49

Меня везут к нему.

В машине тихо. Только приглушённое урчание мотора да редкие взгляды мужчины в костюме, который сидит напротив, выжидающий, бесстрастный. Он больше ничего не говорит. Он уже сказал всё, что нужно.

«Если вы не восстановите привязку, он не доживёт до конца недели».

Я слышу эти слова снова и снова, даже когда не хочу. Они царапают сознание, разбиваются о глухую пульсацию в висках, смешиваются с тяжёлым холодом в груди.

Я не останусь.

Я не останусь после этой ночи.

Я сделаю, что нужно, и уйду.

Это не о нём.

Это просто биология.

Но почему мне так тошно?

Машина плавно останавливается.

Я не сразу замечаю, что уже сжала пальцы в кулак. Костяшки побелели.

Меня провели вовнутрь больницы. Это явно не было обычным учреждением.

Я чуть не врезалась в мужчину, когда он резко остановился у одной из дверей.

— Он в этой палате, — мужчина жестом указал на стеклянную дверь. — Врачи сделали, что могли. Дальше — ваша задача.

Я не двигаюсь.

Он молчит, но в его взгляде читается нетерпение. Он ждёт, когда я сделаю этот чёртов шаг.

Я стиснула зубы.

Не думай. Не чувствуй. Просто иди.

Я толкнула дверь, и она открылась тихо, слишком тихо, но мне показалось, что этот звук оглушил всю палату, нарушил что-то внутри.

Здесь было душно.

Воздух пропитался чужой агонией, перегретый, тяжёлый, густой, как перед грозой.

Горький запах металла.

Крови.

Я застыла на пороге.

Глухой стук биения сердца отдавался в висках, и на мгновение мне показалось, что стены дышали — они пульсировали вместе с ним, с его яростью, с его болезненным жаром, что разлился повсюду.

Жизни здесь не было.

Только звериный инстинкт.

Постель разодрана, простыни смяты, будто он пытался вырваться, убежать от чего-то, что разрывало его изнутри.

Полоса царапин на стене.

Сломанный стол.

Капли алого на полу.

Что-то первобытное, неуправляемое, что не должно было существовать в этом мире, разрушало всё вокруг.

И в центре этой бесконтрольной агонии находился он.

Аш.

Не человек.

Зверь, загнанный в клетку.

Его дыхание было сбито.

Глаза пылали багровым оттенком, вены почернели, будто его тело больше не могло выдерживать разрушение внутри.

Я не успела осознать страх.

Потому что он бросился на меня.

Глухой удар — спина встречает стену, дыхание перехватывает, и я инстинктивно хватаюсь за его плечи.

Горячие. Напряжённые. Судорожно вздрагивающие под пальцами.

Он дрожит. Дыхание рваное, хриплое.

— Ты… слишком долго…

Слова срываются с его губ рыком, а пальцы уже рвут ткань моей одежды, будто ему необходимо сорвать всё, что стоит между нами.

— Аш!

Я пытаюсь его удержать, но это бесполезно.

Он меня не слышит.

Его тело давит, пока пальцами раздирает ткань, его бедро врезается между моих ног, заставляя раздвинуть их, уступить, подчиниться.

Аш вжимает меня в стену, его ладонь скользит вверх по ноге, захватывает бедро, поднимая выше, заставляя чувствовать, насколько он твёрдый, насколько близко, насколько больше не способен ждать.

Я стону, когда альфа резко толкается вперёд, пока ещё сквозь ткань, но ощущение его напряжённого, пульсирующего жара уже заставляет меня забыть, кто я, где я, почему я здесь.

Аш отступил на шаг.

Я не сразу поняла, что произошло, но вдруг почувствовала, как холодный воздух обжёг обнажённую кожу.

Одежды на мне больше не было.

Она валялась на полу — разорванная, бесполезная.

Грудь судорожно вздымалась, я не могла отдышаться, не могла осознать, что происходит, но тело уже принадлежало не мне.

Я чувствовала его взгляд — обжигающий, тяжёлый, он осматривал меня, как собственность, которая наконец-то оказалась в его руках.

Аш двинулся, и я судорожно сглотнула, когда его пальцы потянулись к краю футболки.

Ткань скользнула вверх, обнажая его тело.

Я не смогла отвести взгляд.

Каждое движение было ленивым, контролируемым, но в нём скрывалась опасность.

Мышцы проступали под кожей, двигаясь с каждым вдохом, каждая линия тела была напряжённой, рельефной, твёрдой.

Он расстегнул ремень.

Ткань брюк медленно скользнула вниз, и я не смогла не смотреть, как он остаётся совершенно обнажённым.

Меня охватила волна жара.

Он был огромным.

Каждый мускул застывший в напряжении.

Аш выглядел не человеком, а зверем — загнанным, но вырвавшимся из клетки, голодным, яростным, не знающим пощады.

И этот зверь был предназначен для меня.

Мои ноги дрожали.

Я не могла дышать.

Я понимала, что он сейчас сделает.

И не могла этому воспротивиться.

Пальцами он вновь обхватили мои бёдра, горячие, обжигающие, легко подняли, и в следующий миг я оказалась в воздухе, прижатая к его телу.

Кожа к коже.

Грудь к груди.

Жар слишком сильный, слишком сводящий с ума.

Я вздрагивала от каждого прикосновения, когда он раздвинул мои ноги, когда его пальцы прошлись по чувствительной, влажной коже, проверяя, готова ли я.

Тело буквально прошибло током, когда я поняла, что там я полностью мокрая. Когда осознала, что тело подрагивает от желания.

Понимала, что это совсем не то, что я должна была испытывать сейчас, в этой ситуации, но тело будто жило отдельной жизнью от моего сознания.

Может, на меня тоже так дико влияла наша с ним связь?

Но знала, что будет больно.

Что он разорвёт меня.

Что эта ночь будет означать моё полное подчинение.

Я не успела осознать, что происходит, когда ощутила, как горячий член прошелся по мокрым складкам, а после Аш резко вошёл в меня.

Боль вспыхнула взрывом, пронзив тело до самых костей.

Мышцы напряглись, сжались, я выгнулась дугой, но он не остановился.

Руками альфа вцепился в мои бедра, удерживая и насаживая меня еще сильнее.

Толчок.

Ещё один.

Глубже.

Без остатка.

Я почувствовала, как он полностью забирает меня.

Сильнее. Жёстче. Не оставляя мне ни единого шанса.

Я потерялась в нём.

Аш оставил след. Укус на шее, от которого меня внезапно накрыло дрожью и эйфорией.

Я дрожала, но не от страха.

От жара.

От ощущения его дикого, неконтролируемого желания, его силы, его власти надо мной.

Альфа вновь и вновь врывался внутрь резким, безжалостным толчком.

До самого конца.

Я терялась в его действиях. Ощущение его члена внутри меня, который наполнял полностью. Ощущение его поцелуев и укусов на губах, щеках и шее. Те моменты, когда губами он спускался к моей груди. Все это буквально сводило с ума.

Я закричала, хватаясь за его спину, впиваясь ногтями, но Аш не дал мне шанса привыкнуть, не дал мне сбежать.

Его ладони вдавились в мои бёдра, удерживая меня на месте, не позволяя ни дюйма пространства между нами.

Каждое движение вбивало меня в стену, каждый толчок отзывался вибрацией в костях, разрывая остатки здравого смысла.

Двигался ещё глубже, ещё сильнее, пока я не потеряла голос от стонов, пока мой мир не сузился до ощущения его кожи, его жара, его силы, что полностью подчинила меня.

Я захлёбывалась воздухом, ощущая, как он заполняет меня целиком, как он брал меня так, будто хотел оставить внутри себя, сжать, сломать, чтобы я никогда не смогла уйти.

Аш обхватил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, утонуть в этих раскалённых зрачках, что видели только меня.

Я дрожала, цеплялась за него, теряла себя в этом огне..

Мои пальцы впились в его кожу, тело сотрясалось в конвульсиях, и в тот момент, когда я почувствовала, как мир разлетелся на осколки, Аш впился зубами в мой ключицы, оставляя ещё одну метку.

Я терялась в нём.

Я растворялась в его дикости.

Я исчезала в его власти.

Его движения замедлились, но он не вышел, не отпустил.

Я задыхалась.

— Ты моя, — прошептал Аш, низким, разрушительным голосом.

Его пальцы соскользнули с моего бедра, замирая на животе.

Я чувствовала напряжение в его теле, судорожный вдох, но Аш не сказал больше ничего.

Эта ночь не изменит ничего.

Но я никогда не забуду, как он меня взял.

Как он меня сломал.

Я его.

Но только на эту ночь.