Глава 36

Ники помогает мне снимать футболку, потом мои руки безвольно повисают, я предоставляю любимому мужчине расправиться со следующей вещью на моем теле самостоятельно. Он расстегивает застёжку бюстгальтера, но не торопится спускать бретели с моих плеч. Мне нравится наблюдать за его пальцем, которым Ники нежно касаясь, проводит от запястья к плечу.

— Такая красивая… нежная… моя…

Как бы я не старалась сдерживать своё желание, но действия Никиты запускают естественные реакции моего организма. Он целует плечо, и нежный озноб пробегает по рукам. Спускает одну бретель и прикасается губами к открывшемуся соску, который тут же становится твердым и чувствительным. Теплая волна проходится по телу и собирается в комок внизу живота. Я словно пьянею, и в голове начинает появляться туман, хорошо, что пока не алый, но мне все равно становится страшно. Поэтому я, мысленно отвергая ласки любимого, растягиваюсь на кровати и начинаю расстегивать джинсы. Чем быстрее все произойдет, тем меньше вероятность, что я снова потеряю себя…. Как тогда, в спортзале.

— Где у вас аптека? — вдруг спрашивает Никита. Я не понимаю, зачем ему понадобилось учреждение, продающее лекарства, но пытаюсь припомнить, где оно находится.

— Зачем тебе? Заболел? — я смущенно улыбаюсь парню, увидев, как он просто ласкает мое обнаженное тело потемневшим взглядом. Ники закусил губу, а на его щеках играет румянец. Похоже, он смущен не меньше меня.

— Юляш, нам же не нужны последствия? Я сейчас съезжу за презервативами, только скажи куда?

До меня, наконец, дошло, чего он забыл в аптеке, и я застываю от догадки. Да, я могу забеременеть, сегодня один из самых «опасных» дней в моём графике. Но вдруг осознаю, что хочу этого. Вспомнила, как меня пронзила зависть, когда та белобрысая сказала, что ждет ребенка от Никиты. Да, я хочу ребенка, еще и потому, что жизнь моя делает такие кульбиты, не знаю, будем ли мы с Ники вместе и дальше, зато у меня останется частичка от него. Поэтому улыбаюсь и тяну парня к себе.

— Всё хорошо, не надо никуда ехать… — шепчу ему в губы, целуя. И он верит мне, расслабляется и дарит свои ласки.

Я понимаю, что ему хочется зацеловать меня всю, чувствую его губы то там, то здесь, но лежу не двигаясь. Держу себя в руках, но так плохо получается. Желание кипятком наполняет мои вены, сердце ускоряется, посылая в мозг импульсы о готовности. Я готова, но боюсь обидеть парня, поэтому молчу, позволяя ласкать себя. Когда туман в голове окрашивается в алый цвет и перед закрытыми глазами начинается вихрь из обрывков моего выпускного платья, я вскрикиваю от страха и сжимаюсь. Страх, что подсознание сейчас выбросит меня в то роковое утро, и моя кайсака потеряет терпение. Я предчувствую беду, и уже жалею, что затеяла всё это. Наверное, и правда, нужно было просто сходить в кино или прогуляться по городу.

— Нет… пожалуйста… хватит, Ники! — судорожно хватаю парня за руки и тяну к себе. Он ничего не понимает, вижу это по его округлившимся глазам.

— Ты передумала? Ладно…

— Нет, не передумала… но, сделай всё быстро. Не возбуждай меня… не надо…

Пока он расстегивает ремень на гимнастерке, скидывает и ее, а затем и зеленую солдатскую майку, я постепенно прихожу в себя. Алый туман отступает, и я дышу глубоко, будто собираюсь нырнуть в воду. Разглядываю Ники. Он стройный и поджарый, красивое тело уже взрослого мужчины. Только сейчас понимаю, что я не видела его еще полностью обнаженным. Краска смущения заливает мои щеки, когда он берется за штаны. Он медлит несколько секунд, смотря мне в лицо. Нежность и страх светится в его ясных глазах, будто сомневается. Привстаю и помогаю стягивать штаны, полностью обнажая своего мужчину.

Он наблюдает за моей реакцией, пока я, оторопев немного, разглядываю мужское достоинство, которое никогда не видела прежде. Замечаю насмешливый взгляд и откидываюсь на подушки. Вот что Ники подумает обо мне? Пялюсь как на экспонат в музее. Хорошо, что он молчит. Ложится рядом со мной и гладит руку, не решаясь поцеловать, я же просила не ласкать. Вдруг чувствую его руку на животе, чуть ниже пупка. Напрягаюсь.

— Расслабься… я сам боюсь… — смеется шутник и ведет руку вниз, к тому самому местечку, которое было сокрыто ото всех до сих пор.

Я закрываю глаза и немного расставляю ноги. Когда чувствую в центре сладостного средоточия палец, то не выдерживаю и утыкаюсь Никите в грудь. Понимаю, что он просто проверяет мою готовность, но смущение только сильнее. Он целует меня в макушку, подбодряя, и разводит мои колени в стороны. Он устраивается у меня между ног и, кажется, едва дышит. Обнимаю его, целую в плечо.

Чувствую давление между влажными складками, там, где сейчас скопилось все желание и пульсирует. Он проводит несколько раз головкой члена и неуверенно входит. Немного, но уже ощущаю дискомфорт. Снова целую его, прикусывая нижнюю губу.

— Давай… — шепчу едва слышно.

И Ники толкается сильнее, резкая боль и распирание. Я сдерживаю вскрик, но слезы против моей воли увлажняют глаза. И он это видит, понимает причину моих мокрых глаз, зацеловывает нежно всё лицо. И мне снова хочется плакать, в этот раз от сочувствия моего мужчины, от единения не только наших тел, но и душ.

Через минуту дышать легче, боль уже не чувствуется, просто небольшой дискомфорт. Я стараюсь не поддаваться приятным ощущениям, тем более наше первое соитие не длится долго, что мне на руку. Осторожные, но ритмичные движения уже начали мне приносить наслаждение, когда Ники застонал и обмяк на моем теле.

— Прости, перевозбудился… В другой раз я постараюсь и тебе доставить удовольствие, — когда всё заканчивается, Ники, тяжело дыша, ложится рядом и притягивает меня в свои объятия. Только я думаю, решусь ли я на другой раз…