36

Каждое малейшее движение Аша вызывали дрожь внутри.

Он подошел ближе, и я уловила знакомый аромат — что-то терпкое, пряное, с металлической ноткой, будто указывающей на его жестокость.

— Тебя так оставить или всё-таки развязать? — Его голос был глубоким, бархатным, с нотками безразличия. Как будто это был риторический вопрос.

Я подняла взгляд, встретившись с его холодными серыми глазами. В этих глазах не было ни сожаления, ни торопливости, но от них становилось жутко.

Он подошел ближе, склонился над кроватью, и я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Его пальцы — длинные, сильные — медленно коснулись узлов веревок на моих запястьях. Он не торопился. Каждое движение казалось рассчитанным, будто он не просто развязывал меня, а испытывал на прочность.

Веревки ослабли, и я ощутила, как кровь снова приливает к моим запястьям. Но вместо того чтобы сразу освободить меня, он провел пальцами по следам от узлов. Легко, почти нежно. Его прикосновения были настолько неожиданно мягкими, что на миг я задержала дыхание.

— Больно? — спросил он, не отрывая глаз от моих рук.

Аш связал меня не сильно, но из-за того, что я пару часов пыталась вырваться на запястьях появились садины и легкие кровоподтеки.

Я не ответила. Не потому что не хотела, а потому что не могла. Слова застряли где-то в горле, в груди, в том месте, где всё ещё эхом отдавалось напряжение последних часов.

Он поднял мою руку, внимательно рассматривая покраснения на коже. Казалось, ему было наплевать на мой ответ. Но его действия… они говорили о другом. И это пугало. Его пальцы скользнули вниз по моей руке, останавливаясь на запястье, затем на кончиках пальцев. Это было… почти трогательно. Почти.

— Рейра, — тихо произнес он, его голос стал ниже. — Я не причиню тебе вреда. Не сейчас.

Но его взгляд… Может, я ошибалась, но в нем всё ещё читалось обещание боли.

Когда веревки упали на пол, мои руки были свободны, но ощущение его пальцев все еще жгло кожу. Аш не торопился отойти. Вместо этого он медленно поправил лямку на моем плече, которая сползла, открывая чуть больше, чем мне хотелось. Его прикосновение было почти неощутимым, но каждая клетка моего тела отзывалась на него, словно по мне прошел разряд тока.

— Ты выглядишь, как будто прямо сейчас потеряешь сознание, — хмыкнул он, опуская край ночнушки пониже, там самым прикрывая мои бедра, которые успели неприлично оголиться.

После ладонь альфы потянулась к моим волосам. Я задержала дыхание, чувствуя, как его пальцы случайно коснулись моего ключицы. Мурашки пробежали по спине, и я вздрогнула, надеясь, что он этого не заметил. Но, конечно, заметил. Аш всегда видел всё.

Он отступил, но только затем, чтобы легко подхватить меня под локоть. Его хватка была твердой, но осторожной, как у человека, привыкшего держать что-то хрупкое.

— Идём, — сказал он, не терпя возражений.

— Куда? — сразу же спросила я, внутренне сжавшись.

— Для начала переоденься, — это звучало, как прямой приказ. — Я подожду тебя за дверью.

* * *

Мы шли по коридорам, освещённым тусклым светом, а его шаги звучали уверенно, раздаваясь эхом в пустоте. Я пыталась сосредоточиться на звуке наших шагов, на чем угодно, чтобы отвлечься от того, как его рука держала меня. Но это было бесполезно. Тепло его пальцев на моей коже казалось обжигающим.

Когда мы вошли в медпункт, я на миг остановилась. Помещение было пустым, стерильным, освещённым холодным белым светом. Аш закрыл дверь за нами, звук замка был громким в этой тишине.

— Садись, — сказал он, указав на кушетку.

Я хотела возразить, сказать, что в этом нет необходимости, но его взгляд был таким, что сопротивляться не имело смысла. Я села, ощущая, как материя ткани холодит кожу через одежду.

Аш осмотрелся, нашёл аптечку и подошёл ближе, присев на корточки около меня, держа в руках антисептик и бинты. Он стал передо мной, аккуратно беря мою руку в свои.

— Это будет щипать, — сказал он, не спрашивая моего разрешения.

Он смочил ватный диск антисептиком и осторожно провел по красной, раздражённой коже запястья. Я стиснула зубы, когда жидкость ожгла появившиеся ранки, но не издала ни звука. Аш лишь мельком взглянул на меня, его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Ты терпишь боль лучше, чем я думал, — произнёс он тихо, продолжая обработку.

Его пальцы двигались плавно, уверенно, почти нежно. Словно он делал это каждый день. На мгновение я отвела взгляд, чтобы не встречаться с его глазами, но тут его рука накрыла мою ладонь.

— Всё нормально, — сказал он. Его голос звучал почти искренне, но я не могла избавиться от ощущения, что за этой заботой скрывается нечто большее.

Когда он закончил, его пальцы задержались на моём запястье чуть дольше, чем нужно.

— Готово, — сказал он, вставая.

Но я не была в порядке. Моё дыхание было неровным, сердце всё ещё стучало слишком быстро. Аш же выглядел полностью собранным, словно всё, что произошло, было для него обыденностью. И такая кардинальная смена его настроения слишком сильно сейчас вводила меня в замешательство.

Когда он поднялся, я ощутила, как тишина медпункта будто сгустилась вокруг нас. Аш бросил мимолётный взгляд на бинты, обмотанные вокруг моих запястий, удовлетворённо хмыкнул и протянул руку.

— Пошли.

Я молча смотрела на его ладонь. Его жест был неожиданным — в нем не было ни приказа, ни угрозы. Но что-то в его манере держаться всё равно заставляло меня чувствовать себя пленницей.

Я положила свою руку в его, и он мягко, но уверенно поднял меня с кушетки. Его пальцы снова коснулись моей кожи, и я почувствовала, как мурашки побежали по спине. Едва заметный толчок, и я пошла вслед за ним, чувствуя себя странно вымотанной.

Когда мы вернулись в его комнату, он аккуратно закрыл дверь за мной и жестом указал на кресло в углу.

— Садись.

Я не стала спорить, слишком устав, чтобы сопротивляться. Аш, казалось, ощущал это, его взгляд был слишком проницательным. Он наблюдал за мной несколько мгновений, стоя напротив, и что-то в его глазах было странным. Неугаданным.

— Отдыхай, — сказал он наконец, поворачиваясь к выходу.

— Ты уходишь? — Голос вырвался прежде, чем я успела подумать.

Он остановился у двери, не оглядываясь.

— Вернусь.

И он ушел, оставив меня в его комнате — большой, прохладной, с минималистичной мебелью и ощущением его присутствия в каждой детали.

Я сидела в кресле, пытаясь разобраться в своих чувствах. Его прикосновения, его слова, его спокойная уверенность — всё это выбивало меня из равновесия. Я привыкла видеть в нём опасность, угрозу, но сейчас… Всё казалось другим.

Спустя время дверь снова открылась, и Аш вошел, держа в руках поднос. На нём стояли тарелка с чем-то горячим и дымящимся, стакан воды и хлеб.

— Ешь, — бросил он, ставя поднос на стол.

Я уставилась на него, удивлённая его неожиданной заботой.

— Ты решил сыграть в рыцаря?

Он усмехнулся, наклоняясь к столу, чтобы передвинуть поднос ближе ко мне.

— Ешь, Рейра, — повторил он, игнорируя мой тон. — Или я сам тебя накормлю.

В его голосе не было угрозы, но я почувствовала, что спорить бессмысленно. Я осторожно взяла вилку, стараясь не смотреть на него. Он сел на край кровати, скрестив руки на груди, наблюдая за мной, будто это был тест.

Тишина между нами была напряжённой, но не угрожающей. Он ждал, а я ела, чувствуя, как в этой комнате с каждым мгновением становится всё меньше воздуха.