Глава 22

Я вскочила со скамейки и отошла подальше, сделала вид, что заинтересовалась огромной черепахой, которая лениво перебирала ластами. Меня потряхивало, и я совсем растерялась. Это что? Вдруг увидела в стекле отражение Артёма. Он подошёл ко мне и не решался заговорить.

— Не надо в меня влюбляться, Тема… мне это не нужно. Да и уеду скоро.

— Ты можешь остаться в столице, учиться и работать. Жить у меня, квартира большая.

— Нет… не могу. У тебя нет девушки любимой? Только честно! — засмеялась я, чтобы перевести тему в другое русло. Снова села на скамейку, парень присел рядом.

— Честно? Ладно… есть у меня… только это не девушка, взрослая женщина. Ей тридцать семь лет, — такой тяжелый вздох, плечи поникли, будто каменная глыба вдруг упала на них. — У нас просто связь, без любви.

— Разве так бывает? — никак не могла представить Артёма с взрослой женщиной, неестественно как то. Ему от силы двадцать три.

— Бывает. Пока тебя не знал, меня всё устраивало, а теперь… не знаю. И бросить ее не могу пока, слово ей дал. Я помогаю ей забеременеть. Так что между нами чисто секс, не больше. Осуждаешь?

Он ждал моего ответа, заглядывая в глаза. Будто я могла его осуждать. Огорошена, нечего сказать. Я всегда была далека от интимной темы, плохо представляю себе такие отношения.

— Не осуждаю. Вы поженитесь? Ну… если она забеременеет? Ради ребёнка?

— Нет. Она уедет. Просто очень хочет стать матерью. Если всё получится, то сразу уедет. Далеко… — Артём опустил голову и поворошил свою светлую шевелюру. Похоже, эта связь тяготила его, он даже по имени не назвал эту женщину. — Раньше я был рад сексу с ней, ведь у меня тоже есть свои потребности… я никогда не любил. А теперь не знаю даже, что и делать.

Парень поднял голову и снова серьёзно посмотрел на меня своими грустными шоколадными глазами. Я понимала, что он влюбился в меня, только взаимности нет, и вряд ли будет. Я люблю другого. Снова вспомнились слова бабушки, что заводить друзей опасно. Они могут сделать больно, предать. Только сейчас я могла сделать больно.

— А если ребёнок родится? Что тогда? — резко спросила я, боясь, что Артём начнёт признаваться мне в любви. — Он будет без отца расти? У меня не было родителей, я в каждом незнакомце, входившем в наш подъезд, видела отца. Мне его особенно не хватало. Маму мне бабушка заменила, а вот…

— Ты права, — после минутного раздумья ответил Тёма, и неожиданно улыбнулся, будто лучик солнца заглянул в это подземелье. Было видно, что он принял решение. — Я увижусь с этой женщиной и скажу, что ребенок, это не игрушка. И прекращу эту связь.

Вот и поговорили. Мне было почему-то жаль эту несчастную женщину, которая очень хотела малыша, а теперь, благодаря мне, лишилась возможности родить его. Какая я дура! Вот зачем влезла не в своё дело, спрашивается.

После похода в океанариум я стала избегать Артёма. Мне было тяжело без него, приходилось всё больше сидеть в палате и слушать рассказы соседок по палате. Они пытались и у меня выведать историю моей жизни, но я отмалчивалась или уходила. В конце концов, женщинам надоело приставать ко мне и они отцепились. Зато я знала все подробности их жизни наизусть. Вскоре Катя, которая увеличивала себе грудь, выписалась, и вместо нее положили новую болтушку. И всё по-новой. Нинель жаловалась на свою судьбу, новенькая Татьяна делилась советами, и историями из своей жизни.

В дни, когда Артём был не на дежурстве, я свободно передвигалась по клинике, не боясь встретить его. Сегодня был такой день. С утра спустилась в зимний сад и бродила там по каменистым дорожкам, слушая музыку, чтобы не думать ни о чём. Я любила лето, а здесь всё напоминало о нем. Гладила глянцевые зелёные листья, рассматривала цветы на некоторых кустах, читая их названия. Сегодня растения поливали и опрыскивали, я с интересом наблюдала за работой садовников. Когда нечем заняться, радует любое движение, звук или даже знакомый голос.

— Вот ты где! — мне уже не спрятаться от него, идёт по каменистой дорожке с коробкой в руках и улыбается во весь рот. — Неуловимая ты моя… Привет!

— Привет Тёмушка… — объятий избежать не удалось. А я и рада, правда. Даже сердце сильнее забилось от его голоса.

Мы присели на скамейку под огромной пальмой, и друг поставил мне на колени разноцветную коробку, перевязанную розовой лентой.

— Что это? Не нужно тратиться на меня.

— Ради твоей улыбки я готов не только тратиться. Ты посмотри, что в коробке, оно много денег не стоит.

Я развязываю ленточку и застываю. В коробке несколько пирожных с очень необычными украшениями.

— Ну не-е-ет! — простонала я, разглядывая корзиночки с хризантемами и миниатюрными розочками разных цветов, бабочек и стрекоз из шоколада, пирамидки с россыпью клубники, голубики и ежевики. — Ты издеваешься?! У меня же не хватит совести съесть всю эту красоту…

— У тебя есть я… могу помочь, — он потянулся рукой к коробке и я, испугавшись, что Тёма снова сломает хрупкую красоту, мигом закрыла крышку и завязала ленту.

— Ну уж нет! Пойдем, я тебя чаем угощу.