Глава 20

Шаг… Второй. Третий.

Не успела порадоваться, что меня оставили в покое, как оказалась на руках Юки, бережно прижатая к горячей груди.

— Пусти!

— Земля холодная, а ты без обуви, — мой третий был, как всегда, невозмутим.

— Ты…

— Виноват, что убедил всех дать Рэйдену немного время на признание.

Я ответила не сразу. Образовавшаяся пустота внутри меня не желала заполняться мыслями и чувствами. Немного подумав, всё же спросила:

— Почему?

— Ты бы злилась и могла прогнать его, если бы мы сделали что-то не так. А я не готов терять тебя и ребёнка, — под конец фразы в голосе мужа промелькнула горечь, но тут же пропала, словно никогда не было. — Рэйден неплохой и, скорее всего, у него есть причина скрываться. По крайней мере, я точно знаю, что он не трус и не причинит тебе вреда.

Я промолчала, не став говорить, что вред они причинили своими действиями. Хотя частичка правды в его словах есть. Узнай я невесёлую истину от кого-то другого, могла и дел натворить. Можно сказать, повезло, что сейчас меня всю заморозило.

Юки отпустил меня только в спальне, но не успели ноги коснуться ковра, как сзади ко мне прижался Широ, осторожно обнимая. Стало чуть теплее.

— Воздействуешь?

— Делюсь своей любовью, — мягко возразил он.

Странная она любовь у нагаасуров. То сладкая до уходящей земли из-под ног, то горькая до боли в груди. Порою ласковая, как прирученный дикий зверь, а сейчас вот колючая, как лютый мороз. Впрочем, богиня даже пресной любви мне не обещала.

Тэкеши заявился самый последний. Я уже немножко согрелась внутри, когда он молча зашёл в комнату, опустился на колени, как давно уже не делал и, опустив голову, на вытянутых руках протянул мне хлыст.

Аж вздрогнула от дурных предположений. Сразу и злость появилась, и негодование.

— Это… что? — с трудом выдавила из себя, сильнее прижимаясь к груди Широ.

Неожиданно на вопрос ответил Юки, тоже становясь на колени рядом с племянником. Но в отличие от Тэкеши, мой третий муж не прятал взгляд.

— Нагаасурия имеет право наказать любого мужчину, вызвавшего её неудовольствие на главной площади города.

Оторопев, я не сразу нашлась что сказать. Такое ощущение, что кошмарный сон сильно затянулся.

— Может, лучше скажешь, почему дрался с Рэйденом и чуть не убил отца моего ребёнка?

— Наш-шего ребёнка, — Тэкеши даже голову поднял, кинув на меня горящий взгляд. — Я не собирался его убивать, чтобы не навредить нашему сыну.

А если девочка? Впрочем, с проблемами рождаемости неудивительно, что мужчины уверены в поле ребёнка. Но это сейчас не главное.

— Ты навредил, — я покачала головой и сказала совсем не то, что хотелось. — Пока… жрец не поправится, делиться жизненными силами буду только я.

Мужья синхронно побледнели, показав, как точно я попала в цель. Но этого мало. Всё это не то. Могут не понять, что в тот момент, когда Рэйден упал на землю, у меня внутри что-то сломалось. Может, это брачная печать так действует или я настолько сильно люблю своих мужей, но последствия чувствую до сих пор.

— Вы же знаете, как я отношусь к Рэйдену. Как отношусь к вам.

— Он недостоин! — яростно отозвался Тэкеши. Даже трансформацию не сдержал, приподнимаясь на хвосте во весь рост и нависая над нами.

В другой ситуации я бы отступила, возможно. Сейчас же только холода в голос добавила.

— А кто достоин? Кому позволено решать за других любить кого-то или нет? Быть может, завтра к нам в дом заявится какая-нибудь нагаасурия и скажет, что я недостойна вас. Нападёт на меня.

Руки Широ на моей талии окаменели, над головой раздался какой-то свистящий выдох. Будто неведомая нагаасурия уже стоит за дверью, размахивая кулаками. На лица Тэкеши с Юки и вовсе смотреть было страшно, такого всепоглощающего ужаса я ещё не видела. Неудивительно, что голос немного дрогнул, когда я продолжила:

— Что тогда будете делать вы? А ты, Широ, не хочешь ничего сказать или присоединится к остальным?

— Виноват, — сипло выдавил мой второй муж. — Но только в том, что сильно соскучился и не спровоцировал жреца на инстинкты во второй раз, решив подождать до вечера. Не понял, что Тэкеши ждать не будет. А там бы Рэйдена ещё на недельку заклинило и сам бы признался.

То есть в первый раз он не только инстинкты проверял, но и долгоиграющие планы строил?!

С места муж не сдвинулся, то ли считал наказание незаслуженным, то ли меня в гневе оставлять не хотел. Тепло от нагаасура я ощущала до сих пор. Думаю, если бы не мой божественный апгрейд, то давно бы отогрелась и любила всех вокруг.

— Вот что, любимые мои, я в какой-то мере понимаю ваше молчание. Но, Тэкеши, за то, что ты устроил драку, а я уверена, начал именно ты, две недели ко мне не смей прикасаться. А если кто-то ещё захочет помериться силами, то сразу собирайте вещи и думайте, где будете жить. Беременным нужен покой, а не вот это всё! Хотите защитить — защитите сначала от самих себя.

— Я могу узнать, что ждёт Рэйдена за молчание? — осторожно спросил Юки, поднимаясь с колен.

— Можешь, — благожелательно кивнула, когда хлыст быстро исчез из рук первого мужа. — Изменять ему буду, подло и жестоко. С ним самим.

И пусть только попробует раздвоение личности заработать!

И вроде бы всё разрешилось и должно быть хорошо, если бы не одно «но».

— Позовите мне Гуожи, как только он освободится, — попросила я, присаживаясь на кровать.

Не знаю, думал ли Тэкеши, о чём-то, кроме своей ярости или нет, или посчитал, что для меня этот инцидент ничего не будет значить. Может, у нагаасурий нервы стальные канаты и только я подкачала. От всех этих переживаний низ живота начал тянуть.

Когда появился лекарь, я спокойно лежала на кровати, разглядывая провинившихся и поэтому устроившихся на полу мужчин. Вроде и замужем четыре раза побывала, а всё бегом и бегом. Ни романтики, ни ужинов при свечах. Цветочки и те не дарят. Как нагаасурии со своими гаремами справляются ума не приложу.

— Как жрец? — поинтересовалась первым делом.

— Всё будет хорошо, — уверенно заверил меня Киерасу. — У вас ожогов после покушения было больше. Да и волосы мы ему тем же средством отрастим.

Потянула прядь отросшую за это время до лопаток и выдохнула. Волосы — это меньшее, о чём я переживала.

— Я хотел спросить, — издалека начал Киерасу. — Я могу взять у вашего гостя несколько частиц на анализ?

— Частиц чего? — напряглась моментально. Лекарю-эксперементатору только волю дай и руку отпилит и хвост, заявив, что это всего лишь частичка нагаасура.

— Волос и чешуи. — Понимания в моём лице Киерасу не обнаружил, поэтому быстро заговорил дальше: — Когда уважаемый жрец лежал на траве, я видел издалека, что у него волосы и хвост необычного оттенка, а подошёл, всё исчезло. И сейчас, когда понадобилось убрать несколько чешуек, они сначала стали серебряными, а после, к сожалению, я отвлёкся на пациента и не засек время, изменились до белого. Я бы не спрашивал, но всё же слуга богини. Но это обязательно нужно исследовать и…

— Нет, — мрачно оборвала словесный поток.

— Но чешуйки…

— Модничают! — не выдержала я. — Последняя косметическая новинка. Уже давно исследованная и отданная в пользование узкому кругу лиц.

Судя по лицу Гуожи, он очень расстроился, что что-то прошло мимо него и оторвать клочок от моего мужа всё-таки попытается. Кажется, придётся нагаасура разместить в своей комнате, как единственном месте, куда любознательный лекарь не заглядывает. Вздохнула и устало попросила:

— Обследуй меня, пожалуйста.

— С тобой что-то случилось? — подорвался со своего места Тэкеши.

Я перевела на мужей мрачный взгляд. Думаю, кому-то не помешает на своём опыте узнать, что такое секреты за спиной.

— А вас, мои дороги, я прошу выйти.

— Но… — Широ был недоволен и растерян, но слушать опять же не стала.

— Выйдете.

После обследований Киерасу заявил, что ничего страшного нет и пара настоек всё исправит. При этом он сердито косился на дверь. И не удивлюсь, если посылал кары небесные на голову мужей. А то здесь такой эксперимент: неведомая зверюшка в моём лице беременная, а мужчины угрожают естественному процессу.

— Я могу поговорить с кэррами Хаяси и объяснить ситуацию?

Отрицательно качнула головой.

— Я сама расскажу им, что не всё молчание золото.

Из дома я всё же сбежала. Дождалась, когда погруженного в целебный сон нагаасура расположат в нашей спальне, под возмущённым взглядом Тэкеши поправила одеяло и, мысленно костеря себя, что не сопоставила столько мелких деталей в одно — сбежала. Пока ехали с Нэрешем в дом совета успела и повздыхать, что Рэйден пострадал из-за меня и позлиться на остальных мужей, и даже раздражённо пофыркать, из-за притащенного хлыста. Ещё бы предложили другой нагаасурии отдать на перевоспитание! Единственное чего я не могла понять — почему я почувствовала запах «Рэя», а увидела «Рэйдена»? Наконец, муассанит не выдержал и сердито пробурчал, мол, всё дело в магии. Жрец использовал какое-то сильное заклинание и этим себя выдал, частично нарушил маскировку.

На работе долго не могла взять себя в руки. И дело было не в том, что не могла перестать думать о произошедшем. Я банально хотела есть. Точнее, моя сущность. Пробежка до места сражения далась не просто так. И чем дольше я сидела над бумагами, приказав Нэо не пускать ко мне посетителей, тем сильнее ощущался голод.

Сначала это было приятное томление, концентрирующееся внизу живота. Я даже не сразу поняла, что сущность требует своё, списав всё на лекарства Гуожи. Потом по телу пробежали мелкие разряды. Голод, словно чёрная пантера, неслышно подкрадывающаяся в темноте, захватывал всё сильнее. Сердце забилось быстрее, а во рту пересохло. Я успела несколько раз облизать губы, прежде чем «подарок», не мешающий мне сегодня разбираться с мужьями и старательно прикидывающийся мебелью, решил проявить инициативу:

— Может, домой? — неуверенно предложил он, смотря на меня, как на бомбу замедленного действия.

Нахмурилась, вспомнив сегодняшнее утро, и отрицательно качнула головой.

— Я в порядке.

Справлюсь. Не в первый раз.

Лучше бы Нэреш и дальше молчал, не привлекая к себе внимание. Попытка вернуться к бумагам не увенчалась успехом. Да что там! Бумаги потерпели поражение со счётом пять/ноль. Сильное, рельефное тело не могла скрыть никакая одежда, как и быстро увеличивающийся под моим немигающим взглядом бугор в районе ширинки. Сделав глубокий вдох, смогла отвернуться. Главное — не вспоминать Нэреша на арене и занять мысли чем-то скучным.

Но, видимо, сущность решила, что уже достаточно настрадалась и голод ударил в голову. Мир вокруг поплыл. Ток устремился по оголённым проводам, ударяя сильнее, быстрее, ощутимей.

— Почему ты не использовала хлыст? — новый вопрос Нэреша почему-то прозвучал над самым ухом.

Мгновение и я вскочила с чужих колен, лихорадочно поправляя задравшееся платье. На ватных ногах дошла до своего места и рухнула на него с размаха. Колени дрожали, а стол больше не казался хорошей преградой. Такого точно со мной ещё не было. И если бы не вопрос муассанита… С тоской посмотрела на дверь. Бежать в объятия мужей после сегодняшнего не вариант.

— Если было так интересно, то почему не спросил в спальне? Мог бы поучаствовать в разговоре, рассказать, какая я глупая, что ничего не заметила, а не делать вид, что тебя нет, — уцепилась за предложенную тему, как за спасательный круг.

— Потому что мне давно преподали урок, что не стоит влезать в чужие разборки, чтобы самому не оказаться на позорном столбе. Но мне интересно, почему ты не воспользовалась своей властью?

Откровение за откровение?

— Меня тоже учили, что бить никого нельзя, даже если очень хочется дать ремнём по заднице. Лучше ударить словесно.

Муассанит неожиданно усмехнулся и спросил то, что дало трещину в хлипкой стене самоконтроля:

— Значит, смелая ты только в своих фантазиях?

Но окончательно выбило воздух из лёгких другое.

— Что… ты делаешь?

— А разве не видно? — вздохнул Лимонный, продолжая расстёгивать пуговички на рубашке. Длинные и на удивление изящные пальцы ловко справлялись с застёжками. — Заниматься сексом, когда за тобой наблюдают, ты не можешь, идти к мужьям не хочешь, а я не хочу постоянно слышать, насколько сильно ты хочешь есть и в каких позах. Так что наблюдай и ешь.

Рубашка полетела на диван. Поднявшись, мужчина принялся за штаны. Нужно его остановить, сказать, что он псих, а я не извращенка, но во рту сразу пересохло и язык отказался шевелиться. Трусы упали на пол вслед за штанами. Я наконец-то смогла сглотнуть появившуюся слюну, глядя на обнажившегося муассанита.

Красивое натренированное нагое тело с чётко прорисованными мышцами. И пресловутые кубики, о которых мечтают дамы всех возрастов, у него были. Дар речи пропал окончательно, когда взгляд опустился ниже «восьмёрки» на крупный, вздыбленный член с выпуклыми венами. И пока я вспоминала, как дышать, вцепившись когтями в столешницу и оставляя глубокие борозды, «подарок» вольготно устроился на диване, широко раздвинув ноги. Первое неторопливое движение, оголившее головку и… Я знаю, что Нэреш в это время смотрит на меня, но всё равно не могу отвести взгляда от маленькой золотой серёжки, украсившей уздечку.

Пирсинг? У него?!

Дар речи неожиданно вернулся и я срывающимся голосом практически прокаркала:

— Ты собрался мастурбировать? Здесь?

— Смотри и ешь, — напомнил муассанит о цели своего… представления.

— Я… Я не могу.

— Несъедобный? Или для твоей сущности я не обладаю достаточно изысканным вкусом?

Когти застряли в столешнице, а ноги, если бы не дрожали, давно бы отнесли сами. И если богиня не заберёт Нэреша в ближайшие дни, в чём я сомневаюсь, то я всё равно сорвусь. К тому же на Ассахаре даже жрецы, оказывается, занимаются сексом. Не могу же я на муассанита пояс верности надеть и запретить себя удовлетворять. И… отговорки это практически всё. Витающее в воздухе возбуждение манило настолько, что только руку протяни и оно хлынет в меня потоком.

— Мне, — прерывистый вздох и я не даю себе возможности отказаться, — нужен телесный контакт. Я… могу коснуться хотя бы твоего плеча?

Молчаливый выразительный взгляд на мои руки и даже сущность покорилась, позволив быстро убрать когти. Около нагаасура я оказалась быстрее удара сердца. Первое прикосновение к мужскому плечу и с моих губ сорвался стон. Хотелось замурлыкать, как кошка и потереться об заботливого хозяина, подарившего ласку. Не знаю, насколько у меня изысканный вкус, но волна удовольствия, прострелившая тело, была подобна цунами. Мощная, тягуче — волнующая, казалось, я чувствую её сладкую прохладу на губах. Всего на секунду позволила себе окунуться в это чувство, боясь потерять контроль. А пальцы уже поглаживали чужое плечо, скользили дальше и замерли, коснувшись затвердевшей горошинки соска.

Нэреш медленно и шумно выдохнул, а я поняла, что не могу остановиться. Мне нравилось его касаться. Я хотела это сделать с того момента, как увидела на арене возбуждённого с шальной улыбкой на губах. Ноготь слегка царапнул сосок и по телу муассанита пробежала дрожь. Крохотный шаг и я стою почти вплотную, чувствую, как его рука, касается меня, когда скользит по члену вверх-вниз. Безумие… Такое сладкое и запретное, что я сама часто дышу и с губ то и дело слетают тихие стоны. Пальцы одной руки всё-таки зажали твёрдую горошинку между большим и указательным, а вторая рука запуталась в волосах. Я ошиблась, посчитав их жёсткими. Мой подарок застонал и это стало последней каплей: мягкие локоны обмотали кулак и я настойчиво потянула, заставив мужчину запрокинуть голову и встретиться со мной взглядом.

В ярких зелёных глазах плескалось бескрайнее море желания.

— Ты этого хотела? — шепнул он, прикусив нижнюю губу.

Его тело, не переставая, била крупная дрожь, а я впитывала чужое возбуждение и никак не могла насытиться.

— Очень, — призналась, медленно наклоняясь к манящими губам.

Внутренние запреты давно слетели, как ненужная шелуха. Я чувствовала горячее дыхание на своих губах. Один длинный хриплый выдох на двоих и, прежде чем я накрыла его рот жадным поцелуем, Нэреш успел шепнуть одно короткое слово:

— Муж.

Я так и застыла, прижавшись и ощущая мягкие, податливые губы. Нэреш, дразняще провёл языком по моим губам и продолжил:

— Я слышу Юки.

От испуга сердце застучало где-то в ушах. Позабыла сделать новый вдох и лёгкие стали гореть от нехватки кислорода, но я всё продолжала стоять, прижавшись к губам Нэреша. Юки поймёт, нужно лишь заставить себя сделать хотя бы шаг в сторону. Когда расстояние между нашими губами увеличилось до нескольких сантиметров, муассанит хрипло выдохнул:

— Не думал, что снова позволю кому-то такое. Но мне нравится, как ты это делаешь.

И моя попытка отстраниться разбилась вдребезги. Я накрыла его рот жадным, нетерпеливым поцелуем. Нэреш негромко застонал и теперь дрожало уже моё тело. Не только от голода. То, насколько доверился этот огромный, сильный мужчина, заставило затрепетать всё внутри от восторга. Ни разу ещё не видела вечно хмурого и недовольного муассанита таким открытым и податливым. Казалось, я могу сотворить что угодно, а яркие изумруды, так и будут гореть для меня желанием. Но даже мысли не возникло как-то покалечить, причинить сильную боль. Хотелось лишь дарить удовольствие на грани и видеть, как от возбуждения дрожит под моими руками мужское тело.

Теперь уже я услышала приближающиеся к приёмной шаги, узнала голос мужа и оценила попытку Нэо исполнить мой приказ.

— Я не посетитель, — спокойно парировал Юки и дверь в кабинет открылась.

Только сейчас я разорвала поцелуй, но не отстранилась. Наоборот, прижалась к Нэрешу лбом, боясь, что тонкая ниточка протянувшаяся между нами порвётся.

Секунды тишины, в которой слышны только быстрый стук трёх сердец, будто превратились в вечность. От двери полыхнуло резко жаром и также неожиданно пропало.

— С обедом я опоздал, да? — спокойно уточнил мой третий муж после долгого молчания. Я не ответила. Что говорить я не знала, но оправдываться желания не было. И всё равно вздрогнула, когда нагаасур прижался ко мне со спины и спросил, щекоча ухо своим дыханием: — Вкусно?

— Очень, — тихо призналась я.

Где-то внутри заворочалась сущность, недовольная тем, что её прервали.

— Ешь, — коротко сказал муж, поцеловав в чувствительное местечко за ухом и мимолётно лизнув языком.

К восхищению с возбуждением добавился жгучий стыд, обжог щеки, уши… И опустился ниже по шее, вслед за мягкими, влажными поцелуями мужа.

— Юки, я…

— Ешь, — напомнил нагаасур. — Это твой подарок и ты можешь делать с ним, что хочешь. Я потом его убью, когда он тебе надоест.

Страшные, чудовищные по своей сути слова, сказанные вкрадчивым, тихим голосом, неожиданно показались самой красивой музыкой на свете. Язык мужа уже выводил узоры на моей шее, в то время как «подарок» не сводил с меня жадного взгляда. Он всё ещё тяжело дышал и медленно ласкал своё достоинство. Вверх… и бархатная головка исчезла, спрятавшись в кулаке. Вниз… и золотая серьга блеснула, привлекая внимание. Интересно, каково это — ощущать её во рту, покатать на языке.

Нэреш неожиданно застонал и сильно пережал член у основания. Платье стало свободнее, а я даже не успела понять почему, как оно свалилось к моим ногам. Руки мужа коснулись шнуровки бюстгальтера и медленно потянули её.

— Юки, не надо, — жалобно попросила я.

Всё-таки заниматься сексом при Нэреше у меня смелости пока не хватает.

— Ты такая возбуждённая сейчас, раскрасневшаяся, с опухшими губами и сияющими глазами, — горячо зашептал муж и верхняя половина нижнего белья упала на пол. — И я так по тебе соскучился.

Горячие ладони накрыли чувствительную грудь и несильно сжали. Теперь Юки играл с моими сосками так, как я недавно с горошинками Нэреша. Мужчина больше не ласкал себя, он скользил взглядом по изгибам моего тела, закусив нижнюю губу.

Я хочу целовать и кусать их.

— Кусай, — даже не прошептал, а одними губами сказал муассанит.

Как будто кто-то снял предохранитель. Я позволила мужу стянуть с меня трусики и снова намотала мягкие волосы на кулак, впиваясь в податливые губы. Юки не сказал ни слова, позволил немного отстраниться, чтобы я могла насладиться муассанитом и, оставляя влажный след от языка, провёл им по позвоночнику сверху вниз. Кожа покрылась мурашками, моё дыхание сбилось окончательно, пришлось прислониться к Нэрешу. Я практически легла к нему на плечо, перестав терзать сладкие губы. Потому что Юки целовал уже ягодицы, лаская рукой моё лоно. Когда язык сменил пальцы, я застонала в голос.

— Хочу трогать тебя, — сдавленным голосом с просящими интонациями выдохнул муассанит.

Только представила, а мужские руки уже оказались на моей груди, с наслаждением сминая её. Глаза муассанита давно покрылись мутной дымкой возбуждения, но, кажется, стали ещё красивее.

Я потерялась в ощущениях, которые дарили мужчины. Быстрые, уверенные, круговые движения языка, уносящие на самую вершину блаженства и медленные, дразнящие на груди. Не поняла, в какой момент они начали действовать, как единое целое, в голове царила пустота, поэтому я только жалобно всхлипнула, стоило Нэрешу освободить из плена горячего рта затвердевший сосок.

— Лекарь запретил.

И пальцы, скользившие около входа в истекающее соками лоно, исчезли, заставив скулить от разочарования.

— Тише, — муассанит начал покрывать моё лицо быстрыми поцелуями, но в них было столько нежности, что мужчина казался миражом. И всё это очередной сон из-за замучившего голода. — Иначе никогда не дам поиграть с серьгой.

Я даже всхлипывать перестала от изумления. Он мне угрожает? Муассанит мягко рассмеялся и настойчиво потянул на себя, заставляя сесть к нему на колени и прижаться животом к твёрдой плоти. Мгновение и он, сдвинувшись, лёг, увлекая меня за собой.

Глаза в глаза.

Это безумие, скользить самым сокровенным по чужому члену, когда муж быстрыми толчками берёт тебя сзади. Сумасшествие, задыхаться от нежности двух совершенно разных мужчин. Видеть, как загораются искры в зелёных глазах и слышать, как любимый кончает с твоим именем на губах.

Раньше меня!

Муассанит быстро поцеловал мне кончик носа.

— Плакса, — улыбнулся он и плавно вошёл. — Придётся воспитывать раз моя.

Я хватанула ртом воздух, потому что могла лишь стонать, когда хотелось возмутиться. Кого ещё воспитывать надо. И вообще, я не соглашалась.

«Поздно. Возмущаться нужно было тогда, когда я назвал тебя своей женщиной. А сейчас я уже присмотрелся» — раздалось насмешливое и наглое в голове.

Несколько быстрых движений и перед глазами вспыхнули звёзды, заставили задыхаться от восторга и удовлетворения. Я распласталась на муассаните со счастливой улыбкой сытой женщины.

— Ваши браслеты так и должны себя вести? — раздался над головой голос мужа с какими-то странными интонациями.

— А вас богиня разве не предупредила? — настолько невинно вопросил Нэреш, что в его искренность не поверит даже младенец. — Света, Света. Я же сказал, смотри. Про всё остальное речи не было.

И я посмотрела. На браслет. Что ещё эта сущность придумала? Украшение медленно таяло на руке, становясь прозрачным.

— Что… это?

«Я же ответил уже, — в моей голове зазвучал довольный голос муассанита. — Я к тебе присмотрелся. Буду воспитывать».

Браслеты окончательно истаяли и руку обожгла знакомая боль.

Что за?!