Глава 4

Через неделю после приезда домой меня стало тошнить. Еще бабушка заметила, когда разбирала мои вещи после лагеря, что две пачки прокладок остались почти не тронутыми, потребовала показать мой карманный календарик, в котором она приучила меня отмечать мои критические дни. Я и забыла про него, потому что в июле и августе ничего не приходило по графику.

— Сволочи! Проглядели девчонку! — бушевала бабушка, разбрасывая в гневе мои вещи. — Я на них в суд подам! Им доверили ребенка, а теперь…

— Ну, бабушка, ну успокойся! — напрасно пыталась я урезонить бабулю.

— Успокойся?! Потаскуха! — накинулась на меня она. И вдруг ударила ладонью по щеке так сильно, что моя голова едва не оторвалась. Слезы так и брызнули в разные стороны. — Ты копия своей мамочки! Такая же распутная тварь! Тоже с тринадцати лет бегала по кустам… добегалась! А теперь и ты добегалась! Ненавижу! Ненавижу эту страну, одна пьянь и распутство! Уйди с глаз моих долой, дрянь!

Я поспешила скрыться в своей комнате. Ничего не понимая просидела до полуночи. За что она так на меня? Что я такого сделала? На крики бабушки прибежала соседка Анечка, она работала врачом в нашей поликлинике и года два назад вышла замуж, а в прошлом году родила девочку, Аришку. Я иногда бегала к ней понянчиться. В приоткрытую дверь я слышала, как моя бабушка жалуется Анечке на меня, что я привезла ей из лагеря подарочек. Но я никаких подарков ей не привозила. Ничего не понимаю! Анечка поила бабушку каким-то лекарством, отчего стоял странный мятный запах на всю квартиру, уговаривала ее успокоиться и сводить меня к врачу, а не расстраиваться раньше времени.

В тот день я не смогла уснуть до утра, все переживала эту непонятную ситуацию. Утром бабушка открыла дверь в мою комнату и велела одеваться, сказала, что мы сейчас пойдем к врачу. И привела меня к такому доктору, у которого я еще ни разу не была. К ней ходят взрослые женщины только, когда ждут ребенка. Тогда мне все стало ясно. Моя бабушка думает, что я тоже жду ребенка! Мне зимой исполнилось пятнадцать лет, и я уже знала немного, откуда берутся дети, одноклассники шушукались об этом, было интересно. Но такое со мной не может случиться! Я точно знаю.

Врач осмотрела меня и уверила бабушку, что я по-прежнему девственница, что никаких контактов с противоположным полом у меня не было. И бабушку будто подменили, она улыбалась и обнимала меня, и я едва не ревела от облегчения, от того, что бабушка снова меня любит и не обзывает плохими словами. Врач велела все же сдать анализы, ведь меня отчего-то тошнило. Возможно у меня гастрит. Анализы сдала, и мы пошли домой. Дома бабушка просила у меня прощения за ту пощечину и приготовила вкусный ужин. Все было хорошо.

Правда анализы оказались не столь хорошими для моего возраста. Пришлось проходить болезненные процедуры и неприятное лечение. Заодно Анечка водила меня к психологу, ведь уныние и депрессия поселились в моей душе, что совершенно не вяжется с жизнью подростка. Как им всем объяснить, что я люблю, что тоскую?!

Я писала Никите письма, но не рассказала об этой истории, да и сама вскоре позабыла о ней. Так вот я писала, только не получала ответов. Сначала писала, как люблю его, как скучаю, как считаю дни до нашей не скорой встречи. Но проходили месяцы и ничего. Я училась в девятом классе, ходила на каратэ и гимнастику, помогала соседке с ребенком. Потом стала писать, что просто помню о нем и что понимаю все, что он забыл обо мне.