Глава 20

— О-о-ох, — стону, наконец заваливаясь на кровать прямо поверх одеяла.

— Да что ты стонешь, как будто у тебя месячные первый раз в жизни? — негодует Дина, а потом дергает подо мной одеяло, вынудив перекатиться набок. Откидывает его и тычет на постель пальцем. — Ложись давай нормально. Дурочка. Почему не взяла выходной? Знаешь же, что спина будет колом к концу дня! — Она вычитывает меня, пока я переползаю на простынь, а потом бережно укрывает одеялом. — Уля, блин, ну сколько раз уже такое было? Теперь вместо одного дня ты проваляешься три.

— Я думала, обойдется. С утра ничего не болело. Живот немного тянул и все.

— И все, — перекривляет меня подруга, скривившись, а я натягиваю одеяло на нос и улыбаюсь под ним. Даже заботится она как строгий учитель. А потом совсем непедагогично ругается на немецком, а я хихикаю.

— На этом языке даже маты звучат так, как будто ты только что приказала использовать оружие массового поражения.

Дина фыркает и улыбается.

— Ладно, пойду принесу таблетки, а ты валяйся.

— А можно мне в гостиную? Там телек.

— Что ты меня спрашиваешь? Взрослая уже.

Завернувшись в одеяло, словно в кокон, я медленно ползу к дивану. Спина уже разболелась так, что я практически не чувствую ее от лопаток и до середины ягодиц. Дина приносит мне таблетки и заставляет выпить стакан теплого молока с медом. Это всегда помогает, но сегодня я просто помираю от боли. Сворачиваюсь клубочком, делаю телевизор тише и понемногу проваливаюсь в дремоту. Краем уха слышу, как Дина что-то делает на кухне, потом шуршит шторами, закрывая их. Я благодарна ей за эту заботу, за то, что свет не режет глаза, но сил высказать это вслух уже нет. Слышу, как подруга тихо разговаривает по телефону, и все. Дальше я проваливаюсь в сон, как только таблетки начинают действовать. Следующее, что я слышу — это тихий шепот у самых моих губ и чувствую запах мороза, смешанный со ставшим уже родным мужественным ароматом туалетной воды Миши. Улыбаюсь сквозь сон.

— Белочка, маленькая моя.

— Миша, — выдыхаю шепотом.

— Как ты, красавица?

— Плохо, — отвечаю капризно. На самом деле уже не так и плохо, просто хочется похныкать и на ручки.

— Поехали ко мне?

Я резко распахиваю глаза и со злостью смотрю на Мишу.

— Ах ты ж похотливое животное, — рычу хрипло. — Мне тут плохо, а ты только об одном думаешь.

Слышу, как позади на кухне хихикает Дина, а потом снова стучит клавишами ноутбука. Опять, наверное, взяла перевод в качестве подработки. Миша начинает улыбаться и легонько качает головой.

— Дина сказала, что ты взяла выходные до конца недели. Я позабочусь о тебе все эти дни.

— Миш, все нормально, я останусь дома.

— Давай, детка, будем собираться.

— Ну что ты настойчивый такой? — бурчу я, хотя мне на самом деле нравится идея развалиться на его огромной кровати и смотреть телек, пока мой персональный раб будет подносить мне сладости, как подносят на фронте боеприпасы. Вот черт, главное, вслух это не ляпнуть, неудачное будет сравнение.

— Потому что хочу, чтобы ты была рядом, когда тебе плохо. И когда хорошо тоже, но когда плохо — хочу еще сильнее.

— Меня?

— Извращенка, — хмыкает Миша, а потом поднимает меня на руки вместе с коконом и несет в мою комнату.

Там усаживает на кровать и выпрямляется.

— Так, что собираем?

— Трусишки, как говорит твоя… вся семья.

Миша усмехается.

— Ты командуй, а я соберу.

Через час мы уже входим в квартиру Миши. Я вооружена до зубов: разного рода сладости, гигиенические принадлежности, обезболивающее и, самое главное, долбанная Пепси-кола. Ненавижу ее все дни месяца, кроме особенных. В этот период я пью ее максимально часто. Но самое главное, у Миши есть волшебная кофемашина, и я упьюсь ароматными напитками. По дороге мы заехали в магазин, где затарились всем этим добром, а еще кучей всяких сиропов, добавок и пряностей к кофе. А, и Миша купил кофе без кофеина из страха, что я буду как обдолбанный хомячок, если выпью столько ароматных напитков, сколько планирую.

— Я знаю, зачем ты меня привез к себе, — говорю я, глядя на то, как Миша входит в спальню после душа в одних спортивных штанах.

— Ну и зачем же?

Он сбрасывает с плеч полотенце прямо на спинку стула, а я хмурюсь. Сейчас бы мне пригодился командный тон его мамы, который она применяет, когда Миша находится в ванной. Он прослеживает мой взгляд и хватает полотенце.

— Ты как моя мама.

— Только не сравнивай меня с ней, хоть я и очень уважаю ее.

— Так зачем я тебя привез?

— Чтобы заниматься альтернативным сексом. — Я прищуриваюсь. — Добренький такой. Накупил всего, подушками обложил, кино включил, маячишь тут полуголый.

Миша смеется.

— Альтернативным сексом — это сильно, Белочка. — Он подмигивает. — Я бы и рад, но ты бы себя видела.

— В смысле? Я не сексуальная?

Брови Миши подскакивают вверх.

— Ты сексуальна в любом состоянии, но сейчас ты действительно похожа на белочку. С этой прической. — Он крутит пальцами над головой, имитируя мои «рожки» из волос. — Огромными глазюками и набитыми щеками.

— По-твоему, белки не заслуживают секса?

— Не думаю, что самцы белок сильно задаются этим вопросом, но моя Белка точно заслуживает. Только я не думаю, что сегодня это хорошая идея.

— Ты смотри, а то так недалеко и до целибата.

Миша снова смеется и качает головой, направляясь на выход из комнаты.

— Кофе сделать?

— О, да! — выкрикиваю ему в спину. — С ванилью и тем порошочком!

— С порошочком, — фыркает он. — Ох, Улька, подслушал бы кто-то наши разговоры, заинтересовался бы порошочком.

Миша выходит из спальни, а я с довольным лицом закидываю в рот еще одну конфетку. Да, пожалуй, так можно пережить критические дни. А что? Обо мне заботятся, холят, лелеют и балуют. Гладят и целуют мой живот, мнут спинку. Правда, тут у нас проблема. Как массажист, я точно знаю, как и где надо разминать, а потому не могу до конца расслабиться, а еще постоянно мешаю Мише своими замечаниями. Поэтому ему пришлось закинуть мне в рот лакричную конфету и включить «Дневник памяти», чтобы я заткнулась и омывала слезами его потрясающе удобный матрас, пока он пытается расслабить мне спину.

— Вот скажи мне, Белочка, — начинает Миша, всовывая мне в руки чашку с кофе. Третью, между прочим, но без кофеина, — часто у тебя такая фигня?

— Какая? — я вопросительно смотрю на него, не понимая, о чем речь.

— Боли.

Я вздыхаю.

— Каждый месяц, но так по злому уже давно не было.

— Почему у меня такое ощущение, что мы с тобой открываем друг в друге лучшее? — смеется Миша.

— Потому что так и есть, — пожав одним плечом, отвечаю я.

— А что врачи говорят?

— Что надо заняться спортом, должно помочь. Я это и сама знаю.

— А что мешает?

— На зал нет денег, а дома я ленивая попка.

— У моего приятеля есть зал, я сделаю тебе абонемент.

Я долго молча смотрю на Мишу.

— Я вот сейчас не знаю, как к этому относиться.

— А какие варианты? — устраиваясь поудобнее, спрашивает он.

— Я благодарна тебе и в восторге от твоей заботы.

— Пожалуй, на этом и остановимся, — говорит он, подмигивая. — Но мне интересно услышать «но».

— Но, во-первых, у меня такое ощущение, что меня окружают. — Миша кивает, подтверждая мои догадки. Вот же хитрый стервец! — А, во-вторых, у меня ощущение, что мою жизнь пытаются взять под контроль. Ты пытаешься.

Миша подпирает голову ладонью, упершись локтем в матрас и смотрит на меня с улыбкой.

— Твое чутье тебя не подводит.

— Да? — ахаю я в ужасе. — Ого. Миш, мне такое не подходит.

— Уль, ну вот смотри. Окружаю я тебя заботой, потому что ты мне нравишься, я в тебя влюблен. Это возможность выразить тебе мои чувства, показать их. Но я ведь делаю это не только для тебя, но и для себя тоже. Когда человек испытывает чувства, в нем просыпается потребность оберегать. А контроль — это всего лишь часть заботы. Тут главное удержать баланс и не сорваться в тотальный, потому что это уже пасочки.

— Пасочки? — Я хмурюсь.

— Ну да, финиш. Торбец. Как еще объяснить?

— Типа крайняя степень?

— Именно. — Миша щелкает пальцами, а потом тычет в меня указательным, который я тут же перехватываю и сжимаю в ладони. — Так что, Белочка, все тебе подходит, не дури.

Он приподнимается, облокачивается спиной на ворох подушек, а потом вынуждает и меня двигаться. Прижимает к своему боку и, вздохнув, указывает на телевизор.

— Ты сегодня уже плакала над фильмом.

— Нет, это было от того, что массаж ты совсем печальный делаешь.

— Острячка. — Миша щелкает меня по носу. — Давай, может, фантастически-героический фильм?

— Что-то из «Марвел»?

Миша закатывает глаза.

— Мне «DC» больше по душе.

— О, тогда у нас проблемы.

— Отлично. Обожаю спорить с тобой. Начнем прямо сейчас?

— Так будет нечестно, я сейчас в болеющем меньшинстве.

— Нечестно, зато я выиграю.

— Фу таким быть.

Миша смеется и переключает фильмы. Остаток вечера мы проводим за просмотром комедий, которые не имеют ничего общего с предметом наших споров. Уютно устроившись на плече Миши, в какой-то момент посередине фильма я сладко засыпаю. А утром, накормив меня завтраком и дав таблетки, он ведет меня на прогулку, где поит вкусным кофе и снова кормит вредностями. С таким режимом я в рекордно короткие сроки покроюсь прыщами и растолстею. Нужно принимать Мишино предложение пойти в зал, иначе мне не избежать набора веса, к которому я склонна. Но под конец этого дня, наполненного смехом и заботой, я осознаю, что тот контроль, который Миша имеет над моей жизнью, далек от крайней степени. Потому что он не давит, не лишает свободы выбора. Он советуется и прислушивается, а потом наивно полагает, что решение принял сам за нас обоих. Ну-ну.