Глава 8

Спала я отвратительно. Вроде и кровать мягкая, пусть и скрипучая, и не холодно, но я просыпалась каждый час и снова засыпала. В конечном итоге не выдержала и поднялась. Решила готовиться к первому рабочему дню. И вот тут начались проблемы.

Чтобы подготовиться следовало, как минимум, умыться, почистить зубы, причесаться. А я… а у меня… ни расчески, ни зубной щетки — ни-че-го!

«Ну и что мне теперь делать? Ждать открытия лавки или идти побираться? Может, у Лимы есть запасная расческа и зубная щетка?».

— М-да, ситуация, — пробормотала я и нервно хихикнула.

Видела бы меня сейчас мама… и отец… и вообще все друзья и знакомые. Вот бы они удивились.

Поднявшись, я быстро оделась, заправила постель и села на стул. Неприятно было ощущать себя нечистой. Мне даже казалось, что у меня начало пахнуть изо рта. Я не привыкла к такому и привыкать отказывалась.

«Значит, надо как-то выкручиваться», — подумала я.

Быстро поднявшись, пригладила волосы и направилась на выход. В конце концов, Лима сама виновата, нечего было показывать, где живет, и говорить о том, что мы подружимся. Самое время проверить на прочность нашу дружбу.

Громко постучав, я чуть отступила и, сложив руки за спиной, принялась ждать.

Вскоре послышались шаркающие шаги, кто-то явно шкрябал по полу тапочками. Дверь открылась и на пороге появилась… честно говоря, Лиму я узнала не сразу. Облаченная в тонкий халат цвета фуксии, с ярко-желтым полотенцем на голове и зеленой жижей на лице, она производила неизгладимое впечатление.

— Миранда? — удивилась она, смешно вытаращив глаза.

— Доброе утро, — неуверенно поздоровалась я. — Не отвлекаю?

— Нет. Ты рано, я еще не готова.

— Я заметила. Прости, что помешала, но у тебя нет лишней расчески и, возможно, зубной щетки? Я все отдам.

— Ой, как я сама не догадалась? — ахнула она. — Сейчас посмотрю. Проходи.

Квартирка Лимы имела точно такую же планировку, как и моя, только зеркально отраженную. На этом сходство заканчивалось. Глядя на нее, сразу становилось понятно, что здесь уже давно живут. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе и выпечки. На украшенном кружевной салфеткой столе стояла вазочка с печеньем. На полу лежал пестрый коврик, сбоку которого обнаружились туфли на высоком каблуке. На спинке стула висела пушистая шаль. На разобранной кровати виднелось новое постельное белье с розовыми цветами, сверху были разбросаны разноцветные подушки, а в ногах — пушистый лиловый плед. На окне красовались белый тюль и бирюзовые шторки.

Ярко, конечно. Но мило и уютно. Особенно, если сравнивать с моей комнатой.

— Держи.

Лима вручила мне щетку в полупрозрачной коробке и складную расческу. А еще небольшую коробочку с зубным порошком.

— Тут немного, но тебе хватит. Я уже новую коробку начала, а эту выкидывать собиралась.

— Спасибо.

— Еще что-то нужно? — спросила она.

— Нет, спасибо. Ты и так меня очень сильно выручила, — улыбнулась я.

— Тогда встретимся через полчаса.

Я вернулась в квартиру приводить себя в порядок.

Через полчаса мы с Лимой встретились в коридоре. Она выглядела шикарно: укладка волосок к волоску, аккуратный макияж и алая помада. На ее изящной фигурке прекрасно смотрелся твидовый костюм пыльно-лилового цвета с узкой юбкой чуть ниже колен и коротким пиджаком, который дополняла легкая розовая блузка. На руках короткие белые перчатки. К лацкану пиджака была приколота брошка в виде цветка. На ногах черные туфельки на высоких каблуках, а в руках крохотная сумочка из черной лакированной кожи.

— Готова? — улыбнулась Лима, бросив на меня короткий взгляд.

— Ага, — отозвалась я, оттягивая полы пиджака в стремлении хоть немного разгладить складки на нем.

Рядом с такой красавицей я чувствовала себя бедной родственницей. Отчасти так оно и было, поскольку у меня ничего не имелось, кроме небольшой суммы в кармане.

— У нас есть всего час перед работой, но думаю, мы все успеем.

Сегодня установилась гораздо более приятная погода. Яркое солнышко и безоблачное небо обещали хороший день. Ветра не было. Над головой с громким чириканьем летали птицы. На булыжной мостовой кое-где виднелись лужи, но они не портили общего впечатления.

Лавку Честеров мы заметили издалека. Еще бы, огромная вывеска ярко-желтого цвета с выведенной большими красными буквами надписью «Здесь есть все и только для вас!», мгновенно привлекала к себе внимание. Правда, при ближайшем рассмотрении она оказалась потрескавшейся и немного облезлой, но ничего страшного.

— Помнишь, что я тебе говорила? — шепнула Лима, когда мы подошли ближе.

— Торговаться и еще раз торговаться.

— Именно, — произнесла она, вешая сумочку на изгиб локтя, и первая шагнула в магазин.

Ни за что не взялась бы оценить размер торгового зала, поскольку внутри было столько всего навалено — именно навалено, — что я даже растерялась. На одной полке лежали бруски земляничного мыла, блестящие упаковки чулок и наборы ароматических свеч. На другой грудой валялись домашние тапочки, салфетки и фарфоровые статуэтки полуголых танцовщиц из Адуманских песков. У входа стояли два манекена, одетые в летние воздушные платья, сверху теплые куртки, шарфы, гетры и шапки, а в руках они держали декоративные сумочки и клатч.

— Лимочка, дорогая, какими судьбами? — громко пропела дородная дама с короткими темными волосами, завитыми мелкими кудряшками.

— Знакомьтесь, наша новая целительница, Миранда, — представила меня Лима. — Она прибыла вечера поздно вечером и хочет сделать покупки.

— Мы всегда рады помочь, — широко улыбнулась продавщица, и ее крохотные голубые глазки алчно блеснули. — Что нужно?

— Начнем с самого необходимого, — ответила я. — Зубная щетка и порошок. Шампунь, гель для душа. Мыло. Набор полотенец. Домашние тапочки.

— Сейчас-сейчас, — засуетилась госпожа Честер. — Билли, дорогой, нужна твоя помощь!

Из-за поворота выглянул довольно крупный бритоголовый парень и смущенно улыбнулся.

— Да, мама.

— Госпожа целительница, смотрите какое мыло. Самый модный аромат этого сезона. Роза и миндаль. Всего каких-то восемьсот руглов.

— Грабеж! — тут же воскликнула Лима.

— Это последний писк моды, — мгновенно парировала женщина.

— Сомневаюсь, — улыбнулась я. — Самый модный аромат этого сезона не имеет к этому мылу никакого отношения. И цена этого бруска максимум восемьдесят руглов.

— Да вы что? — ахнула она, хватаясь за сердце. — Где вы видели такие цены? Двести пятьдесят.

— В уважаемых и честных лавках. Сто руглов.

— Вам продавали контрафакт! А это чистый продукт! Сто пятьдесят!

— Не такой уж чистый. Может, стоит проверить срок годности? Девяносто руглов.

— Что⁈ — Хозяйка лавки побледнела, потом резко покраснела. Я уже начала опасаться, что у нее сердце не выдержит. — Сто! И это моя последняя цена!

— Хорошо, — легко согласилась я, передавая брусок с ароматным мылом Лиме, которая стояла в сторонке, с трудом сдерживая смех. — Продолжим?

Далее следовало сражение за зубную щетку и коробочку с зубным порошком. Судя по цене в полторы тысячи анариев, щетину щетки изготавливали из волоса единорога, а зубной порошок после первого применения должен был сделать зубы не просто белоснежными, а сияющими.

Но после нескольких минут ожесточенного спора, пары капель успокоительных капель в стакане — судя по запаху, успокоительным там было лишь название, остальное очень сильно напоминало довольно крепкий алкогольный напиток, — мы сошли на сумме в девятьсот руглов.

— Я так разорюсь, — делая второй глоток, страдальческим шепотом сообщила госпожа Честер.

Ее сын тут же материализовался рядом и принялся обмахивать матушку пестрым красным веером с нарисованным на нем черным драконом в окружении цветущих деревьев. Хотя она была так же далека от обморока, как и я от фразы «долго и счастливо».

— Сомневаюсь, — улыбнулась я, касаясь одной из сорочек, которые висели на крючке в углу. — Цена?

— Три тысячи и только для вас.

— Тысяча, — покачала я головой, выбирая между лимонно-желтым и карамельно-коричневым.

Судя по бирке, сорочки были безразмерными, что значительно упрощало мне жизнь.

— Это настоящий туриманский шелк! Лучшее качество! Другого такого не найти.

— Это хлопок, — равнодушно отозвалась я. — Причем не самого лучшего качества. И тысяча анариев — максимальная цена.

— Две тысячи, — не сдавалась госпожа Честер.

— Тысяча. И ни тенса больше.

— Это возмутительно!

Я хмыкнула, осмотрелась, взглянула на соседнюю полку и радостно улыбнулась.

— Хорошо, две тысячи. Но плюсом я беру упаковку нижнего белья, — я взяла коробочку с разноцветными трусами и, судя по цифрам на ней, с размером угадала, — те тапочки с помпончиками, расческу и вот тот набор полотенец.

— Да, — с готовностью кивнула она, радуясь сделке, и тут же осеклась: — То есть я хотела сказать нет! Нет!

— Поздно, вы уже согласились, — ухмыльнулась я, складывая вышеупомянутые вещи на прилавок.

Сорочку выбрала карамельно-коричневую. Мне понравился красивый и достаточно необычный цвет.

Дальнейшие покупки прошли в столь же радостном споре. А вот на костюм пришлось разориться. Он состоял из белой блузки в едва заметную тонкую полосочку, бархатного жилета оттенка красного дерева, украшенного золочеными пуговицами, и свободной юбки чуть ниже колен приятного шоколадного цвета. Мало того, что материал был отличный, прошитый специальной магической нитью для устойчивости к стираниям и загрязнениям, так еще и размер мне подошел. Одним словом, идеальная вещь, в которой я очень нуждалась.

— Двенадцать тысяч анариев! — широко улыбаясь, заявила госпожа Честер.

Почти треть всех моих денег. И ведь костюм стоил этих денег… почти.

— Десять.

— Двенадцать.

— Десять.

— Двенадцать! Не уступлю. Этот костюм на вес золота. Редчайшая драгоценность.

— Не сомневаюсь, — кивнула я, а потом поинтересовалась: — И сколько он у вас висит?

Госпожа Честер тут же задумалась, догадавшись, на что я намекаю. Ее крохотные глазки стали еще меньше. Зато ее сын не отличался такой сообразительностью и тут же выдал мать с потрохами:

— Третий год уже.

За что и получил легкий подзатыльник.

— Займись делом, Билли! — прорычала она.

Тот обиженно засопел, надул губы и пробормотал:

— Да, мама.

Парень отошел за угол, а мы с госпожой Честер застыли друг напротив друга.

— Почти три года. Длительный срок. Насколько мне известно, проходимость у вас тут низкая, новеньких почти нет. А костюм имеет размер. Найти еще кого-то, кому он подойдет, будет сложно. Неужели вы хотите упустить возможность продать его? За десять тысяч анариев.

— Умеете вы торговаться, госпожа Миранда, — уважительно протянула госпожа Честер. — Хорошо, будь по-вашему. Десять тысяч анариев. Продано. Билли!

Парень тут же выглянул из-за угла.

— Да, мама.

— Упакуй нашей новой целительнице все покупки. Доставишь ей все сегодня в обед.

— Меня, скорее всего не будет, — неуверенно проговорила я, покосившись на Лиму, которая изучала кружевное бюстье у окна.

— Вещи оставят у двери. У нас нет воров.

«Ну хоть какой-то плюс во всем этом».

Пришла пора рассчитываться. С какой болью я передавала купюры в алчные руки госпожи Честер, не передать словами. Однако что поделать, жить-то надо. И желательно удобно. Оставалось надеяться, что уцелевших после визита в магазин девяти тысяч анариев хватит на продукты и на другие мелкие покупки.

К нам подошла Лима.

— Миранда, прости, но мне пора бежать. Господин Форест ненавидит, когда опаздывают. Ты сама доберешься до лечебницы? Тут недалеко.

— Да. Спасибо.

Прежде чем уйти, я не удержалась и купила еще легкий тюль приятного нежно-лимонного цвета. Он был коротким, воздушный, с зубчатым краем. Госпожа Форест так радовалась большой выручке, что даже не стала торговаться.

— Отдам за шестьсот руглов, — сообщила она, и я согласилась.

Итоговая сумма уменьшилась.

Убрав деньги в карман, я вышла на улицу. Погода стала еще лучше. Солнце светило так, что грозило ослепить прохожих, и унылый городок из камня выглядел уже не таким серым и грустным. Глубоко вздохнув, я зашагала дальше по улице.

Прогулка получилась короткой и довольно интересной. Потому что по пути мне встретилось минимум пять человек. При виде меня они застывали на мгновение, а после замедляли шаг, бросая в мою сторону любопытные взгляды. Я все ждала, что кто-нибудь поздоровается, но все молчали, лишь смотрели и шептались.

Ну и ладно. Зато по пути я обнаружила булочную, молочную лавку и мясную. Вспомнив о том, что так и не позавтракала, я заглянула в каждую и приобрела бутылку молока, полкругляша колбасы и ароматную булку, очень мягкую и теплую.

И снова меня провожали любопытными взглядами, настороженно улыбались мне и желали доброго утра, но не задавали ни единого вопроса.

«Интересно…».

Вскоре показалась лечебница. Здание, в котором она располагалась, мало чем отличалось от остальных: каменное, двухэтажное, с небольшими окнами и старым, давно нуждавшемся в покраске, крыльцом. Над ним висела табличка с надписью 'Лечебница. Форт 33’на белом фоне.

Мое новое рабочее место, по крайней мере, на следующие два года.