Эпилог

Спустя 4 года

— Классный вид, да? — оборачиваюсь на мужа. Он небрежно прислонился бедрами к краю моего нового стеклянного стола и внимательно осматривает кабинет.

— Можно увидеть мой кабинет, — хмыкает. В голосе легкое недовольство.

Ну да, ну да… Вадим хотел, чтобы я работала у него под боком. Даже готов был вероломно выселить арендаторов на этаж ниже, чтобы снять помещения для моего небольшого агентства.

Он давил, уговаривал и даже пробовал шантажировать. Но я выстояла. Как всегда.

— Точно, — упираю кулаки в бока и всматриваюсь в стеклянные окна небоскреба напротив, — можно будет друг другу помахать.

— Помахать, — опять недовольно, — тут площадь совсем маленькая. Через год точно придется переезжать.

— Найдем что-нибудь попросторнее, переедем, — сообщаю ему спокойно.

— Я могу договориться, чтобы «Техномиру» аренду не продлили.

Бедный Саша и его «Техномир». И знать не знает, на каком волоске его аренда висит уже год.

— Нет, — разворачиваюсь к нему. Вадим закатывает глаза к потолку. Раздражается.

Мы со Светкой, подружкой из института, еще два года назад решили организовать свое дело. Маленькое рекламное агентство. Поскольку я была в декрете, то многое было на ней. Офиса как такового не было. Я больше сидела на удаленке, еще пара сотрудников так же.

Но теперь декрет закончился, наша плюшечка Божена пошла в садик и можно всерьез приниматься за покорение новых вершин. С офисом Вадим помог, с первоначальным капиталом тоже, дал несколько дельных советов. А дальше мы сами. Я сама.

— Отметим сегодня? — круто выписывая восьмерки бедрами, подхожу к мужу. Пальчиками стряхиваю невидимые пылинки с дорогого делового костюма. У Вадима с бизнесом тоже почти наладилось. Почти… Оправиться от урона, нанесенного Геной, было очень непросто. Проблема была не только в деньгах, но и в подмоченной репутации. Помощь пришла откуда не ждали. Руку протянул Шестаков. И теперь эти двое сидят на одном этаже, решают совместные проблемы, вполне сносно общаются. Прошлое никуда не делось, но оба научились с ним жить.

— Ресторан?

— Можно, — закидываю руки ему на плечи и обнимаю за шею, — няня заберет Божену из сада. И у нас будет целая куча времени аж до девяти, пока не потребуется чтение вечерней сказки.

Дочка в вопросе ритуала перед сном очень категорична и неприступна. Какао делает папа, чистит зубы он же. Сказка и обнимашки перед сном от мамы, — скажи уже. Давай, Вадим.

— Горжусь тобой, — мужские руки прикасаются к талии под моим пиджаком. Нежно скользя, сжимаю в кольце, — моя бизнес — леди.

— Горячо звучит, — оттягиваю пальцем нижнюю губу мужа и целую.

— А выглядит еще горячее, — раздается в ответ, — все утро представлял, как трахаю директора рекламного агентства на ее рабочем столе.

— Уххх, — у меня по телу прокатывает волна дрожи. Именно ради этих своих фантазий Вадим и хочет, чтобы я была поближе. Всегда в доступе. Да еще и под присмотром. Шоколадно.

Только мне ему жизнь облегчать не хочется. В моих мыслях другое.

Хочется, чтобы как и раньше в нем горел интерес и желание меня завоевать. Чтобы бегал ко мне в офис как мальчишка, присылал цветы, звал на свидания. И да, трахал в гостинице на первом этаже в перерывах на ланч.

Независимости тоже хочу. Именно финансовой. Деньги Вадима — это его деньги. Да, я всегда получаю сколько мне нужно. Он меня в тратах не ограничивает. Но… Жизнь длинная и порой очень непредсказуемая штука. Подстелить себе соломку будет не лишним.

Мужчина не должен думать, что женщина полностью в его власти во всех отношениях. Потому что если такое есть, то со временем появляется и соблазн этой властью злоупотребить.

Для меня отношения должны быть на равных. Я не верю в романтическую чушь о двух половинках, которые находят друг друга в этом мире и воссоединяются в нечто целое. Все мы изначально цельные личности, такими встречаемся, такими и должны оставаться. Мы любим друг друга, притираемся в бытовых вопросах. Но растворение друг в друге недопустимо. Особенно этим грешат женщины — растворяются, живут интересами мужа, детей их успехами. Становятся зеркалом для отражения эмоций других. Только вот интересно ли жить с зеркалом? Большой вопрос.

— Хорошо, что сотрудники только завтра придут и не услышат, как их директор позорно стонет за дверью, — накручиваю галстук на ладонь. Тяну, заставляя Вадима сплотиться ниже, — но поскольку директор здесь я, у меня будут некоторые пожелания.

— Какие? — глаза мужа загораются азартом.

— Идем, — пячусь обратно к панорамному окну. Тяну Вадима за галстук следом за собой, — у меня тоже, знаешь ли были фантазии по поводу рабочего кабинета.

— И? — застывает передо мной, нагло засунув руки в карманы. При этом похотливым взглядом уже раздевает.

— Вот такие, — кладу ладонь ему на плечо и мягко нажимаю.

— Прямо так? — он ухмыляется самым наглым образом.

— Да, — киваю самоуверенно, — не стой Вадим, в ногах правды нет. Приступай.

— Ты, — он осекается с широко раскрытыми глазами. Такой наглости муж явно не ожидал.

— Директор, да, я помню, — вынимаю из кармана свои очки в тонкой золотой оправе и напяливаю на нос. Зрение после родов упало, так что теперь без них никуда. Вдаль я все также вижу хорошо, а вот с документами беда — как слепая мышь.

— Блядь, — хрипотца в голосе выдает как он мгновенно возбудился, — у меня на этот строгий образ постоянный стояк.

— Знаю, — смотра на него строго, как училка в школе и стучу туфелькой по ламинату, — долго я буду ждать?

— Нет, Анастасия Тимофеевна, — Вадим опускается передо мной на колени, — я уже. Простите, что вел себя непозволительно.

— Хороший мальчик, — довольно треплю его по щеке.

— Спасибо, — перехватив ладонь, муж целует внутреннюю ее сторону.

Я откидываюсь на прохладную гладь окна. От предвкушения нервно покусываю губы. Когда юбка едет вверх — тихонько стону. Губы Вадима прижимаются к внутренней стороне бедра, целуют выше. Пальцы оттягивают резинки, тянущиеся от пояса для чулок, ныряют под трусики.

Муж дышит возбужденно, с каждой минутой лаская все развязнее. Зубами тянет за влажное кружево, смещая его в сторону. Зарывается головой мне между ног. Для удобства одну ногу кладет себе на плечо, нажимает на ягодицы, двигая к себе.

— Так вам нравится? — поднимает голову, облизывая губы, — я все правильно делаю, Анастасия Тимофеевна?

— Да, Вадим, все отлично. Но будет лучше, если ты заткнешься и продолжишь, — поправляю очки и смотрю на него через тонкие стекла.

— Простите, — бормочет себе под нос, как нерадивый школьник, — хочу, чтобы все было идеально.

— Тогда продолжай работать языком, — сжимаю светлый ежик на голове и утыкаю Вадима лицом себе между ног.

Его горячее дыхание обжигает снова. Язык танцует вокруг клитора и ныряет в меня. Мои глаза сами закрываются от накатывающего волнами наслаждения. Вздрагиваю, когда Вадим вставляет в меня пальцы.

— Черт, боже. Как ты хорош, мальчик, — хвалю в запале. Вадим всасывает в рот клитор и языком ласкает, доводя меня до оргазма. Вскрикиваю, распластываясь по окну. Этот оргазм в кабинете я точно не забуду.

— Мальчик, значит…

Разморено и нагло смотрю мужу в глаза. Ну да, назвала… и мне понравилось вот так поменяться ролями.

— Сучка, — он упирается одной рукой в окно рядом с моим лицом. Второй сжимает свой стояк в штанах.

— Я? — сыто облизываю губы, — тебе Вадим следовало бы быть повежливее с директором в кабинете которого ты находишься. А то так можно и не кончить…

— Ммм… — Вадим цокает, — важная какая.

— Такая, — поправляю ему немного сбившийся набок галстук. Муж тут же проводит прием по захвату и выворачивает мне руку. Делаю оборот на каблуках. Вскрикиваю и оказываюсь вжатой грудью в стекло. Пытаясь оттолкнуться от него, упираюсь ладонями перед собой.

— Советовал бы прогнуться, Анастасия Тимофеевна. А то учитывая размер, возможны проблемы, — борзо ухмыляется на ухо. Прижимается сзади и щелкает ремнем, — возражения будут?

— Это неуважительно, — дую губы, встречаясь с серыми глазами в отражении.

— Да по хую, — задирает юбку до пояса и смачно шлепает ладонью по ягодице. Вскрикиваю, когда в меня до основания входит член мужа. Действительно, следует прогнуться.

Вадим двигается быстро и мощно, сжимая мою грудь через блузку. Берет как заведенный, сдавленно ругаясь. Сипит мое имя и кучу развратных эпитетов моей заднице.

Такому напору невозможно сопротивляться. Спираль возбуждения внизу закручивается с новой силой и выстреливает, когда Вадим кончает в меня.

— Вот поэтому я и не работаю рядом с тобой, — выдыхаю, пытаясь выбраться.

— Если ты думаешь, что офис в соседнем здании что-то решит, то зря, — с вываленным членом идет к столу и вынимает из ящика пачку салфеток. Вытирается, поглядывая на меня, — ресторан?

— Угу, — забираю из его рук салфетки и тоже провожу гигиенические процедуры.

— А у меня в офисе есть душ.

— Знаю!

— В офисе на этаж ниже тоже.

— Александр счастлив по этому поводу, я уверена.

— Ты подумай, Анастасия Тимофеевна.

— Нет, — с высоко задранной головой выхожу в коридор. Да, небольшой офис. Но уютный. Мой и без всякого надзора со стороны.

— Сильная и независимая? — усмехается, нажимая на кнопку лифта.

— С восьми до пять, а потом вся твоя, — вхожу в лифт.

— С Никольским не работаешь все равно.

— Ах вот оно что, — складываю руки на груди, — ты уже моих клиентов шерстить начал.

— И с Крыловым тоже.

— Ревнуешь?

— Беспокоюсь.

— Ревнуешь!

— Прямо как ты к моей прошлой секретарше, — и припомнил же, не поленился…

Мда, такой вот я человек, уволила девочку и не жалею. Мало быть профессионалом своего дела, нужно еще и порядочной быть заодно. Ее призывные взгляды, слишком откровенные наряды, попытки флирта с мужем меня выбесили прилично. Так что я устроила Вадиму скандал и вытребовала замену. Сейчас у него работает отличный секретарь. Женщина пятидесяти лет — стаж о-го-го. Он у меня в надежных руках.

— Понятно…

В любимом итальянском ресторанчике сидим несколько часов. Пьем вино, болтаем о планах на отдых, о нашей девочке ненаглядной. Отпуск решаем провести там же, где праздновали свадьбу и провели медовый месяц — в Италии. Это был самый незабываемый месяц в моей жизни и сейчас очень хочется его повторить. Только уже втроем. На этом и сходимся.

Вадим поднимал тосты за успешный старт моего личного бизнеса.

— Я в тебя верю и всегда поддержу, — это именно то, что я хотела от него услышать.

— Спасибо. И знаешь, чисто по блату…

— Я весь превратился вслух.

— Сделаю тебе скидку десять процентов на первую компанию. Баннер в подарок.

— Не очень щедро, — Вадим развел руками, — пожалуй, я рассмотрю остальные предложения на рынке.

— Вот, — указываю на свою увеличившуюся во время кормления грудь, — за возможность работы с вами доплачу натурой.

— Я тебя люблю, — муж хохотнул и перегнулся через стол, чтобы поцеловать, — но того, кто учил тебя предпринимательской деятельности, прибил бы.

— Ее и экономику вел Лилиан Киньянович, ты помнишь.

— Помню, — во взгляде Вадима промелькнула ревность.

Да, Лилиан был моим преподавателем до конца учебы. И муж регулярно встречал меня возле универа после его пар, территорию метил на всякий случай, так сказать. Мой беременный живот и потом ребенок почему-то весомым доводом, что за мной никто не ухлёстывает, не считался.

— Пора ехать, — я взглянула на часы.

Добираемся до квартиры уже с помощью Леши, который забирает нас немного тепленьких из ресторана. Он до сих пор с нашей семьей. Присматривает в основном за мной и Боженой. Дочка даже зовет его дядей. На Новый год мы его уговорили сыграть для нее Дедушку Мороза. Дочка была в восторге.

— Папа, — Божена в пижаме несется к Вадиму, а потом только ко мне. Я немного завидую, но не обижаюсь. У них какая-то особенная связь. Даже внешне Божена пошла полностью в него. От меня только нос и брови.

Вадим пытается меня убедить, что по каким-то там приметаем его бабки следующий ребенок будет точно один в один я. Не сильно верю, но… все равно думаю об этом.

— Привет, — обнимаю светловолосого ангела с серыми глазами зацеловываю нежное личико, — скучала? Как в садике?

— Скучно, — выговаривает она, морща носик, — хочу быть дома, — и это она еще не знает, что впереди двенадцать лет школы а потом университет. И работа до пенсии, да…

— Спасибо, — благодарю нашу любимую няню и провожаю ее до выхода. Женщина оказалась настоящим кладом — добрая, внимательная, с большим опытом. Только благодаря ее наличию я решилась выйти на работу. Знаю, в случае чего она всегда нас подстрахует с Боженой.

Я быстро переодеваюсь, пока Вадим развлекает дочку. Потом мы меняемся. С меня ванна с пенкой, папа сушит волосы. Божене жизненно необходимо, чтобы мы оба крутились вокруг нее. После двух походов покушать, трех в туалет и четырех сказок, она наконец засыпает.

Я еще долго сижу у ее кровати всматриваясь в ангельское личико. От ее детской наивности и беззащитности щемит душу. Мне хочется закрыть ее собой, спрятать от всех неприятностей, что могут случиться в нашем непредсказуемом мире.

После давнего покушения, моя осторожность так и не прошла. Я внимательно слежу за своим окружением, за безопасностью дочки, очень сложно пускаю в нашу жизнь новых людей. Может быть и неправильно, но так я меньше тревожусь и чувствую контроль над своей жизнью.

— Во сне она очень похожа на тебя, — в проеме детской появляется Вадим.

— Правда?

— Угу. Смотри как все одеяло себе заграбастала, плюшевому медведю ничего не досталось, бедняге. Лежит, мерзнет.

— А… ты об этом, — тяну я. Гад ведь, разве нет? Я же во сне себя совсем не контролирую. Холодно, тяну одеяло на себя. И что тут такого? Он мужчина, ему не так холодно как мне, наверное. Да блин, коты его греют. Зачем вообще ему еще и одеяло?

— У тебя ноздри раздуваются очень страшно, — сообщает серьезно.

— Сафронов, тебе конец …

— Эээ… пойду, — разворачивается и сваливает, засранец.

Специально подначивает, знаю и все равно ведусь.

Целую Боженку в волосы. Поправляю одеяло и выключаю ночник.

Мой слишком языкастый муж находится в своем любимом месте во всей квартире. Сидит на большой медвежьей шкуре у панорамного окна в гостиной. Пумба развалилась у него на коленях, Тимон прижимается к боку. Обожают его, ушлепки пушистые.

Шкура, кстати была добыта на охоте вместе с моим отцом. Валил медведя папа, поскольку Вадим стрелять в зверушек отказался наотрез. Оказалось, что в нашей семье вероломно завелся пацифист.

Папа выглядел унылым, обнаружив в зяте такой изъян, но смирился. Внук-то уже на подходе, поздно менять мне мужа.

Снятую шкуру Вадим отдал на выделку и у нас получился офигенный ковер. Он на нем с ушлепками и Боженой часто возится по выходным. У них банда. Меня туда тоже часто принимают, что радует.

— Настя, не обижайся, — Вадим поднимает на меня глаза.

— Да ладно, купим одеяло побольше и дело с концом.

— Я не о том, — он задумчиво кривится, — о твоих клиентах. Ты же знаешь, меня иногда клинит. Они оба на тебя пялились на последнем банкете, я видел. Вот меня и кроет от ревности.

— Хорошо, что сказал, — опускаюсь на шкуру рядом с ним. Прислоняюсь плечом к окну, а Вадим перехватывает мои ноги и устраивает на своих, — я тоже заметила, но это не важно.

— Эти четыре года самые счастливые в моей жизни, — Вадиму откровенные разговоры даются нелегко, но он старается. Понимает, что нас они сближают. Помогают мне лучше его понимать, — ты, наша дочь, дом. Я каждый день шел сюда не потому что уставал на работе, а для того, чтобы скорее увидеть тебя. Прикоснуться. Послушать как прошел твой день, какие капризы выдавала Божена. Мой маленький уютный мирок спокойствия и счастья.

— А теперь я выхожу на работу, — шумно выдыхаю, — и ты боишься перемен.

— Перемены это хорошо, они не дают стоять на месте, — Вадим передает мне Пумбу, которая с удовольствием скручивается у меня на ногах. Наша дважды мамочка, с каждым разом становится все более ласковой, — ты умная, целеустремленная и очень молодая. Мне страшно, что однажды ты вырастешь из наших отношений. Захочешь чего-то большего, чем могу предложить я.

— Дурак, что ли? — больно щипаю мужа за бедро.

— Я не молодею.

— Так и тоже, — парирую его, — никуда я от тебя не денусь. Рядом с кем еще я всегда буду смотреться такой юной?

— Вот в чем дело, — по комнате разносится тихий протяжный хохот, — а я все переживал.

— И еще кое-что, — осторожно ссаживаю Пумбу с ног и двигаюсь на Сафронова. Усаживаюсь на нем сверх.

— Секс?

— Куда ж без него, — сообщаю жарко на ушко, — ты жуткий извращенец. И меня такой сделал.

— Старался как мог.

— Но не это главное.

— А что тогда?

— Боже, банально все, — закатываю я глаза, — любовь это, Вадимка. Любовь. До сих пор ноги подкашиваются, когда вижу тебя.

— Прямо настолько?

— Дрожат, оказываются держать, да… И вот тут, — беру его ладонь и под майкой себе на голую грудь кладу, — все время стучит.

— Сердце немного не там, малыш, — сжимает мою грудь мягко. Серые глаза смотрят с мальчишеским задором.

— Правда? — вторую руку кладу на другую грудь, — тут?

— Хорошо, что ты в мед не пошла, Настя. Турнули бы тебя оттуда еще на экзамене по биологии.

— Хорошо другое, Вадим, — вздыхаю, ерзая на его коленях, — что для того, чтобы носить форму медсестры в спальне, мне не нужно было тот самый мед окончить.

— Форму? — муж облизывает свои губы и сглатывает, — медсестры?

— Угу… пойду надену? — нагло нажимаю ладонью на его пах.

— Давай, — голос хрипло срывается, — а то у меня температура подскочила, похоже. И давление в паху критическое. Я еле держусь.

— Милый, ты в надёжных руках, — заявляю авторитетно.

В самых лучших, в моих.

Конец