Глава 10

В дверь кабинета постучали, когда беседа Стрельникова с прибывшим на заставу оперуполномоченным особого отдела отряда Буйневичем была в разгаре. Недовольно сморщившись – кого там принесло, начальник заставы произнес:

– Войдите!

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел сержант Коровка.

– Товарищ старший лейтенант, – доложил, бросив ладонь к ушанке. – Разрешите обратиться?

– Подождать не может? – нахмурился Стрельников.

– Никак нет, товарищ старший лейтенант, – помотал головой Коровка. – Дело срочное.

Стрельников вопросительно глянул на Буйневича.

– Пусть говорит, – кивнул оперуполномоченный. – И я послушаю. Надеюсь, это не секрет, сержант?

– Никак нет, – возразил Коровка. – Вас это касается тоже.

– Вот как? – оперуполномоченный насторожился. – Говори!

– Сон я видел, – сообщил сержант. – Думаю, что вещий. Хочу вам рассказать.

– Что?! – вскочил со стула Стрельников. – Ты с ума сошел, Коровка? Выйди вон!

– Погоди, Иван Иванович, – остановил его Буйневич. – Это ваш комсорг, насколько знаю? Ты его хвалил, ведь так?

– Да, – согласился Стрельников. – Он хороший младший командир, отделение у него отличное. Как к комсоргу нет претензий, но сегодня… – он развел руками.

– Полагаю, что сержант пришел не просто так, – продолжал Буйневич. – Так ведь? – посмотрел он на Коровку.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, – ответил пограничник. – Никогда бы не решился, если бы не то, что я увидел. Это было страшно и касается нас всех.

– Пусть расскажет, – Буйневич глянул на начальника заставы.

– Ладно, время есть, – тот махнул рукой и сел. – Говори! – велел сержанту.

– Видел я во сне, как на Даманский ночью перебираются китайцы, – начал тот. – Все одеты в маскировочные халаты. Много их, не меньше роты. Может, больше, посчитать не смог. Занимают позиции вдоль берега, обращенного к нам. Разрывают снег, стелют вниз циновки и ложатся сверху. Что-то пьют из фляг, наверное, греются.

– Наблюдательный пост об этом не докладывал, – покачал головой Стрельников.

– Ночь, снег, метель, – покачал головой сержант. – Тяжело заметить. Я продолжу. Наступает утро. От китайского берега к острову демонстративно идут три десятка нарушителей. Пост докладывает на заставу, прибывает наша маневренная группа. Вы, товарищ командир, вместе со старшим лейтенантом и пятью пограничниками направляетесь к китайцам. Отделение Рабовича прикрывает группу с фланга. Вы подходите к китайцам и что-то говорите. Рядовой Петров снимает это все на фотоаппарат. А потом сует его за пазуху и поднимает кинокамеру. Вдруг один китаец, старший, наверное, вскидывает руку. Их первая шеренга расступается, вторая вскидывает автоматы и начинает в вас стрелять. От огня в упор все падают на лед… – Коровка сделал паузу. – Рабович с пограничниками вступают в бой. Но силы неравны, ребята на открытом месте. В короткое время их всех убивают или ранят. Китайцы подбегают к ним и к вам, и начинают добивать ножами и штыками. Я видел это словно наяву… – он тяжело вздохнул. – И даже слышал скрип, когда клинки входили в тело.

Сержант затих. Офицеры подавленно молчали. Картина, возникшая перед их глазами, получилась до жути реальной и впечатлила обоих. И, главное, не вызвала сомнений. Такое быть могло, вполне.

– Вам приходилось раньше видеть вещие сны? – нарушил молчание Буйневич.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, – кивнул сержант. – Они сбывались. Но тогда мне снились мелкие дела. Перед экзаменом по физике за десять классов, я увидал билет, который вытащу. Утром вспомнил, взял учебник и повторил материал. И, что ж вы думаете, попался мне тринадцатый билет! Экзамен сдал на хорошо.

– Поповщина, какая-то, – пробурчал пришедший в себя Стрельников. – Коммунист не должен в это верить.

– Увы, Иван Иванович, – не согласился с ним Буйневич. – В школе КГБ нам рассказывали о таких вещах. Есть люди, которые обладают сверхчувствительностью и могут предвидеть неприятности. Нам рекомендовали таким не пренебрегать. Советую прислушаться к сержанту.

– Что ж, нам теперь не выдворять китайцев? – спросил начальник заставы. – Не выполнить приказ?

– Разрешите, товарищ старший лейтенант? – вклинился Коровка.

– Говори! – кивнул Стрельников.

– Нам в усиление придан БТР. Мы пока его для вытеснения китайцев не использовали, возили пограничников. Предлагаю следующее. Когда прибудем к месту нарушения границы, укроем БТР за косой у нашего берега, – он подошел к висевшей на стене карте и указал, где именно. – Китайцы, как я видел, появятся вот здесь, у мыса с южной стороны. Если так случится, я сяду с пограничниками в БТР, проеду по льду Уссури, обогну остров и заберусь на него с севера. Китайцы, как думаю, не заметят.

– Почему там? – спросил Буйневич.

– С нашей стороны у острова берег высокий и обрывистый, – сказал Коровка. – Машине не взобраться. На севере у острова затока, по льду заехать можно без проблем. Там берега везде пологие. Я хорошо знаю Даманский, много раз на нем бывал. Мы выдвинемся к мысу на юге. Там ехать пару километров. Если сон мой вещий, китайцы будут здесь в засаде и начнут стрелять по нам. Мы соответственно ответим. Если же я зря поднял тревогу, и их там нет, тоже не беда. БТР будет весомым аргументом, чтобы нарушители убрались.

– Хм! – произнес Буйневич. – Что скажешь, Иван Иванович? – спросил начальника заставы.

– Хороший план, – ответил тот, чуть подумав. – Но отдавать БТР под командование сержанту? Сам поеду.

– Нельзя оставить пограничников без командира, – покачал головой Буйневич. – Нет смысла сажать всех в БТР. Вдруг китайцы направятся к нашему берегу? Кто их остановит? С Коровкой буду я.

– Вам запретили принимать участие в мероприятиях на линии границы! – возразил Стрельников. – Из отряда мне звонили.

– Мы им не скажем, – улыбнулся оперуполномоченный. – Подробности продумал? – спросил сержанта.

– Так точно, товарищ старший лейтенант. Десантное отделение БТР загрузим полностью. Там поперечные скамьи. Если вступим в бой, пограничники по бортам стреляют из бойниц, сидящие между ними будут набивать магазины. Если китайцев на Даманском много, это нам понадобится. Вы, товарищ старший лейтенант, займете место командира машины. Я сяду в башню к пулеметам.

– Там есть наводчик, – возразил начальник заставы.

– Он неопытный, – возразил Коровка. – Говорил я с ним, стреляет плохо. БТР придан в усиление нам недавно, научить их толком не успели. Я стреляю хорошо.

– Из пулемета тоже? – спросил Буйневич.

– Из всего, – ответил за сержанта Стрельников. – Коровка – лучший на заставе по стрелковой подготовке, и не только. Правда, там стоит КПВТ, спаренный с ПК.[1] Но разобраться не проблема. Я думаю, сержант уже успел.

– Так точно! – доложил Коровка.

– Можешь быть свободен, – приказал Стрельников. Сержант козырнул, повернулся и вышел.

– М-да, история, – произнес Буйневич. – Если прав Коровка, ввяжемся в вооруженный конфликт.

– Скоро все узнаем, – Стрельников бросил взгляд на наручные часы. – Ровно десять. Минут через двадцать-тридцать позвонит дежурный – сообщит, что китайцы на Даманском.

– Ты уверен? – поднял бровь оперуполномоченный.

– Да они как по расписанию ходят! – хмыкнул старший лейтенант. – Появляются в промежуток между десятью и одиннадцатью часами.

– Мне тогда пора, – встал Буйневич. – Схожу, проверю БТР, побеседую с экипажем. Мне с ним в бой идти.

Он вышел. Стрельников проводил его хмурым взглядом. «Будет проверять, правду ли сказал Коровка, – подумал. – Особист…» К визитеру из отряда он испытывал смешанное чувство. В отряде Буйневич появился несколько месяцев назад, но успел завоевать репутацию боевого офицера. Ездил по заставам, выходил на линию границы, принимал участие в вытеснениях китайцев, хотя ему это запрещали. Захватить в плен особиста – подарок для китайцев. На заставах Буйневича за такое уважали. Но, с другой стороны, он – недреманное око КГБ. Если что не так, доложит по инстанции, и тогда неизвестно, как все повернется. И привычки у него от комитета – сходу в душу лезет. Стрельникову предложил перейти на «ты». Дескать, в звании мы равные, а годами так почти ровесники. Вроде, правда, но прямой и искренний Иван не мог так сразу, потому обращался к особисту, избегая «ты» и «вы».

А еще Коровка… Будь Стрельников один, он бы выслушал сержанта и, скорей всего, понял бы его тревогу. Ситуация на границе прямым ходом шла к вооруженному конфликту. И Коровка зря языком молоть не будет – умный и серьезный парень. На заставе года не пробыл, а авторитет у пограничников завоевал. К нему даже те «деды», которым выпало служить три года вместо двух у пополнения, с уважением относятся. Знающий, умелый, молодой сержант нисколько не кичился тем, что он отличник боевой и политической подготовки. К подчиненным вежлив и внимателен, помогает им во всем. Замечательный выйдет офицер. Стрельников собирался через год предложить Коровке поступать в военное училище – пограничное, конечно. Но сначала принять его кандидатом в члены партии, а потом – и в КПСС. При поступлении в училище это очень пригодится. В марте исполняется год, как сержант прибыл на заставу и тогда можно дать ему рекомендацию.[2] В январе Стрельников представил своего комсорга к внеочередному званию, и в отряде это утвердили. Остальные командиры отделений на заставе младшие сержанты, а широкую лычку вместо двух-трех узких получат только к дембелю. В пограничных войсках званиями не разбрасываются. Стрельников стал старшим лейтенантом лишь год назад. Был бы в армии – ходил бы капитаном…

Размышления офицера прервал телефонный звонок. Стрельников снял трубку:

– Слушаю.

– Товарищ старший лейтенант, – доложил дежурный по заставе. – С наблюдательного поста у Даманского сообщили, от китайского берега к острову направились три десятка китайцев. Без багров с шестами, но все вооружены.

«Началось!» – подумал Стрельников и скомандовал:

– Заставу – в ружье! И скажи телефонисту, чтобы соединил меня с отрядом…

* * *

«Получилось, – думал Борис, сидя на крыше бронетранспортера. Тот катил по заснеженной дороге, качаясь на ухабах. – Поверили». Это было слабым местом его плана. Он рассчитывал, что Стрельников прислушается к лучшему сержанту на заставе и ее комсоргу, но уверен не был. Поначалу опасения оправдались – начальник заставы попытался его выгнать, но вмешался оперуполномоченный особого отдела. Эту публику Борис знал по прошлой жизни: просто так шокирующую информацию без внимания не оставят. Что и вышло. И теперь, если вдруг ничего не помешает, история пойдет другим путем.

План, который предложил Борис, оригинальностью не отличался. Именно так поступил начальник заставы «Кулебякины сопки» старший лейтенант Виталий Бубенин. К слову, будущий создатель и первый командир группы «Альфа» КГБ СССР. На Даманском он впервые отличился, заслужив звание Героя Советского Союза. Столкнувшись с противодействием китайцев, которые прижали огнем к земле его прибывшую на помощь маневренную группу, Бубенин сел в БТР и отправился по льду на остров. Только обогнул Даманский с южной стороны на виду у китайского поста «Гунсы». По пути помножил на ноль роту НОАК, в это время на свою беду выскочившую на лед с стороны своего берега и бежавшую на остров. Два пулемета практически в упор, да еще один из пограничников стрелял из автомата… Мясо. Положив китайцев, Бубенин выскочил на остров и начал геноцид маоистов. Правда, сделал он это на бэтээре Стрельникова, свой к тому времени потерял от огня артиллерии. Та била с берега. А вот на острове у китайцев почти не было гранатометов, в основном – стрелковое оружие. Ну, еще ручные гранаты. Что с ними можно сделать против БТРа? Пограничники лупили изо всех стволов: Бубенин – из спарки бэтээра, а солдаты – из бойниц. Именно Бубенин предложил такую схему: солдаты у бортов ведут огонь из амбразур по очереди, пока другие снаряжают магазины. Итогом боя стало 248 трупов маоистов. Правда, вклад в победу внесли и пограничники, стрелявшие с советского берега, а потом забравшиеся на остров. Многих китайцев просто задавили бэтээром. Но на обратном пути его подбили из орудий, которые китайцы подтащили к берегу. Бубенин остановился, чтобы подобрать двух раненых солдат. В результате потерял машину, несколько человек убитыми и был ранен сам. Этой ошибки Борис повторять не собирался, потому и предложил зайти на остров со стороны, где нет наблюдательного поста китайцев. В той реальности 2 марта в бою на Даманском погибнет 31 пограничник, многие десятки будут ранены. В Москве посчитают это превосходным результатом – потери один к восьми в нашу пользу. Только, блин, за что? В 90-е Даманский, как и ряд других речных островов, отдадут Китаю. Потому что на хрен не нужны, и по всем международным законам должны принадлежать сопредельной стороне. Границе надлежит проходить по фарватеру Уссури, а не по узкой протоке у китайского берега. Но еще при царе установили по-другому, а в Советском Союзе почему-то этого держались. Ну, так с Мао у властей СССР заруба…

Борис помнил фотографию из книги про события на острове Даманском. Похороны павших пограничников. Ребята лежат в простых деревянных гробах, даже не оббитых изнутри материей, прикрытые до груди простынками. Отчетливо видны лица ближних к камере покойных. Здесь он знал их живыми и здоровыми. Иметь возможность уберечь парней, и этим не воспользоваться? Пусть даже ценой собственной жизни? В конце концов он уже однажды умирал…

В этот раз Стрельников не стал выгонять машины на лед Уссури и остановил их на берегу под прикрытием кустов. Вышел из ГАЗ-69 вместе с особистом и несколько минут рассматривал Даманский из бинокля. Затем подозвал Бориса.

– Глянь! – протянул ему бинокль.

Борис взял и поднес его к глазам. Китайцы топтались на льду Уссури у высокого обрывистого берега Даманского и кого-то явно ожидали.

– Как во сне, – сообщил Борис, возвращая бинокль начальнику заставы. – Точно так стоят: трое – впереди, остальные – во второй шеренге. И у них, как думаю, автоматы изготовлены стрелять. Только сдернуть их с плеча.

Стрельников посмотрел на Буйневича.

– Выдвигаемся! – кивнул тот. – Действуем, как условились. Сержант, бери своих пограничников и за мной. Занимаем места в бэтээре.

Спустя несколько минут БТР-60 ПБ выскочил на лед реки и под прикрытием косы покатил по льду Уссури. В десантном отделении теснились пограничники. Летом здесь на поперечные скамьи можно втиснуть четверых, но зимою в полушубках еле трое помещаются. Одно место пришлось отдать наводчику, которого Борис согнал с привычного сиденья. Сейчас тот хмуро поглядывал на наглого сержанта. «Будешь банки с патронами подавать», – определил его роль в предстоящем бою Коровка. Борис видел эти взгляды, но ему было наплевать. В той реальности экипаж БТРа с бортовым номером «04» пограничникам практически не помог. Обстрелял из пулеметов позиции китайцев на Даманском, а когда в ответ те ударили из минометов, торопливо скрылся за косой. Если б не Бубенин, БТР бы не ввязался в бой. Не герой наводчик, совершенно не герой. Ведь могли, маневрируя возле острова, подавить огневые точки китайцев и тем самым спасти жизни многих пограничников.

Снегу за прошедшую ночь навалило много, но БТР легко пробивал себе колею на льду реки. Восемь ведущих колес с грунтовыми зацепами – силища! Так что к протоке на северной стороне Даманского они добрались быстро. Борис подсказывал водителю, куда править. В отличие от наводчика, Павел Ковалев, так его звали, оказался толковым. Прокатив по льду затоки, БТР выскочил на берег и, прокладывая себе путь среди небольших холмов и возвышений, пополз к южному берегу. Скорость продвижения резко упала. Ну, так заросший деревьями остров это вам не лед реки с ее ровной поверхностью.

«Батальон тут можно спрятать запросто», – оценил Борис и скомандовал солдатам:

– Всем открыть бойницы и следить за обстановкой! При обнаружении солдат противника сообщать немедленно!

Приказав так, он тут же спохватился: старшим в бэтээре едет особист. Получается, что он нарушил субординацию, дав команду в присутствии офицера. Старший лейтенант, к удивлению Бориса, отреагировал нормально.

– Командуйте, сержант, – сообщил, повернувшись к Коровке. – Вам здесь все известно, ну, а я на острове впервые.

«Замечательный мужик! – оценил Борис. – Не корчит из себя главного».

БТР преодолел большую часть пути, когда послышалась стрельба. Она была столь частой и плотной, что звуки выстрелов проникали сквозь броню, заглушая шум моторов.

– По нашим бьют, товарищ старший лейтенант! – закричал Борис. – Видимо заметили их на берегу. Началось.

– К бою! – скомандовал Буйневич. – При обнаружении противника – огонь на поражение. Сидящие в центре передают снаряженные магазины бойцам у бортов.

Защелкали затворы автоматов. Пограничники приникли к амбразурам. Борис взвел оба пулемета. БТР тем временем выскочил к обращенному к советской стороне берегу острова, и Борис увидел плотную цепь китайцев. Они лежали на снегу и палили по невидимым ему целям из автоматов и пулеметов. Появления в своем тылу бронетранспортера маоисты не заметили.

– Паша, развернись к ним бортом! – приказал Борис. – Вот так! – одобрил он и закрутил ручку, повернув башню стволами пулеметов к противнику. – Отделение – огонь!

Пулемет и три автомата ударили почти синхронно. Борис стрелял по дальнему концу цепи, который не могли видеть пограничники, сидевшие в бронетранспортере. Начал из ПК. Строчка пуль калибра 7,62 взрывала снежные фонтанчики и, попадая в человеческие тела, следов не оставляла. Бойцы НОАК не сразу поняли, что их стали убивать – многие остались на снегу, не успев пошевелиться. Враги кончились быстро, но и пограничникам пришлось несладко. Внутренности БТРа заполнил едкий дым от сгоревшего пороха. Защипало глаза.

– Отделение – к машине! – приказал Борис. – И оставьте люк открытым – пусть внутри проветрится. Дальше будем наступать, как на учениях. Машина впереди, а вы – за ней. Всем смотреть по сторонам. Тут деревьев до хрена и больше, про кусты не говорю. И везде могут быть китайцы. Глядеть в оба глаза! Все, пошли.

Через несколько минут, когда пороховой дым из машины вытянуло, Борис закрыл люк и скомандовал водителю: «Вперед!» БТР, качаясь на ухабах, медленно пополз на юг, где трещали автоматные и пулеметные очереди. Китайцы не заметили десант в своем тылу и продолжали бой. К новой группе они выскочили через несколько минут. В этот раз их своевременно заметили. Китайцы повернули оружие против нового противника. По броне частым градом застучали пули.

– Паша, ходу! – закричал Борис. – Маневрируй! Не давай прицелиться в колеса. И дави их, гадов!

БТР рванулся с места. Виляя, словно пьяный на дороге, покатил к китайцам и очень скоро оказался среди толпы растерянных бойцов. Появление в тылу грозного противника сорвало их с приготовленных лежек, и сейчас они заполошно метались по снегу, в своих маскировочных халатах похожие на стаю вспугнутых птиц. И вот в гущу этой стаи ворвался бегемот. Он давил колесами не успевших убраться с его пути солдат. Пограничники за его кормой били из АК, превращая «птиц» в мертвые тела. И китайцы побежали. Борис приказал водителю остановиться. На ходу из БТРа стрелять можно только в белый свет – у пулеметов нет стабилизатора. Попасть можно только с остановок.

Нажав на электроспуск, Борис расстрелял ленту из ПК и, не теряя времени, открыл огонь из КПВТ. Пулемет басовито застучал. Сидящие в машине почувствовали себя внутри огромной погремушки – так било по ушам. Борис стрелял короткими очередями – длинными из КПВТ нельзя, ствол быстро перегреется. Но и этого хватало. Тяжелые пули калибра 14,5 миллиметра, попадая в китайцев, отрывали им руки и ноги, превращали тела в фарш. Заброневое пространство бэтээра вновь наполнилось дымом от сгоревшего пороха. Начало щипать глаза. Но Борис стрелял, пока не закончилась лента и у КПВТ.

– Банки давай! – закричал Борис наводчику и стал торопливо перезаряжать пулеметы. У неопытного пограничника это заняло бы минуту, но Борису в прошлой жизни довелось немало пострелять из этого оружия, потому справился он быстро. Вновь проветрил БТР. Окружившие машину пограничники, залегли, зорко наблюдая за окрестностями. И вот тут едва не получили по сусалам. Незамеченный ранее китаец выскочил из-за куста и прицелился в БТР из гранатомета. Борис закрутил маховичок, вращая башню, с ужасом понимая, что не успевает. Сейчас китаец выстрелит, и тогда всем, сидящим в бэтээре, придет песец. Пронесло… За броней татакнул автомат кого-то из солдат, и китаец, крутанувшись, словно циркуль, рухнул в снег. Борис вытер холодный пот со лба и приказал водителю: «Вперед!»

Отряд двинулся вдоль берега, продолжив геноцид маоистов. Кое-кто из них позорно убегал (только пули догоняли), но многие пытались дать отпор. Били по машине автоматы и пулеметы, некоторые из китайцев, вовсе одурев, поднимались в полный рост и пытались забросать БТР гранатами. Эти их попытки Борис жестко пресекал. Перечеркнутые очередью, грязно-белые фигуры падали на снег. Наконец, пространство впереди очистилось.

– Тормози! – приказал Буйневич все это время просидевший молча. – Сержант, доложите обстановку.

– Бегут китайцы, – сообщил Борис, который к этому времени прекратил стрелять – не было целей. – Никого не вижу.

– Бдительности не терять, – предупредил Буйневич. – Прикажите пограничникам занять круговую оборону. Наводчик, подмени сержанта. Мы с ним и водителем оценим повреждения.

Через несколько минут осмотр закончили. Броню машины густо исклевали пули, покрыв ее рассыпанным горохом оспин. Досталось и колесам. Свистел, выходя из пробитых скатов, воздух. Шумел компрессор, их подкачивая. Не беда.

– До заставы доберемся, – подтвердил водитель.

Но куда больше Бориса порадовало отсутствие потерь у пограничников. Никого даже не ранило. Нет, не зря их гоняли на занятиях, отрабатывая упражнение «застава в наступлении». И стреляют парни метко – скольких маоистов положили! БТР спасли от уничтожения… Не успел он этого подумать, как слева донеслась заполошная стрельба. Били автоматы. Застрочил и пулемет.

– Экипаж – в машину! – приказал Буйневич.

Не прошло минуты, как БТР, развернувшись в сторону стрельбы, ощетинился стволами пулеметов. Пограничники рассредоточились вокруг. Борис сидел выше всех, и первым разглядел мелькавшие среди кустов фигурки. Стрелять не стал – солдаты были в белых полушубках. Свои.

– Там наши, – сообщил Буйневичу. – Пошли в атаку на китайцев и теснят их к сопредельному берегу.

– Поможем, – принял решение офицер. – Ковалев, вперед!

БТР взревел моторами и медленно пополз навстречу наступавшим пограничникам. Подойдя ближе, повернул вправо и возглавил их атаку. Две группы пограничников соединились. Так, единой цепью, они и шли до обращенного к китайской стороне берега Даманского. Короткими очередями из ПКТ Борис пресекал попытки солдат НОАК оказать сопротивление или выбраться к своим. Скажете: жестоко? Но он хорошо помнил, что в той истории сделали эти нелюди с ранеными пограничниками – добили их ножами и штыками. Одного взяли в плен, пытали, а потом и вовсе расстреляли. Обезображенное тело пограничника вернули лишь в апреле.

Пограничники жалости к врагу тоже не питали. Нескольким бойцам НОАК удалось добраться до протоки, где они и полегли на льду, скошенные меткими очередями.

С китайского берега по ним не стреляли, но Буйневич все же приказал отвести машину за ближайшие деревья. Там он с Борисом выбрались наружу. К бэтээру подошли присоединившиеся к атаке пограничники. Было их десятка полтора. К удивлению Бориса, отрядом командовал сержант Бабанский.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился он к Буйневичу. – Через полчаса, как вы уехали, нашу группу обстреляли с острова Даманский из стрелкового оружия и минометов с противоположного берега. Старший лейтенант Стрельников получил тяжелое ранение и с другими ранеными бойцами был эвакуирован на заставу. Четверых убили. Командование над оставшимися принял я. Тут прибыла маневренная группа с заставы «Кулебякины сопки». По ним китайцы тоже начали стрелять. Старший лейтенант Бубенин приказал мне командовать бойцами – своими и его, а сам сел в бэтээр и отправился на помощь к вам. Когда он скрылся за Даманским, мы услышали стрельбу из КПВТ, а после – выстрелы из пушек. Огонь по нам ослаб, а после прекратился вовсе. Я повел бойцов в атаку. До острова мы добрались без потерь и, выбравшись наверх, вступили в бой с обнаруженными здесь китайцами. У нас двое раненых, один убитый. Противника уничтожено до взвода. Не ждали они нас…

«Молодец! – оценил Борис. – Свою Звезду Героя Юра точно заслужил».

– Сержант, – повернулся к нему Буйневич. – Полагаю, у Бубенина проблемы. Иначе был бы здесь.

– Могли подбить, – кивнул Борис. – Разрешите выдвинуться на помощь. Мне нужно несколько солдат – двое или трое.

– Почему не все? – спросил Буйневич.

– Если БТР подбили, понадобится их эвакуировать. Внутри у нас пространство ограничено, а на броню сажать нельзя – китайцы мигом расстреляют.

– Я с тобой, – сказал Буйневич.

– Не стоит, – возразил Борис. – Сейчас бы прочесать весь остров. Китайцы могли где-то затаиться. Возможно, удастся взять пленного.

При слове «пленный» глаза у особиста загорелись.

– Давай, Коровка! – приказал он.

Спустя минуту БТР Бориса катил к южной оконечности острова. В десантном отделении осталось трое пограничников, не считая экипажа, в том числе Сергей. Под броней безопаснее, чем на острове – так решил Борис. Они выбрались к протоке, и там взорам экипажа открылась страшная картина. У берега Даманского чадил подбитый БТР. За ним на льду, прикрывшись тушей боевой машины, лежали пограничники – некоторые неподвижно – убиты или ранены. Чуть в стороне весь лед протоки был усеян трупами китайцев. Они лежали плотно, местами – просто кучами. Бубенин, как и в той реальности, уничтожил роту маоистов. Выскочи она на остров – неизвестно, как бы дело обернулось. «Героя Бубенин точно заслужил», – мелькнула мысль в голове Бориса.

Пограничникам на льду приходилось туго. С китайского берега по ним лупили изо всех стволов. Стреляли пулеметы, бросали мины минометы, палили даже пушки. Китайцы выкатили их почти к самой протоке. Три небольшие пушечки, похожие на «сорокопятки», но для бэтээра больше, чем достаточно. Броня у него противопульная. Борис решил начать с пушек и, вращая маховик, развернул к ним башню. Китайцы тоже обнаружили нового противника и стали наводить стволы орудий в его сторону, но опоздали. КПВТ замолотил гулко, басовито. Прицельная дальность этого оружия составляет 2 000 метров, до китайцев было менее двухсот. Тяжелые пули прошивали щиты орудий, как картон, и летели дальше, убивая и калеча артиллеристов. Попадая в стволы, приводили их в негодность. Не прошло и минуты, как батарея перестала существовать. Покончив с ней, Борис прошелся по замеченным им пулеметным гнездам – для начала добив ленту из КВПТ, а затем добавив из Калашникова. Огонь с китайского берега прекратился.

– Гони к подбитому бэтээру! – приказал Борис водителю. – Станешь так, чтобы он прикрывал нас от китайского берега. Вперед!

Взревев моторами, БТР выскочил на лед протоки и подлетел к своему горящему товарищу. Качнувшись, встал.

– Двое – к машине! – скомандовал Борис. – Остаемся мы с водителем. Еще двое внутри помогают затаскивать раненых в десантное отделение.

Развернув башню к китайскому берегу, он следил за обстановкой. У маоистов хватит дури снова выскочить на лед и попытаться помешать эвакуации. Солдаты занялись погрузкой. БТР-60 ПБ – хорошая машина, но у нее есть существенный недостаток, который исправят в следующих моделях. Неудобно устроены бортовые люки для погрузки экипажа или раненых. Они маленькие и расположены очень высоко. Верхние побольше, но в этой ситуации воспользоваться можно было лишь одним из боковых. БТР высокий, под китайские пули можно угодить.

Из группы Бубенина в живых оказались шестеро, остальных убили. Но все имели ранения, и самостоятельно забраться в БТР получилось только у двоих. Тяжелораненых по очереди подавали в люк двое пограничников снаружи. Здесь их принимали и пристраивали на лавках третий пограничник и наводчик. Послышался нарастающий свист. Разрыв мины вспух в отдалении. Следом еще пара, чуть ближе…

– Быстрее! – прокричал Борис.

– Живых больше не осталось, – наконец сообщил Сергей в открытый люк.

– В машину! – приказал Борис. – Уезжаем.

– Сержант! – подал голос с ближней лавки раненый в плечо Бубенин. – Убитых тоже забери.

– Китайцы пристрелялись, – возразил Борис. – Мины уже рядышком ложатся. То, что нас пока не зацепили, чудо.

– Забери! – повысил голос офицер.

Выругавшись про себя, Борис выскочил наружу и стал помогать подавать тела. Мертвый тяжелее раненого и тащить его труднее. Двое в бэтээре заволакивали их внутрь и складывали у бортов. Работа шла под аккомпанемент взрывавшихся вокруг мин. Осколки их стучали по броне, пробивали скаты. Трое пограничников на льду чудом оставались пока целы. Борис вполголоса шипел и матерился в адрес офицера, отдавшего нелепый приказ. Мертвым ничего не сделается, их можно подобрать, когда прискачет кавалерия. А она прискачет, Борис об этом знал. Наконец, последний труп исчез в люке.

– В машину! – приказал Борис.

В этот миг совсем рядом разорвалась мина. Сергей, уже вцепившийся в скобу у люка, охнул и упал на лед. Борис подскочил к нему, подхватил под мышки и немыслимым рывком забросил внутрь. Следом заскочил и сам.

– Паша, жми! – закричал водителю.

БТР, виляя на пробитых шинах, покатил к советскому берегу. Борис склонился над Сергеем.

– Куда тебя? – спросил лежавшего на трупах друга.

– В ногу, – простонал тот еле слышно. – Ступня. Больно очень.

– Потерпи, – сказал Борис Сергею. Он немного успокоился. Ступня – это не смертельно. – Скоро будем у своих.

Через пять минут искалеченный БТР замер у советского берега Уссури. Подскочившие пограничники Бабанского, которые успели возвратиться с острова, стали выгружать наружу раненых и нести их к развернутому полевому госпиталю, где командовал майор медицинской службы. Информация о бое на Даманском вовремя ушла в отряд, и оттуда прикатили медики. Борис вместе с пограничником из отделения Бабанского отнес Сергея к госпиталю, где и сдал врачам на руки. Друг был без сознания. Его валенок, продырявленный осколком, пропитался кровью. Плохо дело.

Расстроенный увиденным, Борис отправился обратно. На берегу царила суета. Убитых пограничников грузили в сани, которые подогнали жители деревни Нижне-Михайловка, и отвозили на заставу. На возвышенных местах солдаты устанавливали пулеметы, и даже станковый гранатомет СПГ-9. Их привезли сюда те же деревенские жители. Над островом и рекой кружил вертолет – начальство прилетело. К Борису подошел Бабанский.

– Будешь? – протянул ему пачку «Беломора».

– А, давай! – махнул рукой Борис и взял папиросу. Примял мундштук и сунул ее в рот. Бабанский чиркнул спичкой, оба прикурили.

– Как у вас дела? – спросил Борис, затянувшись горьким дымом. – Прочесали остров?

– Да, – кивнул Бабанский. – Обнаружили китайца – прятался в кустах. Выскочил и ткнул в Буйневича штыком.

– …Мать! – выругался Борис. – Насмерть?

– Ранил, не опасно, – покрутил Бабанский головою. – А китайца я прикладом оглушил. Старший лейтенант велел не убивать. Притащили, бросили в кустах. Там лежит, – он указал рукой. – Я охрану у него поставил, не то ребята злые очень. У нас пятеро убитых, еще шестеро – с первой заставы. Раненых десятка с два. Ёб…ные маоисты!

«Почти втрое меньше, чем в другой истории, – посчитал Борис. – Только все равно выходит много».

– Ну, и мы их покрошили, – продолжал Бабанский. – Сотни полторы, не меньше.

– Больше, – сказал Борис и выбросил окурок. – Бубенин на протоке роту маоистов положил. Кучами лежат. И мы на острове, пожалуй, две сгубили. Только что с того, друг Юрий? Ребят наших не вернешь.

– Это да, – вздохнул сержант.

– Как там Стрельников? – спросил Борис.

– Врач сказал, что будет жить, – сообщил Бабанский. – Но ранение тяжелое. Вот ведь незадача! Оба наших командира в госпитале.

«Но зато остались живы», – мысленно вздохнул Борис.

Это хоть немного утешало. Он опять подправил ход истории. Пусть совсем чуть-чуть, но все же, все же…

[1] КПВТ – крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый. ПК – пулемет Калашникова под патрон 7,62х54.

[2] В соответствии с Уставом КПСС рекомендующий должен был знать кандидата в члены КПСС не менее года.