31

Тата

Видеть его не хочу. Мне это не нужно. Именно так я думаю, когда смотрю на вновь загоревшийся дисплей телефона. Токман просто замучил меня своими звонками. Дел у него других, что ли, нет?

Я ведь все верно сказала. Нам не по пути. Можно с легкостью притвориться, что между нами ничего не было…

С легкостью… Боже, ну кому я вру. За эти недели я не брала трубку, но при этом ночами выла в подушку. Потому что сейчас я, как никогда, попала в самую отвратительную ситуацию: и хочется и колется.

У меня планы. Много планов на будущее. И Ваня, нет, не так. Ни один парень в них не вписывается. Но почему же меня тогда так ломает?

Дни становятся однообразными. Работа – дом, ну еще нереальный порыв вдохновения. Я почти всю тетрадь исписала, стихи ложатся в рифму и льются рекой.

Вот оно. Художник должен быть голодным, а поэт несчастным. Счастье и творчество вообще вещи малосовместимые. Хочешь успеха, привыкай к страданиям.

– Ответь ему! – Соня дергает меня за руку, пока мы гуляем по торговому центру. – И над ним, и над собой издеваешься.

– Отстань, – толкаю ее в бок и продолжаю прогуливаться по рядам.

Никому я отвечать не буду. Правда, эта уверенность как-то внезапно теряется, сразу, как телефон замолкает. Ваня не звонит. Вот уже четыре дня…

Телефон молчит, а я… я никак не могу найти себе места. Вдруг с ним что-то случилось?

Мысль, что ему просто надоело, конечно же, в мою голову не приходит.

– На ремонт папа зажал, – Серый, заехавший ко мне в пятницу вечером, с деловитым видом обходит квартиру, то и дело бросая какие-то замечания.

– Зато мне не нужно жить в коробке.

– Ты в ней и не жила.

Брат цокает языком и направляется на кухню.

– Пожрать что-нибудь есть?

– Суп. Рыбный. Вчера варила.

– Я не отравлюсь?

– Ну я же жива. Кстати, почему ты все еще здесь? Улетать же вроде собирался.

– Появились кое-какие дела. А ты че такая дерганая?

– Нормальная, – стискиваю в руках кухонное полотенчико, чем только подтверждаю Серёгины слова.

Я действительно нервничаю и постоянно думаю о Ване. В моей голове столько мыслей, вчера я дошла до того, что он мог заболеть, или сломать ногу, или попасть под машину. А может быть, все еще намного хуже.

Его молчание провоцирует в моем сознании настолько ужасные варианты развития событий, что кожа мурашками покрывается.

– Ну-ну. Как с Ванькой?

– А ты разве не в курсе?! – фырчу, как взбесившаяся кошка.

– Мы эту тему не обсуждаем, – Серёга пожимает плечами и отрезает себе ломоть хлеба.

– Правда?

– Ага. Это только вы с Комаровой таким страдаете.

– Да конечно, – закатываю глаза и, перед тем как вручить ложку, стукаю его ею же по лбу.

Серёга тусит у меня до глубокой ночи, но потом ему звонит какая-то девица, и он без зазрения совести сваливает на свидание. Хотя вряд ли эта встреча имеет с ним что-то общее. Переспали – разбежались больше подходит.

Защелкиваю замок на двери и плетусь в спальню. Заваливаюсь на кровать, пялясь в телефон, но, так и не дождавшись звонка от Вани, засыпаю.

Утром очень долго решаюсь «набрать» ему первой. Сейчас все мое прошлое поведение кажется мне до безумия глупым. В какой-то момент понимаю, что сама не вывезу, и зову Соньку.

Комарова прилетает почти как на ракете. Полчаса – и она у меня.

– Звони давай, – шумно хлюпает чаем и закидывает в рот конфету. – Звони, или я тебя ударю. Кружкой.

– Ой, все, – встряхиваю головой и прикладываю телефон к уху, слушая гудки.

Ваня отвечает не сразу, но, как только я понимаю, что абонент на связи, выпаливаю глупое:

– Привет.

– Чего тебе? – звучит резковато, но я все еще надеюсь на нормальный диалог. Зря.

– Ты не звонишь… И я подумала, может быть, что-то случилось? У тебя все хорошо? – продолжаю, крепко стискивая Сонину руку, что она протянула через стол.

– Лучше, чем ты можешь себе представить. И да, в твой маленький мозг не приходило, что ты меня просто достала? Не звони сюда больше.

Ваня кладет трубку, а я... я впадаю в ступор.

– Ну, что он сказал? – вклинивается Сонька.

– Что у меня маленький мозг.

– Что?

– То.

Комарова начинает ржать, а мне все сильнее хочется ее стукнуть, да побольнее.

Честно, я ожидала всего, но такой реакции в моем воображении не возникало. Токман обиделся. Злится или я действительно встала ему поперек горла?

Хотя что ж ты, Наташенька? Радуйся! Ты же именно этого и хотела. Чтобы отстал.

Хотела… хотела, но не этого.

Боже, как же сложно.

– И что будем делать? – Сонька придвигает свой стул ближе ко мне и заглядывает в лицо.

– Не знаю. Наверное, все идет так, как и должно быть.

Ага, конечно. Так я вру Соньке. Сама же на следующий день еду в Ванино училище,

в

аккурат после обеда. Сегодня воскресенье, и у него нет занятий.

Очень долго хожу в холле из угла в угол, пока мальчик на проходной, или КПП, понятия не имею, как это называется, звонит куда-то, чтобы Ваню позвали.

Токман появляется минут через десять. Весь взмыленный. Взгляд недобрый. Руки убраны в карманы.

– Чего хотела? – делает шаг в мою сторону, но останавливается на достаточно большом расстоянии. – У меня пятнадцать минут.

– Я пришла поговорить, Ванечка, – смотрю себе под ноги.

– О чем?

Он прищуривается, но мне почему-то кажется, что взгляд становится более мягким.

– Я обидела тебя, а ты хотел обидеть меня, я понимаю, просто…

– Просто? Да у тебя писец как все сложно, Тата.

Пока он это говорит, успевает сократить расстояние между нами до минимума.

Задираю голову, чтобы видеть его лицо целиком, а не только подбородок.

– Ты хотела, чтобы я отстал. Я отстал. Теперь ты приходишь сюда сама… я тебя не понимаю.

– Я сама себя не понимаю, – бормочу, потому что вот-вот расплачусь.

Я правда не знаю, что со мной происходит и почему я так себя веду. Мне просто… просто так сложно определиться. В моей голове очень много рамок. И ведь, по сути, мне бы стоило говорить все это ему. Но я предпочитаю оставить эти мысли в своей голове.

– Извини, что так вышло. Я… мне нужно идти.

– Да конечно! – рявкает, привлекая внимание того самого мальчика, что сидит на входе.

Я успеваю развернуться, но Ванька сразу хватает меня за руку, чтобы притянуть к себе.