Глава 7

Я забегаю в салон, запыхавшись. Быстро скидываю с себя пуховик и, зажав его подмышкой, несусь к своему кабинету.

— Тормози, Уля, — резко останавливает меня администратор Маша, и мне приходится задержаться у стойки.

— Привет, — выдыхаю я.

— Привет. У тебя там уже клиент.

— В смысле? У меня никого не было до одиннадцати! Я пришла раньше, потому что хотела небольшую перестановку в кабинете сделать, развесить новую гирлянду.

— В коромысле, — отвечает она с улыбкой. — Если бы ты читала сообщения, то увидела бы мое, в котором я написала тебе, что первый клиент будет в девять. И он уже на месте.

— Блин, — стону я. — Мужчина? Женщина?

— Мужчина. Полный массаж.

Я закатываю глаза.

— Кто б сомневался. Ладно, спасибо, пошла переодеваться.

Я бросила взгляд на часы. У меня было всего пять минут, чтобы приготовиться, а руки, как назло, ледяные. Я забыла у Михаила свои рукавички. А поскольку больше не собиралась видеться с ним — с чем нижняя половина моего тела уже на второй день перестала быть согласна, — то и рукавички канули в Лету. Теперь придется новые покупать. Но Оля сказала подождать еще пару недель, тогда начнутся распродажи, и я смогу приобрести по сниженной цене, а не по псевдо-сниженной, как сейчас. Быстро переодевшись в рабочий костюм и мысленно похвалив себя за то, что подготовила его еще перед праздниками, я мою руки, заплетаю косу и направляюсь к себе.

Спасибо Наташе, которая готовит кабинеты, за то, что в моем тепло, уже играет ненавязчивая мелодия и не пахнет благовониями. Ненавижу эта палочки-вонялочки, которыми щедро окуривают свои кабинеты все мастера салона. Поразительно, но посетители тоже любят эти искусственные запахи лилий и всяких пряностей. Вонища же, а им нравится.

— Добрый день, — здороваюсь, войдя глубже в кабинет, где за ширмой уже лежит мой посетитель. — Меня зовут Ульяна, я ваш массажист. Мне нужно задать вам пару вопросов.

— Мгм.

Я хмурюсь. Слишком лаконичен мой сегодняшний посетитель, ну да ладно, все равно я не люблю, когда во время массажа болтают. Рано или поздно они начинают размахивать руками, крутить головой и делать другие телодвижения, из-за которых напрягаются мышцы, что мешает работать. Взяв массажное масло, я прохожу за ширму. На кушетке лежит высокий мужчина лицом вниз. Полностью раздет, но, к счастью, ягодицы прикрыты полотенцем. Был у меня один посетитель, который захаживал с завидной регулярностью. Дядька такой лет хорошо за сорок, с представительным пузом и красным лицом. Так вот он предпочитал не накрываться полотенцем, при этом заказывая массаж всего тела. Ему, похоже, нравилось, чтобы я любовалась на его дряблую задницу не только когда ее проминала, но и все оставшееся время. Ах, да, не задницу, а ягодичные мышцы! А, нет, все же задницу. Но самое веселое начиналось, когда он ложился на спину. Меня реально тянуло блевать, потому что он с такой гордостью демонстрировал мне свой возбужденный орган, только того что не раскачивался бедрами из стороны в сторону, чтобы тот болтался, словно на ветру. В общем, отвратительно. Я отказалась от него, когда он не согласился прикрываться. Сначала его отдали мужчине массажисту, а потом деликатно отказали в услугах, потому что этому эксгибиционисту было наплевать, кому демонстрировать свое достоинство.

Я подошла к мужчине, налила немного масла на ладони и начала медленно растирать его по коже.

— У вас есть хронические заболевания? — Он издает звук, который выражает отрицание, но это так странно. Обычно посетители любят пообсуждать свои болезни и их отсутствие, а тут такая немногословность. Ну ладно. — Обострения? Боли? — Снова этот звук, который заставляет меня хмуриться. — Прямо сейчас вы себя хорошо чувствуете?

— Мгм.

Я поджимаю губы.

— Давлением не страдаете? — Мужик снова издает этот звук, и я решаю, что хватит вопросов. Кажется, у него все нормально.

Натираю его тело маслом, начиная со спины, потом перехожу на ноги, разогревая мышцы для массажа. Странно, но чуть ли не впервые мне нравится делать массаж мужчине. Обычно я кайфую от женских тел, потому что у них ухоженная кожа, гладкая, шелковистая, а у мужиков куча растительности и вечно шершавые пятки. Но этот мужчина лощеный. Не скажу, что он прямо завсегдатай салонов красоты, но, по крайней мере, у него нет волос на спине, что я жутко не люблю, и пятки вроде ничего.

После разогрева я начинаю проминать мышцы. Назовите меня параноиком или сумасшедшей, но у меня стойкое ощущение, что эти мышцы я уже мяла. Может, не в этом кабинете… а, может, и вовсе не в кабинете… Я резко отрываю руки от мощного тела и поднимаю их, как будто могу обжечься.

— Миша? — спрашиваю почему-то шепотом.

— Миша, — отвечает он, поворачиваясь всем телом, придерживая полотенце на причинном месте. Мне даже не нужно заглядывать под него, чтобы быть уверенной, что Миша возбужден.

Этот нахал улыбается так соблазнительно, что у меня по телу проходит волна дрожи, а еще меня бросает в жар. И это бесит.

— Иди сюда. — Он тянет ко мне руку, но я отступаю на шаг назад. Клянусь, чисто инстинктивно. — Уля, подойди ко мне, — угрожающим тоном.

Я качаю головой.

— Ложись, я доделаю массаж, — произношу почему-то дрожащим голосом. Ох, какой он! Развалился тут во всей своей аполлоновой красе, а мне что делать прикажете? Никакая женщина перед таким экземпляром не устоит! Но я молодец, держусь пока. По моим подсчетам аж две минуты я успешно изображаю камень.

— Хорошо, — соглашается Миша с лукавой усмешкой и падает на спину.

Я же чувствую, что есть в этом подвох, но профессионал во мне берет верх, и ноги сами несут меня к кушетке. Как только я оказываюсь рядом, Миша хватает меня за талию и, подняв в воздух, заваливает на себя. Я успеваю только коротко вскрикнуть перед тем, как он запечатывает мне рот поцелуем. Таким томительным, зараза, что я просто не могу устоять. Да, каюсь, моя крепость практически пала. Не до конца, потому что я все еще в трусиках и рабочем костюме, так что мы еще можем повоевать за мою без пяти минут поруганную честь. А, к черту все! Устраиваюсь поудобнее на огромном теле и позволяю себя целовать. Глубоко, жадно, страстно. Позволяю горячим ладоням гладить мое тело, забираться под футболку, потом стягивать ее, расстегивать мой бюстгальтер. Ох, слишком многое я ему позволяю. Эта мысль прилетает и тут же гибнет под настойчивыми ласками Михаила.

Он подтягивает меня вверх так, чтобы моя грудь оказалась напротив его порочного рта, и… все. Можете считать меня падшей или какой там вам угодно, но я сдаюсь. Вот так вот просто сбрасываю свое несуществующее оружие к ногам настойчивого мужчины, и просто начинаю получать удовольствие от происходящего. Ну вот как он делает это своим языком? Как будто закручивает мой сосок в спираль, а потом с довольным причмокиванием выпускает его изо рта, переключаясь на следующий. Мне, наверное, нужно быстрее снять с себя брюки, потому что я уже чувствую, как на них появляется мокрое пятнышко. А второй костюм остался дома, я его еще не погладила. Извиваясь и упираясь одной рукой в кушетку возле головы Миши, я пытаюсь стянуть одежду. Ему-то что? Он уже раздет. Я точно знаю, что и боксеров на нем нет, потому что ну как-то очень живенько я чувствую его член у своего бедра. Теперь, когда я в полной мере осознала это, понимаю, что мне нужно ускориться, иначе я взорвусь.

Миша прерывает свои жадные ласки и помогает мне высвободиться от одежды.

— Носочки оставим, — бормочет он, утыкаясь губами мне в шею. — Говорят, что если ноги в тепле, у женщин ярче оргазм.

— Чушь, — выдыхаю я. — Не от этого зависит.

— А от чего?

Поднимаю голову и насмешливо смотрю в его потемневшие глаза.

— Обсудим?

— Нет, — отрезает он с кривой улыбкой, после чего просовывает между нами руку и сдирает полотенце со своих бедер. — Усаживайся.

— Ты так говоришь… — Я хочу сострить, но он перебивает меня:

— Бегом!

И вот опять мое желание спорить погублено на корню, поэтому я трясу ногой, чтобы с нее свалились не до конца снятые штанина и трусики, а потом все же устраиваюсь на члене Миши. Медленно, но до самого упора. Я обволакиваю его своими внутренними мышцами так туго, что, кажется, способна лопнуть. Но это ни с чем несравнимый кайф. Не мешкая, начинаю двигаться. Сначала размеренно, пока привыкаю, а потом быстрее, резче. Миша подмахивает мне снизу и периодически закрывает мне рот ладонью, чтобы я не стонала так громко. Как будто с ним можно по другому. А теперь притормозим, потому что я должна сделать официальное заявление. До Миши у меня никогда не было такого мощного секса. Я на самом деле забываю, где нахожусь, и что в мой кабинет не заперта дверь, и в любой момент может кто-то войти. Допустим, коллеги никогда не войдут просто так, если у меня посетитель, но всегда же бывают исключения. В те редкие моменты, когда я об этом вспоминаю, то замолкаю. Но я не зря назвала их редкими, потому что большую часть времени Мише приходится держать ладонь у моего рта.

Я ускоряюсь, когда чувствую, что на меня накатывают горячие волны, а в голове мелькают предоргазменные вспышки. Гребаный новогодний фейерверк, не меньше. Я закатываю глаза и в момент, когда в моем теле происходит взрыв, Миша резко подается бедрами вперед и застывает в этой позе, крепко держа меня за талию. Тело прошибают тысяча молний, и я лечу… Невероятное ощущение. Такое правильное. Кажется, что я прямо сейчас на том самом месте, на котором должна быть.

Миша слегка приподнимает меня, фиксирует над собой, а потом нещадно вдалбливается, заставляя хрипеть и тихонько, обессиленно стонать. Голова кружится, но сильные руки не дадут упасть, в этом я точно уверена. Он резко сдергивает меня с себя и, энергично двигая рукой по члену, кончает на мой живот, а я впитываю это зрелище затуманенным взглядом. Очень горячо. Зачем-то опускаю руку и пальцами рисую узоры на своем животе, размазывая его сперму. Потом подношу палец ко рту и, впившись взглядом в его бездонные глаза, облизываю, слегка причмокивая. Настоящая я мечется в панике, вырывая волосы на своей голове и кричит: «Что же ты творишь?!» А новая я кайфует от пьяного взгляда Миши и его соблазнительной, немного ленивой улыбки.

Он притягивает меня к себе, заставляя улечься сверху, и гладит волосы, периодически целуя в макушку. Сейчас бы поспать, но времени до конца сеанса осталось немного. Поэтому я могу рассчитывать только на короткий отдых, после которого придется вернуться на землю.