40

– Ну что, Токман, ты у нас идешь на красный диплом. Думаю, за две недели вряд ли что-то поменяется. Поэтому могу с гордостью тебе сообщить, что место дальнейшего продолжения службы ты выберешь сам. Конечно, в пределах установленной для вуза разнарядки.

– Я хочу остаться в Москве.

– Где именно, определился?

– Да.

Майор одобрительно кивает после моего краткого рассказа о дальнейших планах и просит позвать Жеку.

Что касается планов, то после выпуска я хочу остаться не просто в Москве. Я хочу попасть в элитный род войск.

Сейчас в разведывательном управлении мне светит какая-нибудь пятая должность шестого справа офицера. И это нормально, к этому я был готов изначально. Ничего не дается просто так.

* * *

– …равняйсь… боевое знамя… смирно!

Офицеры со знаменем, марширующие мимо начальника академии, отдают честь. За ними следует колонна на шесть взводов с ведущими командирами и по приказу выстраивается в шеренгу.

– …освободить от занимаемых  должностей «курсант» и присвоить первое воинское звание офицера – лейтенант…

Пока генерал задвигает речь, Жека нервно вертит башкой, постоянно потирая нос.

– Башечкин, команда смирно была, – майор одергивает Женьку словесно, после чего тот вытягивается по струнке.

Вручение дипломов и звезд кажется нескончаемым.

Краем глаза замечаю бабушку, стоящую в толпе родственников. Улыбаюсь.

– Курсант Токман.

Чешу строевым в крепкие «объятия» полковника, который гордо пожимает мою руку и поздравляет с выпуском.

Когда документ о завершении нашего «срока службы» с отметкой внутри «нагрудный знак выдан», оказывается в руках, ты как-то мгновенно испытываешь облегчение. Невольно расслабляешься без всякой для того команды.

Ребята с младших курсов медленно убирают ограждения, все это время отделяющие от нас родственников. Плац заполняется толпой рыдающих людей.

Бабушка трогает мои плечи и стирает со щеки слезу.

– Даже не верится. Поздравляю тебя, Ванюша.

– Спасибо, – обнимаю ее как можно крепче.

Почему-то сразу вспоминается наш гигантский скандал. Она была очень против моего поступления. Очень.

– Пусть у тебя все будет хорошо, – шепчет, а ее спина содрогается.

– Не плачь. Праздник же.

– Праздник, – вздыхает и вырисовывает на лице улыбку. – Дай-ка звездочки посмотреть. Товарищ лейтенант.

Родственники медленно расходятся. Отправляю ба домой на такси, чтобы не вздумала ехать на метро, у нее и так ноги больные.

В казарму возвращаюсь теперь уже последний раз. Щемящее сердце чувство. Ты вроде так хотел отсюда выбраться, а сейчас стоишь посреди как дурак, а перед глазами проплывают все пять лет обучения.

Чего только не было.

В кармане брюк вибрирует мобильный.

Отвечаю сразу, даже на экран не смотрю. Взгляд сфокусирован на кровати.

– Ваня, я тебя поздравляю, – Таткин голос врывается в сознание ураганом, чуть сильнее сжимаю трубку. – Пусть все будет только так, как ты этого хочешь.

– Спасибо, – отвечаю спустя пару секунд. Торможу.

От нее даже через трубку веет неиссякаемым потоком энергии. Я знаю, что она улыбается. Визуализирую ее лицо в своей голове.

– Я во Владивостоке, представляешь? – так оживленно она говорит. – Специально заводила будильник, чтобы тебя поздравить. Я очень за тебя рада. Очень-очень. Хорошей вам службы, новоиспеченный товарищ лейтенант! – смеется.

Она болтает что-то еще, а я ни черта не могу ответить. Стою как баран и хлопаю глазами. Честно, не ожидал. От нее поздравлений не ожидал. Точнее, даже не ждал их. Потому что у нее по горло работы, потому что мы уже не вместе, потому что я ее отпустил.

– Я прилетаю через два дня.

– Вано! Ну ты идешь? Все уже собрались! – Жека орет как ненормальный, практически вырывая из моих рук телефон. Откуда он здесь только взялся?!

– Отдал. Быстро, – сквозь зубы.

– Чего такой злой? Гуляем же, Токман!

Закатываю глаза и, вернув себе мобильный, прикладываю его к уху.

– Я смотрю, у вас там весело. Не буду отвлекать. Пока.

– Пока… – отвечаю, понимая, что она уже отключилась.

* * *

Трель дверного звонка выворачивает мозги. Они просто вскипают от этого звука.

Дергаю шпингалет в сторону и тяну дверь на себя.

– О, да ты красивый! – Азарин без приглашения заваливается в квартиру с букетом.

– Я смотрю, ты подготовился, – растираю виски, – только розы я не люблю.

Серёга тупит пару секунд и начинает громко ржать.

– Где баб Вера? Это ей.

– Надеюсь, ты подготовился и купил те, что без шипов. А то будет досадно получить по роже колючками.

– Злой ты с утра. Смотрю, неплохо вчера погуляли.

От его слов меня слегка передергивает.

– А вообще, я приехал тебя забрать.

– Чего?

– Того, ты со своими бравыми ребятами выпуск отметил, а Серёжу на фиг послал.

– Ты когда прилетел?

– Ночью. Так что вылепи на роже что-то более жизнерадостное и стартуем на дачу. Я там всех наших собрал. Между прочим, даже Громов из Питера приехал.

– Если только Громов. Позалипай в телик. Мне нужен душ. Бабушка, тут Серый приехал.

Ба высовывается из своей комнаты с коронным прищуром.

– Явился.

– Это вам, Вера Антоновна, – Азарин с дебильной улыбкой на лице протягивает ей цветы.

– И как я только без твоего веника жила? Пошли, вазу найти надо.

Серый довольно хмыкает и разувается.

– Любите вы меня, Вера Антоновна.

– Вы мне со своей сестрицей поперек горла стоите уже. Этот вон всю весну ходил, носом клевал. Из-за Наташки твоей.

– Лямур-тужур и все дела. Вы не переживайте, я их помирю.

– Вот я просто спала и видела, конечно.

– Слушайте, а че, реально, – Серёга кивает на дверной проем с полной уверенностью, что я ушел в душ, – страдал?

– Мне так и хотелось твою сестренку поймать и по одному месту надавать. Все мозги парню выгрызла.

– Это она может…

Закатываю глаза и наконец-то иду в ванную. Дурдом какой-то.