44

Тата

— По какому случаю марафет? — Агата без стука врывает в комнату, оценивая мой наряд.

Такое ярко—малиновое платье на запах. Короткое. Я же Ванечке обещала короткое.

— Свидание. Кстати, ты не против что я у тебя живу? Просто в квартире бардак , а еще там нет Люды и вкусного борща.

— Да живи сколько хочешь. Все шесть комнат твои.

— Посмотри,— поворачиваюсь,— глаза поярче надо?

— Нет. Так хорошо. Волосы наверх убери. Шею открой, красивая же.

— Да вылезают, с моей стрижкой только наверх и убирать.

— А я давно говорю, отращивай!

— Жарко. И мыть удобнее, особенно на гастролях.

— Ну как хочешь. Вечером тебя ждать?

— Не знаю,— пожимаю плечами и кидаю в сумочку блеск для губ.

— Что, кстати, Ерохин говорит? Какой у него дальнейший план действий?

— Будем делать клип. О!  В ротацию взяли еще один трек с альбома. Класс, правда?

— Новость хорошая, но…

— Снова это «но», Агаточка,  пожалуйста, ну можно я сегодня уйду из дома с хорошим настроением? А то ты меня накрутишь по работе, и весь вечер коту под хвостик.

— Иди уже. Но к этому разговору мы еще вернемся.

— Конечно.  Знаешь, я иногда думаю, что стоило воспользоваться твоим именем. Я бы себе уже давно, и очень быстро, карьеру сделала. Никто ж и знать не знает, что ты моя тетка.

— Что, устала в этом болоте? Легкого пути захотелось?

Аги усмехается.

— Нет. Просто мне так страшно, что все это ненадолго. Год, два и меня забуду.

— Тебя еще никто толком не знает, чтоб забывать. Именно об этом и был мой разговор. Тебе нужно выделяться. Ты сама должна себя продавать, а не твой Ерохин. Понимаешь? Личный бренд моя дорогая.

— Как у тебя?

— Как у меня.

— Я подумаю на досуге. Убежала.

Целую Аги в  щеку и выскальзываю из квартиры. У Ваньки с утра были дела по работе. Он уже несколько дней все ездит с какими-то документами, проходит нескончаемые тесты и комиссии.

Поэтому чтобы нам обоим было легче, мы договорились встретиться на Патриарших. Хотя вряд ли это совсем честно. Окна квартиры Агаты, как раз таки и выходят на эти пруды.

— Ну что, можно тебя поздравить?

— Поздравляй,— показывает на свои губы, и я, конечно, целую.

— Тебя взяли?

— Еще пару испытаний,— смотрит на папку, что держит в руках,— не успел домой заскочить.

— Поехали вместе. По ресторанам в этой жизни мы еще успеем находиться.

— Глаголешь истину.

Ванина рука скользит по моей талии и даже чуть ниже.

— Про платье не соврала. Короткое.

— А так, ты будто не видел?!

— Нет кончено, надо все тщательно проверить.

— Ну—ну,— крепко сжимаю его ладонь.

Теплый ветер ласкает кожу, и такое спокойствие в душе…

Не помню, когда у меня в последний раз все было так хорошо. Ваня рядом и даже признался в чувствах. Честно говоря, я до сих пор от его словно не отошла. Так они меня тронули. Вроде без пафоса всякого…но так искренне. Прямолинейно, как он любит.

И меня он тоже любит.

— Кстати, — уточняю,— в квартиру я к тебе не зайду.

— Че эт?

— Там твоя бабуля.

— Боишься, снова покусает?

— Боюсь.

— Не бойся, я лягу грудью на амбразуру. Нас этому учили.

— Дурак.

Хихикаю, а внутри все вздрагивает. Такие мысли лезут…а что если его куда—нибудь отправят…туда, где стреляют? Могут же? Он же военный? Или все только по согласию?

Кошусь на Ваньку, но вслух свои бредни не озвучиваю.

— Бросаться грудью на амбразуру, значит не думать о последствиях Ванечка. Так себе занятие…

— Почему не думать?  Наоборот, поступать самоотверженно, то есть подчинять свои  интересы и жертвовать ими для блага других,— уточняет, смиряя меня взглядом,— В мирное время так себе тема, а вот в военное…иногда без этого не обходится.

Натягиваю на лицо улыбку. Плохие разговоры. Ужасные просто.

Трогаю свой лоб и перевожу, все это в более шутливую форму.

— Вот, я к твоей бабушке, как на войну иду. Меня уже потряхивает. Если она снова сравнит меня с ночной бабочкой, я точно выскажусь!

— Выскажись, поверь вам обоим станет легче.

Токман ржет, притискивая меня к себе, закинув руку на плечо.