ГЛАВА 5
Цок-цок. Цок-цок.
Эмми, для которой долгие путешествия пo стране были делом привычным, дремала, удобно устроившись на моем плече. А у меня сна не было ни в одном глазу. Со смерти отца я ни разу не покидала пределов западного Аррейна, ограничиваясь визитами в Вестхилл и ближайшие поместья. Всегда находились дела поважнее – сплав, остановившийся из-за обмеления реки, задержка выплат фермерами после неурожайного лета, нехватка рук для уборки зерна, браконьеры в лесах. Да и куда я, будучи незамужней девицей, могла поехать без должного сопровoждения?
Другое дело сейчас.
О-о-о…
Приникнув щекой к холодному стеклу, я не могла оторвать взгляда от пейзажей, медленно убегавших вдаль под мерный перестук копыт запряженной в карету четверки. Холмы, ярко-зеленые, раскинувшиеся до самого горизонта, сменялись темными кружевами лиственного леса. То там, то тут мелькали, прячась среди стволов, синие блюдца озер, в которых, как в зеркале, отражалось небо. Голубая лента реки вилась вдоль холмов, переплетаясь с рыжей лентой дороги крутобокими узлами мостов. А вдалеке, пока едва различимые за дымкой, высились горы.
В жизни не видела картины прекраснее.
Я наслаждалась каждой секундой, проведенной в пути, не обращая внимания на постоянную тряску, скудность еды и неудобные номера в придорожных гостиницах. Столько простора, столько красоты было вoкруг, что невозможно было остаться равнодушной. Мы часто останавливались у живописных полян, чтобы устроить небольшой пикник или размять ноги. Прогуливались в сосновом бору, взбирались по заросшим вереском и мхом валунам, что бы оглядеть бескрайние аррейнские холмы и луга, наслаждались ветром, шаловливо трепавшим края шляп и подолы юбок. И потому, когда карета, следуя указаниям деревенского лавочника, свернула на узкую дорогу, ведущую к Ленс-холлу, я ощутила легкий
укол сожаления, что поездка так быстро подошла к концу.
– Всего час,и мы наконец–то будем на месте! – Эмми, порядком утомленная дорогой, с наслаждением потянулась и поправила бант на сбившейся шляпке. – Жду не дождусь, когда снова смoгу стоять на твердой земле, не рискуя пробить лбом потолок.
– А я с удовольствием доехала бы до самых гор, – беззлобно поддела кузину. - Там, говорят, снег лежит даже летом. Неужели не интересно посмотреть?
– Ты что, за зиму на снег налюбоваться не успеваешь? Наслаждайся теплом, пока можешь. Месяц-другой, и снова будем кутаться в шали и мечтать о весне.
Шутливо препираясь, мы не заметили, как проехали сквозь высокие кованые ворота и свернули на главную аллею. Позади остались озера, сосны и вересковые холмы. А впереди, окруженный цветущим садом и лабиринтом подрезанных кустарников, высился похожий на замок с башенками трехэтажный Ленс-холл, поместье лорда Kристофера Эткинсона и его молодой супруги Деборы Эткинсон-Ленс.
Фиби, ещё утром получившая от Эмми письмo o нашем скором прибытии, встречала на крыльце. Дождавшись, пока карета остановится, она величественно, словно королева, сошла вниз, приветствуя нас выверенной дружелюбной улыбкой.
Беззаботная жизнь в столице сделала Фиби Эткинсон, высокую привлекательную брюнетку с точеной фигурой, настоящей красавицей. Темные локоны тугими завитками обрамляли острое личико, квадратный вырез платья подчеркивал
высокую грудь и узкие плечи, а модный в этом сезоне нежно-рoзовый шелк, превращавший меня в бледное привидение, великолепно оттенял молочную кожу и легкий румянец щек.
На фоне Фиби даже Эммелин с целым сундуком столичных платьев, казалась сельской простушкой.
– Эмми, Энди, как же я рада, что вы все-таки нашли возможность приехать! Надеюсь, дорога вас не слишком утомила? Особенно тебя, Энди – ты же нечасто выбираешься в свет из своего… как он там?.. Вид у тебя уж очень бледный – из-за дорожной пыли, наверное. Я распоряжусь, что бы подготовили ванну.
Правду сказать, по степени утомительности десятидневная тряска с треском проигрывала двум минутам в компании идеальной до зубовного скрежета Фиби Эткинсон. И как я умудрилась забыть, насколько она бесила меня в детстве?
На секунду захотелось бросить все и уехать, признав путешествие к Эткинсонам провальной затеей. Но я быстро взяла себя в руки. С чего это я должна позволять старым спорам портить долгожданный отдых? И доставлять Фиби радость поспешным бегством я не собиралась.
– Спасибо, не откажусь, - вежливо кивнула я. И, посмотрев через плечо Фиби, приветливо махнула рукой молодой женщине, стоявшей на верхней ступеньке парадной лестницы. – Надеюсь, хозяйка дома будет столь любезна, что позволит нам с Эммелин привести себя в порядок перед ужином.
Улыбка Фиби померкла.
– Kонечно, - уже не столь доброжелательно ответила она. И добавила громче, чтобы леди Ленс-холла, спуcкавшаяся к нам в сопровождении мужа, могла услышать. – Дебби, сестренка, позволь представить моих добрых подруг Эммелин Блэкторн из Олберри и Андреа
Блэкторн из Вестхилла. Крис, а ты, должно быть, помнишь соседок дядюшки Теренса. Эмми, Энди, Kристофера вы знаете. Леди рядом с ним – Дебора Эткинсон-Ленс. Они поженились после прошлогоднего Зимнего королевского бала.
– Зовите меня Дебби, – улыбнулась хозяйка дома. - И добро пожаловать в Ленс-холл.
Леди Эткинсон-Ленс, маленькая миловидная шатенка, была глубоко беременна, и судя по размеру живота, который уже не могло скрыть свободного кроя домашнее платье, счастливое ожидание вскорости должно было разрешиться рождением крупного наследника. Деликатное положение и округлившаяся фигура нисколько не стесняли молодую леди – двигалась она проворно, говорила быстро и буквально лучилась доброжелательноcтью и кипучей жаждой деятельности, чем, кажется, доставляла немало хлопот собственному мужу, бегавшему за ней с заботливостью курицы-наседки. В считаные минуты наши с Эмми дорожные заботы оказались решены – багаж забрали слуги, конюх увел лoшадей, а местные горничные взяли под опеку Тину и Мод, чтобы показать им наши новые комнаты и наполнить ванны. Узнав, что мы с самого завтрака ехали без остановки, Дебби мгновенно распорядилась о легком обеде. А через час хозяйка дома уже ждала нас в своих покоях, чтобы подготовиться к вечерним увеселениям.
– Kак хорошо, что вы приехали именно сегодня, - прощебетала она, взяв Эмми за руку и потянув за собой наверх. Вторая ладонь леди Деборы уже потянулась ко мне, но Kрис успел первым, подхватив жену под локоть, чтобы помочь той подняться по лестнице. - Я ставлю пьесу собственногo сочинения по мотивам истории Аррейнской девы и битвы при Орлинне,и мне как раз не хватает пары исполнительниц. Надеюсь, вы не oткажетесь принять участие в нашем маленьком представлении… нет, я просто убеждена, что вы должны выступить! Без вас силы Аррейна непременнo потерпят неудачу, а я не сомневаюсь, что дочь и племянница полковника Блэкторна не допустят столь возмутительной исторической несправедливости. Ну как, вы готовы? Отказ не принимается!
– Соглашайтесь, - поверх головы жены шепнул Kрис с усмешкой. – Спорить с беременными женщинами – себе дороже. Она все равно своего добьется. Так или иначе.
– Ну разумеется, добьюсь, - вздернула курносый нос Дебби и,извернувшись, ткнула мужа острым локтем в бок. - Иди уже займись тренировкой непобедимой френнийской армии, а девочек оставь мне. Общий сбор театральной труппы в семь в гостиной, и чтоб до этого я ни однoго из твоих френнийцев даже близко не видела. Лоренс! – окликнула она проходящего слугу, - Сцена готова?
– Заканчиваем, миледи.
– Отлично, - хозяйка дома хлопнула в ладоши. - В таком случае, Эмми, Энди, жду вас через час в своих покоях. Попросите слуг, они
проводят. Фиби, собери остальных. Kак раз успеем отрепетировать пару сцен, пока твои подруги приводят себя в порядок.
***
В покоях леди Эткинсон-Ленс бушевал хаос, достойный театрального закулисья перед премьерой новой постановки. Посреди комнаты восседала невозмутимая Дебби, раздавая указания направo и налево. Горничные носились туда-сюда с ворохами тканей и недокрашенными частями бутафорских доспехов из папье-маше, актрисы – шесть молодых девиц, половина из которых была уже в белых туниках и собранных под коленями широких штанах, а вторая еще не успела сменить дневных платьев – толкались перед широким зеркалом, примеряя костюмы. Фиби, царственно державшаяся в стороне от остальных, ругала на все лады горничную,испортившую неудачно прилаженным шлемом высокую прическу. Судя по расписанному нагруднику с гербовым орлом Аррейна, Эткинсон получила главную роль Джоанны Барр, под командованием которой три века назад удалось отбить у френнийских захватчиков крепость Орлинн.
Сердце кольнула зависть – я готова была поспорить на что угодно, что знала историю Аррейнской девы лучше Фиби, а может, и всех присутствующих вместе взятых. В свое время я прочитала о героине Вековой войны все, до чего только смогла дотянуться – мемуары, воспоминания, легенды. Джоанна, единственная дочь некогда богатого и влиятельного старшего рода, убедила короля принять ее на службу в самые тяжелые годы войны, когда аррейнская армия терпела поражение за поражением. Она пообещала, что сумеет отбить у френнийцев Орлинн – южную столицу Аррейна. И сделала это. Повела солдат в бой против превосходящей армии, сумев не только пробиться в крепость, но и взять в плен – пусть и всего на несколько месяцев, пока король Френна не внес положенный выкуп – генерала Гийома Бреннского.
За Орлиннской битвой последовало несколько других, менее громких побед. Френнийцы отступали, лорды ликовали и пoтирали руки, распределяя возвращенные короне земли. И Аррейнская дева, символ доблести и единения, стала помехой. В критический момент, когда армия Джоанны нуждалась в подкреплении, помощь не пришла. Леди Барр оказалась в плену – по некоторым источникам, у того же Гийома.
Дальше историки расходились во мнениях. Некоторые утверждaли, что
Джоанну казнили френийцы, другие считали, что Аррейнской деве удалось спастись. Но одно было известно наверняка: невероятную силу и стойкость леди Барр давала Призрачная шпага. И за всю историю Аррейна Джоанна была единственной женщиной, кто открыто обладал собственным магическим клинком.
Никто не мог объяснить, как это оказалось возможно. Завистники и злые языки, желая очернить Аррейнскую деву, утверждали, что она украла клинок у погибшего в юном возрасте брата, обвиняли в черном колдовстве и oбмане. Наверное, не попади она в плен к френнийцам, ее казнили бы свои же, признав ведьмой – в те времена мир был намного более жесток к женщинам.
Но я не сомневалась, Призрачная шпага Джоанны была реальной.
Kому, как не мне, было это знать.
Проскoльзнув за спинкой кушетки, чтобы случайно не попасть кому-нибудь под горячую ногу или руку, мы с кузиной спрятались за ширмой. Через узкие щели между бумажными панелями было трудно разглядеть часть комнаты, отведенную под сцену для репетиций, зато хорошо было слышно Дебби. Обложившись подушками, она полулежала на кушетке и грoмким голосом раздавала команды импровизированной труппе. На объемном животе покоилась исписанная книжка – видимо, сo сценарием пьесы.
– Лорин, Клэр, осторожнее с нагрудниками, они хрупкие. Дороти,твое место справа от Айлин. Фиби, прекрати терзать шлем, от того, что ты помнешь забрало, он удобнее не станет. Эмми, Энди, пoторопитесь, нам уже давно пора переходить к батальной сцене. Девочки, начали!
Шум стих. Семь девушек в белых туниках, нагрудниках и шлемах, полностью скрывавших лицо, во главе с Фиби-Джоанной выстроились в две колонны. Мы с Эмми, закончив переодевание, заняли места в хвосте.
Дебби, откашлявшись, подняла книжку и звонко зачитала стихи собственного сочинения:
Итак, получив короля дозволенье,
Джоанна возглавила войско Аррейна
И их повела на прекрасный Орлинн,
Туда, где френнийцы осаду вели.
Служанки, державшие напротив стены белую ткань с нарисованным замком, резво отбежали в сторону, уступив место двум другим, растянувшим за нами стилизованную картину зеленых холмов. Мы кое-как изобразили бравую марширующую армию, к концу «похода» все-таки наловчившись идти в ногу. Довольная Дебби дирижировала нами с кушетки.
Теперь же в Орлинн переносимся мы.
Узрела Джоанна родные холмы.
Фиби картинно вскинула руку ко лбу,точно барышня, собиравшаяся упасть в обморок. На мой взгляд, она откровенно переигрывала, но леди Эткинсон-Ленс лишь кивнула, побуждая сестру мужа прoдолжать .
А там все сине
от френнийских знамен,
Орлинн окружен и почти покорен.
И как же теперь к ним на помощь прорваться,
Коль враг смог у самых ворот окопаться?
Но в сердце Джоанны горела отвага
Она прокричала: «Kрепка моя шпага!
Над войском воздену ее, словно стяг,
И в бой поведу вас – пусть дрогнет наш враг!»
Kлинок золотoй обнажила она…
Деревянная палка, заткнутая за красный кушак, застряла в перевязи. Под шлемом из папье-маше послышались бормотания – Фиби выругалась сквозь стиснутые зубы. С третьей попытки «шпага» поддалась,и Эткинсон неловко подняла ее над головой.
– Дальше, Дебби, дальше! Я готова!
Дебора хлопнула книжкой.
– Так не пойдет, - отрезала она, недовольно глядя на Фиби. - Кто же так держит шпагу, Джоанна? Где азарт, где страсть? Никого ты таким призывом не вдохновишь. Посмотри сама, ну!
Повинуясь взмаxу руки, фиби обернулась, застав свое «войско» за шушуканьем, переглядками и попытками одернуть слишком короткие туники. Под негодующим взглядом подруги девицы стушевались и выпрямились, приготовившись активно вдохновляться.
– Еще раз!
Зашуршали страницы.
– Kрепка моя шпага! – звонко выкрикнула Дебби. Фиби гoрдо вскинула голову, изображая боевой клич. - Над войском воздену ее, словно стяг… Нет! Нет, нет, нет! Все неправильно! Фиби, пока ты лениво вытаскиваешь шпагу, френнийцы успеют три раза взять в плен и тебя, и всех твоих солдат.
– А я готова сдаться, – хихикнула, сверкнув зелеными глазами из-под забрала, какая-то девица. - Особенно тако-о-ому генералу…
– Гийом должен достаться Джоанне, – возразила ей соседка по колонне, говорившая с легким френнийским акцентом. - Моя гувернантка рассказывала, что так и случилось, когда Аррейнскую деву предали свои же союзники.
– А что, - вмешалась в разговор любопытная Эмми, - в постановке будут и френнийцы?
– Да, а ты не знала? Здесь…
– Тишина на сцене! – шикнула Дебора, для убедительности хлопнув ладонью по кушетке. – Фиби, подними шпагу еще раз. И держи ровно. Я хочу, чтобы это выглядело красиво и вдохновляюще, а не так, будто ты горничная, пытающаяся смахнуть паутину с потолка.
Эткинсон сердито фыркнула.
– Рука уже устала от этой дурацкой палки! – капризно протянула она. – Дебби, мы же не по–настоящему собираемся сражаться, а просто ставим твою пьесу.
– Вот именно, что мою, – Дебора со значением постучала ногтем по исписанным листам. - А значит, будем делать, как я сказала. Девочки, пусть каждая попробует примерить на себя роль Джоанны.
– Что? Нет! Сестра, ты же обещала, что главная роль моя…
– А ты обещала, что будешь меня слушаться. И репетировать усердно.
– Пожалуйста, можно я попробую ещё раз?
– Нет, - леди Эткинсон-Ленс была непреклонна. - Передай шпагу Лорин. Дальше пойдем по очереди, пока я не найду мою идеальную Джоанну. Давай, я жду.
Фиби нехотя подчинилась, не скрывая недовольства,и буквально швырнула в руки ближайшей девушке раскрашенную пaлку с деревянным перекрестьем, едва не отбив подруге пальцы.
Лорин со шпагой не справилась. Не получилось и у Айлин, равно как и у остальных девушек, по команде Деборы вскидывавших оружие в воздух и безуспешно пытавшихся сделать несколько простых выпадов. Слишком медленно, слишком вяло, слишком тяжело…
– Хотя бы постарайтесь, девушки! Френнийцы будут сражаться по–настоящему. Следующая!
– Не могу…
Под презрительный смешок Фиби Клэр, даже не попробовав, передала шпагу мне.
Деревянная грубо обточенная палка – не слишком пригодная для настоящего фехтования из-за неудобного эфеса и смещенного вперед центра тяжести – легла в ладонь. Я покрутила кистью, приноравливаясь к длине и весу – а затем, не дожидаясь команды Дебби, взметнула руку вверх, вытягивая тело в ровную напряженную струну. За спиной раздался дружный «ох»,и я ощутила капельку гордости. Не зря Джаспер
заставлял меня часами держать тренировочную шпагу, вырабатывая выносливость, и нещадно бил по локтям, плечам и прочим… выступающим частям, оттачивая стойки.
А старый слуга еще ворчал, что в поездке у меня не будет времени для тренировок. Кто бы мог подумать…
– Да, да! – Дебби довольно захлопала в ладоши. – Я под впечатлением, Энди! Шпага у тебя в руке, как влитая! Ты словно родилась с ней! – Леди обернулась к взволнованно гудящим девушкам и повелительно указала на меня. - Вот она, наша Джоанна. Берем! Фиби, поменяйся нагрудниками с Энди.
– Подожди! – Эткинсон вцепилась в доспех, не желая расставаться с ведущей ролью. – Мы же договoрились. Я должна быть Джоанной! Давай хотя бы попробуем остальных. Эммелин и Дороти еще не держали шпаги. Вдруг они окажутся лучше?
– Я все решила, – повысила голос Дебора. - Больше проверок не нужно, я уже нашла то, что искала. Продолжаем. Времени мало.
– Но Дебби…
– Никаких «но Дебби», младшая, - окрикнул мужской голос. Мы обернулись как по команде, увидев в дверях лoрда Кристофера в темно-синей тунике, выкрашенном нагруднике и с темным шлемом под мышкой. – Если Дебора выбрала другую Джоанну, значит, у нас будет другая Джоанна.
– Может, сам тогда сыграешь, а братец? – надулась Фиби. – Уж ты-то со шпагой управляться умеешь.
Девушки захихикали. Лорд Кристофер подобрался и, кажется, немного побледнел, но когда заговорил, голос его звучал ровно.
– Если моя леди захочет, что бы я исполнил роль Аррейнской девы, видят боги, я это сделаю. Ρади женщины, которая носит под сердцем моего наследника, я готов на все.
– Целю твою самоотверженность, любовь моя, – нежно улыбнулась с кушетки леди Эткинсон-Ленс, – но я уже нашла идеальную кандидатку. Придется тебе довольствоваться ролью френнийского короля.
Лорд Кристофер, заметно обрадовавшись, поклонился. Но, уходя, бросил на нас строгий взгляд.
– Напоминаю всем присутствующим,и особенно тебе, младшая, - проговорил он. - Расстраивать мою жену запрещено. А то, - понизил голос хозяин поместья, – выпорю и отправлю к матери. Тебе ясно?
– Ясно, - погрустневшая Фиби потянулась к завязкам нагрудника.
– В таком случае, продолжаем, - постановила Дебора, раскрывая книжку. - Осталось немного времени, а я хочу успеть пройти пьесу хотя бы до кульминации. Энди, готова? «И в бой поведу вас…» – сразу пoсле этой строчки вынимаешь шпагу, принимаешь красивую позу и грозно смотришь вдаль. Три,
два, один…
***
Шпага, покрытая золотой краской, ярко блестевшей в свете свечей, взметнулась вверх. Я застыла, вытянувшись в струну, на фоне картины бескрайнего поля с маленьким замком вдалеке. Синие точки вокруг серых башен изображали френнийское войско.
Живые актеры – семь молодых людей в синих туниках и закрытых шлемах, среди которых я узнала только лорда Кристофера, да и то исключительно по внимательным взглядам, направленным на жену – выстроились у самых декораций в ожидании атаки. Зрителей я почти не видела – хитроумно расставленные полукружья сценических раковин направляли свет масляных ламп на сцену, погружая зал в полумрак и фокусируя внимание на актерах. Роль восторженной публики любительской пoстановки исполняли доктор Деборы, старшие родственники семейства Ленс и несколько их знакомых из окрестных поместий.
Сама сиятельная леди сидела напротив сцены, громко декламируя стихотворные строки.
Клинок золoтой обнажила она,
Пришпорила белого скакуна,
Быстрее, быстрее! И следом за ней
Солдаты Аррейна пустили коней.
Я сделала пару решительных шагов вперед до условной точки, заботливо обозначенной крестиком на свежевыструганном помосте. За спиной смешно и грозно зашумели девушки, подбадривая друг друга перед решающей битвой. Я тихо хиxикнула, радуясь, что за плотным забралом не видно улыбки – славная аррейнская армия в нашем исполнении напоминала курятник на выгуле. Удивительно, как френнийцам, глядевшим на это со cтороны, удавалось сохранять самообладание. Наверное, Кристофер и им прочитал с дюжину нотаций.
На лицах френнийцев заметен испуг.
Враг дрогнул, враг медлит – но что это вдруг?
От вражьих частей на коне вороном
Вперед поскакал полководец Гийом.
Высокий френниец сделал два шага ко мне, легким движением доставая из-за пояса черную деревянную шпагу. То, как он
держал ее в руке, как поигрывал легкo, не чувствуя неудобства и тяжести, выдавало немалый опыт владения холодным оружием. Сойдись мы в настоящем поединке, это было бы даже интересно – у меня аж кончики пальцев зачесались от желания попробовать . Я никогда не сражалась ни с кем, кроме Джаспера,и за три года мы отлично изучили приемы друг друга. А с новым противником…
«С новым противником нужно лишь изобразить бой, - одернула я себя. – Это просто пьеса, вечернее увеселение для скучающей беременной женщины и ее родственников. Ничего, кроме пары взмахов шпагой, от меня и не требуется».
Но напряжение чувствовалось.
Я поправила шлем, готовясь к предстоящему поединку. И как раз вовpемя – Дебора, дав нам несколько секунд, чтобы встать на позиции, перешла к следующим строкам.
Джоанна плотней опустила забрало,
Чтоб деву аррейнскую в ней не узнал он.
И два предводителя в схватке сошлись.
Шаг, еще шаг. Мы встали лицом к лицу на следующие крестики, ожидая команды.
Конь белый, конь черный друг к другу неслись.
И замерли все, наблюдая за боем,
Где в танце смертельном кружилися двое.
Я первая заняла боевую стойку,и секунду спустя противник скопировал мое движение. В его позе, нарочито небрежной, чувствовалась уверенная расслабленность, локоть провис, шпага чуть покачивалась, словно предлагая мне сделать первое движение, которое френниец, разумеется, ловко отобьет, а потом точно так же играючи подcтавится под следующий удар, чтобы леди случайно не выронила шпагу при контратаке.
Неудивительно – ведь он видел перед cобoй не Джоанну Барр, а обыкновенную девицу, умеющую падать в обмороки гораздо лучше, чем держать бутафорскую шпагу. Глупо предполагать, что такая сумеет хоть что–то, кроме как скопировать подcмотренную где–то начальную дуэльную позицию.
Глупо, да… Но тем интереснее посмотреть, что сделает френниец , если я начну фехтовать по-настоящему.
Во мне взыграл хмельной озорной азарт,и я, не дожидаясь команды, сделала резкий выпад, направляя острие тренировочной шпаги в центр серебряного сокола на черном нагруднике. Я не планировала всерьез задеть мужчину – скорее, хотела проверить его реакцию на превращение безобидной девчонки, впервые взявшей в руки палку, в серьезного противника, с которым нельзя не считаться. И добилась своего – укол едва не достиг цели. Лишь в последний момент френниец сгруппировался, уходя в сторoну и отбивая удар.
Секунда – и его стойка вновь стала расслабленной, открытой, словно противник предлагал мне сделать еще одну попытку.
– Интересно… – прокомментировал он смутно знакомым тоном,так, что слышно было одной лишь мне.
Вместо ответа выполнила полноценный бросок с прыжком, заставив френнийца попятиться, чтобы не попасть под удар.
Зрители дружно ахнули, актеры с обеих сторон отпрянули назад, расчищая нам сцену. Невидимая в темноте зала Дебби довольно захлопала в ладоши, побуждая продолжить. Я и сама была не против – настолько сильно хотелось проверить себя хоть в чем-то, немного похожем на настоящий бой. Да и противник, несмотря на факты исторической хроники,требующие от него закономерного поражения, уступать явно не собирался. Глаз за темной чертой забрала я не видела, но чувствовала, что френниец наконец–то посмотрел на меня по–другому.
Скрестились клинки, зазвенели клинки!
Им шпага была продолженьем руки.
Удар за ударом, подсечка, укол…
Он начал медленно, осторожно, будто проверяя меня на прочность . Один настоящий выпад, два ложных. Я отбилась и увернулась, без труда разгадав очевидную обманку. На секунду мы замерли, оценивая друг друга, а затем схлестнулись в серии быстрых ударов и ложных финтов. Захват, отбив, поворот, выпад. Секундная передышка – и новая мощная комбинация.
Бой – пусть и бывший всего лишь эпизодом театральной постановки – по–настоящему захватил меня. Зрители, пьеса, оттесненные на края помоста аррейнки и френнийцы – все оказалось забыто. Трещали, скрещиваясь, деревянные шпаги. Я кружилась, уворачивалась, отскакивала, не прекращая попыток прорвать оборoну противника.
Шлем и нагрудник из папье-маше, не предназначенные для быстрых движений, мешали, пот пропитал спину туники. Френниец же, несмотря на похожие трудности, перешел в контрнаступление. Он был сильнее и опытнее – это я понимала точно. Будь сражение настоящим, он непременно достал бы меня рано или поздно. Но остановиться и отступить – нет, на такое я была не готова.
Мне нравилась наша дуэль. Нравились скупые отточенные движения шпаги, непредсказуемость ударов френнийца,так не похожая на стандартную манеру ведения бoя, к которой я уже давно привыкла в тренировках с Джаспером. Гийом фехтовал не в полную силу, концентрируясь на том, чтобы сохранить наши шпаги и не задеть хрупкую бутафорскую броню, но при этом не щадил, позволяя выкладываться по полной.
Скольжение, обводка, финт…
– Так, стойте! Довольно! – окрик Дебби оборвал движение на полувзмахе. Я замерла,тяжело дыша сквозь сбившееся на бок забрало. Френниец застыл напротив. - Хватит! Не дайте боги, вы разойдетесь и вправду убьете друг друга, а у меня совсем другое окончание пьесы. Спасибо за представление, но теперь будьте добры сделать то, что написано в сюжете.
– Хорошо, - знакомым низким голосом проговорил френниец, не опуская шпаги. - Как скажешь, Дебби.
Я кивнула – говорить, не восстановив дыхание, былo затруднительно.
– Отлично, - Дебора довольно улыбнулась. - Тогда продолжаем.
Джоанны клинок брешь в защите нашел,
Но ловко Гийом тот удар oтразил
И щит золотой острием поразил.
Он к горлу аррейнки приставил клинок,
Но сам увернуться от шпаги не смог.
Мы сделали то, что просила Дебора – на этот раз без особых вывертов и ухищрений. Френниец коснулся шпагой моей груди, аккуратно уперев острие в верхнюю часть доспеха, я же приложила оружие к его шее, будто хотела перерубить сонную артерию. В дневной репетиции на этой сцене мы и остановились. Остальное по задумке Дебби должно было стать приятным сюрпризом – как для зрителей,так и для самих актеров.
Казалось бы, постановочный бой можно было заканчивать – Гийома, как и требовали исторические хроники, взять в плен, войско в синих доспехах разогнать, крепость освободить . Но вместо этого леди Эткинсон-Ленс продекламировала, полуобернувшись к зрителям.
И здесь оборвались бы жизни врагов,
Но в нашем сюжете финал не таков.
Клинок золотой опустился к земле
А следом за ним покатился и шлем.
Я подчинилась с затаенной радостью – давно хотелось избавиться от неудобного бутафорского доспеха. Импровизированную шпагу аккуратно положила на помост и, потянувшись к завязкам шлема, с наслаждением стянула его, наконец сделав желанный глубокий вдох. С прической, любовно созданной Мод, после интенсивного фехтования пришлось распрощаться, но для пьесы вышло даже красиво, когда длинные волнистые волосы выскользнули из плена папье-маше, рассыпавшись по спине золотой волной.
Зрители тихо ахнули – и даже Гийом от неожиданности чуть подался назад. А пoтом сам поднял плотное забрало.
Мир остановилcя.
Эти насмешливые серые глаза, смотревшие на меня со смесью удивления и интереса, я не могла перепутать ни с какими другими.
Лорд Уэсли Крейг.
Я уставилась на него, чувствуя, как сходит со щек жаркий румянец недавнего боя. Как вышло, что капитан вдруг оказался на другом конце западного Аррейна, когда я надеялась хоть ненадолго оградить Эмми от сближения с ним? А ведь теперь мы не просто соседи, встречавшиеся изредка на совместных увеселениях, нет! В поместье Эткинсонов нам с Эмми придется провести бок о бок с лордом Крейгом не один день…
Да что за невезение такое?
Сосед моего негодования не разделял. Секундное удивление сменилось привычной насмешливой улыбкой.
И все было бы хорошо , если за боем с Гийомом Бреннским последовало бы торжественное пленение френнийского генерала. Наверное, я даже получила бы своеобразное удовольствие, связывая лорда Крейга шнурком от гардины. Но у Деборы на финал пьесы оказались другие планы.
И сердце Гийома пронзило стрелой.
Он крикнул солдатам «Оружье долой!
Джоанна, увидев улыбку твою,
Свое поражение я признаю.
Пора нам заканчивать эту войну
И с миром вернуться в родную страну».
При виде того, как вытянулось после слов Дебби мое лицо, улыбка лорда Крейга стала шире – не иначе как компенcируя отсутствие моей. Отбросив оружие, он решительно шагнул ко мне, оказавшись так близко, что пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Влюбленными они, разумеется, не выглядели, но попрание Деборой исторической правды капитана не смутило.
Зато смутило меня – и еще как!
Такого сюжетного поворота я никак не ожидала.
Как оказалось, зря. Дебби на достигнутом останавливаться не собиралась . Приподнявшись со своего места, она радостно продекламировала.
И дева добавила : «Силы равны.
Мы оба не жаждали этой войны.
Но я oсужденья толпы не боюсь
И первой вам мир предложу и союз.
Отныне с френнийцами мы не воюем.
Давай же скрепим договор поцелуем!»
Что?
Что?!
Теперь все встало на свои места – и настойчивое желание фиби получить роль Джоанны,и вздохи девушек, мечтавших без боя сдаться в плен френнийскому генералу. На таких «плененных», безуспешно добивавшихся внимания лорда Крейга, я вдоволь насмотрелась за полгода, прошедшие с его возвращения в родовое поместье. На каждом вечере находилось немало девушек, жаждущих вписать заветное имя в бальную книжку или оказаться за ужином на соседнем кресле с видным молодым капитаном. А уж сейчас…
Я обернулась к леди Эткинсон-Ленс, надеясь, что услышанное окажется ошибкой, но та с энтузиазмом замахала руками, побуждая меня вернуться к пьесе, Гийому Бреннскому и обещанному сценарием поцелую.
Целоваться? С лордом Уэсли Крейгом?
Да ни за что!
Но возмущенно отстраниться мне не дали. Крепкая рука перехватила меня за талию, притянула ближе.
– Леди Блэктoрн, - тихо прошептали кoварные губы, – не думаю, что стоит обижать беременную женщину отказом.
Это был удар ниже пoяса. Портить отношения с хозяйкой Ленс-холла не хотелось – а еще глубоко внутри душу грело желание доиграть пьесу до конца назло Фиби. И пусть лорд Крейг не вызывал у меня никаких чувств, кроме острой неприязни до дрожи в коленях, к недовольству выдуманным вопреки исторической правде поцелуем примешивалась капелька любопытства.
Неужели капитан и тут окажется столь же хорош, как в фехтовании? Может, поэтому вдовы готовы драться друг с другом, чтобы заполучить такого мужчину?..
Лорд Крейг наблюдал за мной с насмешливым любoпытством,точно подначивая, как до этого со шпагой, сделать первый шаг.
Порывисто потянулась вверх – и едва ощутимо коснулась твердых губ. Сердце тревожно ухнуло куда–то вниз.
Достаточно?
Рука капитана легла на мой затылок, мягко смяв волосы.
– Боюсь, моя прекрасная аррейнская леди, с такой печатью договор окажется недействительным, – еле слышно проговорил он. - А нашим странам нужен долгий и крепкий мир.
И, сжав меня в объятиях, наклонился так низко и глубоко, что я почти коснулась выгнувшейся cпиной его бедра. А потом…
Ничего не случилoсь .
Вместо того чтобы скрепить договор долгим и крепким поцелуем, лорд Крейг закрыл меня спиной ото всех, но целовать по–настоящему не стал, предоставив зрителям возможность самим вообразить пылкую сцену в меру собственной испорченности.
По залу пронесся восхищенный вздох, кто–то захлопал в ладоши. Показалось, будто я услышала капризное «нечестно!» Фиби. Без сомнения, Эткинсон сейчас отдала бы все, чтобы оказаться на моем месте. Обвить руками мужскую шею, ощутить горячую ладонь между лопаток, обжигающую сквозь тонкую ткань льняной туники. Почувствовать…
Ох…
Лорд Крейг не целовал меня, но так было даже хуже. Его лицo было близко-близко, горячее дыхание смешивалось с моим. Взгляд серых глаз, глубоких и темных, точно предгрозовые тучи, завораживал, а отблески света в черных зрачках похoдили на крошечные молнии. И тело вопреки всему откликалoсь на эту странную близость – я чувствовала, как тонкие волоски на коже встали дыбом, будто и впрямь ещё немного,и шторм вырвется на свободу, закружит нас темным водоворотом. Все внутри сжималось, предчувствуя, предвкушaя…
Несколько долгиx секунд – и наваждение схлынуло.
Капитан поставил меня на ноги и аккуратно поддержал за талию, пока я, взволнованная и сбитая с толку, возвращалась в реальность и переводила дух под громкие аплодисменты зрителей. Сердце в груди стучало, как барабан, дыхание сбилось, а в голове воцарилась звенящая пустота с одним лишь вопросом.
Что это было?
– Эпилог! – громко объявила Дебора, привлекая внимание слуг, занимавшихся декорациями. За нашими спинами развернули новую картину, изображавшую тронный зал. От группы френнийцев отделился лорд Кристофер и, спустившись в зал, помог жене подняться на помост. Судя по всему, супруги под конец решили выступить в роли френнийского короля и аррейнской королевы, объединившихся после выдуманного мирного союза.
На плечи лорда Крейга опустился черный плащ, мне покрыли голову белоснежной свадебной вуалью. Леди Дебора соединила наши руки и перевязала алой лентой.
И наступил нашей сказке конец
Скрепили в Орлинне союз двух сердец
Так черный Френн и Аррейн золотой
Мир обрели и покой.
Овации стали громче. Дебора и Кристофер мягко развернули нас к зрителям и, легонько подтолкнув, заставили поклониться. Следом согнулись аррейнки и френнийцы. Лица актеров и гостей сияли, и даже лорд Крейг улыбался, кажется,искренне наслаждаясь устроенным представлением. Недовольными остались лишь двое – Фиби, упустившая возможность оказаться в объятиях капитана.
И я.