52

Сердце разорвалось в клочья и кислорода больше не хватало. Но я, задыхаясь, все равно раз за разом кричала имя альфы. Пыталась слезть с обрыва, падала, разрезала кожу о корни деревьев и захлебывалась дождем. Паника ядом душила и от тревоги плыло перед глазами, словно весь мир к чертям рушился, но у меня вообще ничего не получалось. В полном мраке ничего не видно и слезть с обрыва невозможно.

Дрожащими ладонями, я оторвала от футболки кусок неровной ткани и завязала ее на ветке, понимая, что иначе потеряю это место. Затем, срываясь с места, я побежала обратно к гостинице. Опять теряясь, постоянно оступаясь и цепляясь за густые ветки. Истошно крича и умоляя кого-нибудь помочь, но лишь когда мне удалось добраться до домиков, я наконец-то смогла попросить о помощи.

Работники отеля тут же разделились на две группы. Я хотела пойти с ними, но оказалось, что, пытаясь слезть с обрыва, я сильно разрезала ногу и кровь с нее шла так, что пришлось срочно перебинтовывать рану, надеясь, что ее позже не придется зашивать. Как только удалось это сделать, я с еще одной группой быстро направилась в лес. Пытаясь показать дорогу. Под проливным дождем выходя к обрыву, но ведь этого мало. Нужно было спуститься вниз.

По лицам мужчин, я видела, что все совсем плохо. В их шепоте слышала то, что после падения с такого обрыва выжить невозможно. И вместе с этим чувствовала, как меня накрывает тем, из-за чего будто бы в раскаленном масле тонула.

Наверное, в это мгновение я и так была не в самом лучше состоянии. Безжалостный, эмоциональный надрыв, беспрерывный бег по лесу, потеря крови. И, пытаясь отойти назад, чтобы рукой опереться о дерево, я сама не понимая, что со мной происходит, почувствовала, как перед глазами темнеет. В следующее мгновение я вовсе потеряла сознание.

* * *

Заново открывать глаза было непосильной задачей. Все тело болело. Ныло. Жгло. Наверное, я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько ужасно, как сейчас. Словно меня несколько машин переехало.

Но все же я подняла веки и посмотрела на потрескавшийся потолок, далеко не сразу понимая, где нахожусь. Мне понадобилось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы до меня дошло — это тот домик, в который я вчера заселилась.

В сознании адом вспыхнули воспоминания того, что было вчера и я тут же попыталась приподняться на локте. Тело вспыхнуло невыносимой болью и я не смогла сдержать стона, сорвавшегося с пересохших губ.

— Вы уже очнулись? Как вы себя чувствуете? — рядом послышался женский голос и к кровати подошла девушка. Я ее узнала. Она тут работает и именно она вчера заселяла меня сюда.

— Что с… тем парнем, который упал с обрыва?.. — спросила хриплым, рванным голосом. — Его нашли? Он…

На улице уже было светло. Утро или день. Так просто не разобрать, ведь небо все еще было закрыто тучами, хоть и дождь сейчас практически не шел. С неба опускались редкие капли.

— Да, нашли, — девушка налила в стакан воды и, помогая мне сесть, протянула его мне. — На данный момент он в больнице.

— То есть, он жив? — беря воду, я почувствовала то, как ладонь дрогнула, но, наверное, я лишь сейчас смогла сделать нормальный вдох. Словно наконец-то начало растворяться то, что до этого клыками впилось в горло и безжалостно терзало не только его, но и душу.

— Жив, но… ситуация была критичной, — девушка села на стул, собирая волосы в хвост. — Вам лучше поговорить с врачами. Я слышала лишь то, что у него у вашего брата много переломов, большие раны, потеря крови. Обычный человек после такого не выжил бы, но могу сказать, что судя по тому, я успела услышать от врачей, то, что этот альфа выжил, это исключительно ваша заслуга. Вы вовремя привели помощь к обрыву. Если бы с этим была хотя бы небольшая задержка…

Девушка запнулась, словно одернула себя и, приподняв уголки губ в осторожной улыбке, произнесла уже другое:

— С вашим братом все будет хорошо. Конечно, опять-таки, вам об этом лучше с врачами поговорить, но я слышала, что поскольку он альфа, со временем сможет полностью прийти в себя.

Поставив стакан на стол, я опять легла на кровать и сделала несколько глубоких вдохов.

— Пока что старайтесь не подниматься с кровати. У вас много ушибов, сильный вывих ноги, глубокие порезы. Вообще непонятно, как вы в таком состоянии по лесу бегали.

Девушка еще сказала, что меня уже осматривали врачи. К сожалению, из-за нового оползня увести меня в больницу не смогли, но скоро они вновь наведаются сюда.

Мои мысли все еще путались, рвались. Но я даже толком сосредоточиться на них не могла, ведь чувствовала себя настолько ужасно, что, пытаясь подняться с кровати, чтобы сходить в уборную, тут же рухнула на пол. Оказалось, что у меня лодыжка на левой ноге напухла. Повсюду ссадины. Ноги и руки перебинтованные из-за порезов. Боль практически невыносимая.

Вчера из-за паники и ужаса, физические ощущения были незаметными. А сейчас, оставшись с ними один на один, я будто бы с ума сходила. Ломалась на части при каждом малейшем движении и даже вдохе.

* * *

Ближе к вечеру приехал отец. Учитывая то, что погода особо не улучшилась, это ему стоило не малого, но, когда он, вошел в мой домик, я, задерживая дыхание, неотрывно посмотрела на него. Чувствуя, как сердце сжалось и заныло. И, даже не смотря на невыносимую боль, я тут же села на кровати. Хотела побежать к нему и наброситься с объятиями, но, стоило мне ступить на пол, как ноги подкосились и я чуть не рухнула.

Этого не произошло лишь по той причине, что отец успел подхватить меня и усадить обратно на кровать. Мягко. Бережно и аккуратно. Даже несмотря на то, что он сам был огромным, суровым и жестоким человеком, казалось бы неспособным проявлять нежность, рядом с ним я все равно всегда чувствовала себя, словно за каменной стенной.

— Как ты? — положив огромную ладонь на щеку, он осторожно приподнял мою голову, медленным взглядом скользя по бесконечным ссадинам. Атмосфера в комнате потяжелела и мне казалось, что обычно серые, ледяные глаза отца, сейчас стали практически черными.

— Со мной все хорошо, — я попыталась улыбнуться. Не показывать того, как мне плохо. Вообще было невыносимо от того, что папа видел меня такой.

— Мне так не кажется. Тебя немедленно отвезут в больницу, — убирая руку, он немного опустил веки, смотря на мою опухшую лодыжку. — Что произошло между тобой и Ашером?

Услышав этот вопрос, я невольно сжалась. Хоть и ожидала его. У меня вообще многие спрашивали о том, почему мы ночью в ливень направились ходить по лесу. Я лгала о том, что изначально мы просто хотели найти дорогу до основного здания отеля, но заблудились. Вот только, отец явно в это не поверит.

Но все-таки, выбора у меня не было, из-за чего я повторила эту ложь. Она являлась единственным, более-менее логичным, чем я бы могла объяснить эту ситуацию. Хоть и врать отцу было невыносимо.

Мне удалось уговорить отца не отправлять меня в больницу. Нужды в этом не было, тем более уже вскоре приехал врач. И, из-за оползней перемещение скорых было критично ограниченно. Но отец все же поехал туда, для того, чтобы увидеть Аша.

Когда он вернулся, единственное, что я уловила от отца — это напряжение. Тяжелое. Жженное. Подавляющее настолько, что дышать было трудно. И оно будто бы веяло болью. Возможно, отец никогда в этом не признается, ведь его отношения с Ашем безвозвратно разрушены, но все-таки он его единственный сын и эта ситуация по отцу сильно ударила. Но единственное, что он сейчас мог сделать, это направить сюда лучших врачей.

Пытаясь собирать информацию по осколкам, я узнала, что, к счастью, жизнь Аша вне опасности. Он будет жить. Но при падении он получил столько повреждений, что пока что внешне даже на человека не похож. Врачи говорили, что и на этот счет не стоит волноваться. У альф сильная регенерация. Придет время, когда у него не просто заживут все раны и переломы. Даже шрамов не останется. Но все равно душа рвалась в клочья я все время думала о том, сколько ошибок было совершенно. В первую очередь мной. Если бы я в колледже не пошла к Ашу всего этого не было бы. Любое наше взаимодействие, как ад. И этого следовало бояться, как огня, который мог особенно мучительно убить.

И, если я что-то и понимала, так то, что больше никогда к нему не приближусь.

* * *

Мое восстановление шло ужасно. И, в отличие от Аша я не имела регенерации альфы, из-за чего врачи сразу предупредили, что после некоторых ран у меня на всю жизнь останутся шрамы.

Но все-таки, постепенно мне становилось лучше. Единственное, что до сих пор не давало покоя и лишь усугублялось — это мое запястье. Иногда оно исходило такой пульсирующей болью, что кричать хотелось.

Врачи неоднократно осматривали его. Даже делали рентген, но ничего найти не могли. А это уже начинало сводить с ума.

Пока, однажды вечером я не увидела, как на запястье начал проявляться рисунок, похожий на татуировку. Смотря на это, я не в состоянии дышать, уже подумала, что у меня начались галлюцинации.

Я тогда саму себя не понимала. Хотела уже выбежать из домика и позвать кого-нибудь на помощь, из-за того, что со мной происходило непонятно что.

Но все-таки меня что-то удержало. И я, замерев на месте, чувствовала себя так, словно сознание ломалось.

Судорожно схватив телефон, я ввела туда запрос: «При каких условиях на человеке появляется рисунок похожий на татуировку»

Тут же выбилось множество статей, но абсолютно все они касались альф. Панически перерывая их, я нашла лишь единственный вариант при котором такой рисунок мог появляться на человеке. Это могло произойти исключительно с девушкой в течение недели после секса с альфой.

Это означало, что они истинная пара.

Мысли обожгло, рассыпало и развеяло. Какая… какая еще истинность? Ее же не существует.

Читая об этом, я еле сдержалась, чтобы не разбить телефон об стену. Села на пол, ладонью, схватилась за голову и до боли пальцами сжимая волосы, начала истошно искать другие варианты. Долго, муторно, с ужасом сжимающим сердце и раз за разом понимая, что других вариантов нет.

Отбросив телефон в сторону, я накрыла лицо ладонями и согнулась, еле сдерживаясь, чтобы не закричать.

Как? Как, черт раздери, мы с Ашем можем быть истинной парой?

Я чувствовала себя так, словно разрушалась. Медленно, кроваво, до основания. Или даже хуже, ведь тот момент, когда я уже считала, что могу выдохнуть, раз и навсегда разрывая то, что было между мной и альфой, судьба к чертям меня убивала.

И я все никак не могла в это поверить. Отчаянно барахталась в этом аду, вновь хватала телефон, пыталась найти другие объяснения этому рисунку и, не получая их, безжалостно, с внутренним содроганием, погибала.

* * *

Всю ночь я проревела. Тихо. Уткнувшись в подушку и безмолвно крича. Вспоминая о том, как Аш появился в этом домике. То, что он мне говорил и как потом, словно никчемную зверушку гонял по лесу. И между нами еще есть какая-то чертовая истинность?

Мысленно я раз за разом обращалась к тому, во что не верила. К судьбе. Просила убрать этот рисунок. Даже была готова содрать его вместе с кожей.

И пока что я о нем молчала, хоть и тревожно понимала, что это ненадолго. Если метка появилась у меня, значит, она возникла и на запястье Аша. А ассоциация альф на такое не закроет глаза.

Каждый прошедший день я с содроганием ждала момента, когда про нас с Ашем станет всем известно. И даже начала избегать отца, не понимая, как после такого вообще смогу смотреть ему в глаза. Множество раз порывалась первой все ему рассказать, но постоянно разбивалась о невидимую стену. А время шло и удавка на шее сжималась сильнее.

Прошло еще несколько дней. Аш уже пришел в себя и, естественно, метка на его запястье уже была замечена. Но, в тот момент, когда я уже решила, что мне конец, узнала о том, что у альфы провалы в памяти.

Аш частично не помнит прошлое и из его сознания полностью исчезли несколько последних месяцев.

Узнав об этом, я не понимала, как к такому относиться, но, сама этого не осознавая, испытала то облегчение, которое невозможно передать ни одними словами.

Правда, даже это было ложным. То, что Аш забыл о том, что было между нами, проблемы не решало и истинности не убирало. Как и того, что она может проявиться исключительно в течение недели после секса. А спал он только со мной и ассоциация знала об этом.

Панически перебирая информацию в сети, я отчаянно пыталась понять, что вообще собой представляет истинность и то, как ее можно убрать.

Пока ситуация не решилась каким-то странным, ненормальным образом.

От помощника отца, я узнала о том, что сейчас вся больница стоит на ушах, так как произошло то событие, которое вскоре разнесут по всем новостям — Аш нашел свою истинную. Ею оказалась какая-то блондинка — Карен Маделин. Девятнадцатилетняя девушка.

Услышав об этом, я замерла на месте, не в состоянии сделать ни вдоха.

— Аш нашел истинную? Это… точно? — в последнее время произошло столько всего, что мне уже казалось, что мой мозг ломался, но в это мгновение сознание треснуло окончательно.

— Да. Ваш брат признал эту девушку по ее запаху. И у нее тоже есть метка.

Пока что информации было не много. Мужчина смог добавить лишь то, что та девушка впервые встретилась с Ашем неделю назад. В больнице. Она там была из-за того, что случайно подвернула ногу.

Закрывая глаза и сильно жмурясь, я в рванных мыслях вообще пыталась понять, что происходит. То есть, Аш с этой девушкой переспал в больнице неделю назад? Сразу после того, как у нас с ним был секс? И у них проявилась истинность?

Делая шумные вдохи, я накрыла лицо ладонями. Хорошо. Они истинные. Это ведь отлично. Вот только, какого черта метка на мне?

Перерывая информацию, я убеждалась лишь в одном — у альфы может быть только одна истинная.

И кто-то из нас двоих, или я, или эта Карен ею не является. Я все надеялась на то, что истинная точно не я. Безжалостно себя в этом убеждала и про метку на своем запястье молчала.

К этому моменту произошло еще кое-что. Аш окончательно разорвал любые отношения с отцом. Что именно между ними произошло, я не знала. Их разговор происходил за закрытыми дверями, а я вообще в больницу не ездила.

Единственное, что я знала, Аш через ассоциацию официально вычеркнул себя из нашей семьи. Так, что по документам мы теперь друг другу являлись никем. Но родственную связь он начал рвать уже давно.

Это было достаточно жестоко. Даже безжалостно и, в тот момент у меня окончательно умерло то, что уже давно начало погибать. Я поняла, что мы с Ашем и правда больше не семья. Он считает нас никем и хочет жить сам по себе? Так пусть живет. Нам и без него будет отлично.

Но я видела, что по отцу это все равно это ударило. Пусть он и старался не подавать вида и, раз к этому все пришло, тоже поставил стену между собой и своим сыном. Все равно, через ассоциацию, ему теперь было запрещено приближаться к Ашу.

Прошла еще неделя и мы с отцом вернулись в столицу. Я уже могла нормально ходить. Постаралась поскорее вернуться к учебе, встретиться со своими друзьями и поставить перед собой множество новых целей. За последнее время жизнь потрепала, но я уверяла себя в том, что это лишь шанс стать сильнее.

На метку я больше не обращала внимания. Прятала ее за браслетом и считала, что рано или поздно она пройдет. Не я истинная Аша. Ею является та девушка.

Про них часто говорили в новостях. Оказалось, что это третья истинная пара за все время существования альф и, естественно, из этого раздули огромную сенсацию. Сама девушка, или не ожидала такого внимания камер, или оказалась слишком скромной, но на интервью толком не отвечала. Бегала от камер. Но про нее все равно много рассказывали. Правда, я не слушала. Всегда переключала новости и знала лишь то, что она из семьи небольшого предпринимателя.

Аш пока что еще был в больнице, но, кажется, его раны достаточно быстро затягивались. Это хорошо. Пусть живет счастливо, но где-нибудь далеко.

* * *

Постепенно жизнь налаживалась. Я с головой ушла в учебу. Взяла для себя несколько проектов и сказала отцу, что хочу помогать ему в работе. Мы каждый день вместе завтракали и ужинали. Я старалась хотя бы одно блюдо приготовить лично. Порадовать его. Дать тепло, ведь, пусть Аша с нами больше не было, но мы вдвоем являлись даже куда более крепкой семьей.

И все действительно стало хорошо, если не считать одного — тошноты по утрам. Казалось бы всего лишь мелочь, которую я изначально списывала на недавно пережитую нервозность, как позже я осознала, что у меня задержка.

Тревожно, судорожно купленный тест на беременность и две полоски на нем. Тот ужас, который я пережила смотря на них, невозможно передать ни одними словами. Я опять ревела. Навзрыд. Лежа на кровати и задыхаясь от собственных слез.

Я понять не могла почему судьба меня так ненавидела. Почему каждый раз, когда я пыталась подняться на ноги, она опять меня била. Все сильнее и сильнее. Уже теперь так, что подняться на ноги было невозможно.

Первой мыслью было сделать аборт. У меня других вариантов вообще не имелось. Но, на следующий день записавшись в больницу, я туда так и не пошла. Невозможно описать того, что я испытывая, но, каждый раз мысленно думая о том, что я обязана сделать аборт, каждый раз кроваво разрывалась на части.

Прошло две невыносимо тяжелые недели, полные судорожной боли, прежде чем я окончательно пришла к мысли, что оставлю ребенка. Возьму перерыв в учебе и позже все догоню, поднимусь на ноги и обязательно воспитаю этого ребенка. Так, что он будет самым счастливым во всем мире.

После того, как я приняла это решение, наступило время еще более тяжелого периода — следовало как-нибудь рассказать отцу о том, что я беременна.

На то, чтобы решиться, ушла еще одна неделя, но все-таки, за очередным ужином, когда отец спросил, что у меня происходит, ведь я ему кажусь бледной, я, чувствуя себя так, словно вставала на край пропасти, рассказала ему о том, что беременна.

Я не знаю, что именно отец испытывал в тот момент. Мне казалось, что ему должно быть стыдно за меня. Я ведь даже ни с кем не встречаюсь. Но папа сдержал все эмоции и поговорил со мной серьезно. Мягко. Осторожно, за что я ему была очень благодарна. Естественно, он спросил, от кого я беременная. И я ответила, что это парень, с которым наши пути разошлись. О ребенке ему не известно.

После этого, отец спросил, что я намерена сделать и я сказала, что не хочу прерывать беременность. Этот момент был одним из самых тяжелых. Давящих. Заставляющих сердце замереть, но папа не стал оспаривать моего решения.

Более того, он его принял и всячески меня поддерживал.

На тот момент, я поняла, что мне нужно больше самостоятельности. Пусть мне и всего лишь восемнадцать, но скоро я стану матерью. А это требовало огромной ответственности. Поэтому я попросила отца дать мне работу. Чтобы быть полезной, помогать и так обучаться. Не просто получать деньги, а зарабатывать их.

К счастью, беременность протекала хорошо, но, на первом же УЗИ стало ясно, что у меня будет двое детей. Мальчик и девочка.

Роды были мучительными, но, когда я впервые взяла малышей на руки, испытала то, счастье, которое ничем неописуемо. Какие же они невероятные. Мои любимые. Обожаемые. Правда, похожие на Аша. Даже с родимыми пятнами на ладошках. У Аша такое есть на плече. И точно такое же родимое пятно есть у отца на шее.

Еще когда я впервые увидела эти родимые пятна, поняла, что мне придется рассказать отцу, что эти дети от Аша. Не потому, что он сам догадается, а по той причине, что отцу я являлась не родной дочерью, пусть он именно так ко мне и относился. Но зато эти дети ему родные по крови внуки. Его кровь и я считала, что он имеет право знать об этом.

Когда я рассказывала отцу об этом, поняла, что слова даются намного тяжелее, чем когда я рассказывала ему про беременность и реакция отца была совершенно другой. Думаю, он был рад знать, что эти малыши прямое продолжение рода Денор, но это было позже. Сначала, когда он услышал про мою связь с Ашем, взгляд отца заволокло мраком и тяжестью. Он спросил, что Аш делал со мной.

В этот момент я более отчетливо поняла, что отец, судя по всему и правда видел то, что Аш меня ненавидел. Желал навредить. Из-за чего последовало вопрос о том, не принуждал ли он меня. Не причинил ли боль.

Я ответила, что нет. Разрывать эту болезненную тему не было смысла, поэтому я коротко ответила, что близость у нас была осознанная и обоюдная, но позже мы поняли, что будет лучше, если наши дороги раз и навсегда разойдутся.

Больше мы эту тему не поднимали.

Постепенно все плохое осталось позади. Еще какое-то время я видела истинную Аша по новостям. Возможно, она привыкла к камерам, ведь уже начала свободно давать интервью. Да и вообще похорошела. Выглядела ухожено и красиво одета.

Иногда я задумывалась о ней. Где-то читала о том, что у альфы, если он имеет истинную, дети могут быть только от нее. И, если эта девушка истинная Аша, как тогда я забеременела? Тем более, у меня метка до сих пор не исчезла.

Но я сразу отталкивала эти мысли. Какая вообще разница? Я просто выключала телевизор, ведь сейчас жизнь была по-настоящему невероятная. У меня теперь есть обожаемые сын и дочь, рядом с которыми каждый миг словно безграничное счастье. Я старалась постепенно возвращаться к учебе, работала. Стремилась к многому, но, главное, обожала каждый момент проведенный со своими детьми.

И уж точно я ни в коем случае не желала, чтобы моя жизнь хоть когда-нибудь вновь соприкоснулась с Ашем.

Конец