Глава 34

Самой большой преградой в их путешествии оказался язык. Эрик не понимал ни слова из того, что говорил Алар. А из языка Эрика малыш знал буквально несколько десятков слов и произносил их настолько смешно коверкая и ставя ударения в самых неожиданных местах, что Эрик не всегда сразу догадывался, о чём именно говорил его маленький спутник.

Тем не менее, там, где они познакомились, оставаться они не стали: поняли опасность и без слов. Эрику в целом было всё равно, куда идти, а Алар уверенно потянул его направо. Опасаясь, что обиженные хулиганы нажалуются взрослым, они дружно и торопливо, периодически переходя на бег трусцой, зашагали рядом. Неизвестно, пытались ли догнать беглецов, но около часа они двигались по тянущемуся вдоль берега лесу, периодически натыкаясь на тропинки и старательно обходя их.

Наконец оба выдохлись, а Эрик, мучимый голодом и вновь навалившейся жаждой, чувствовал себя просто отвратительно: по лицу струился пот, рубаха в районе груди и спины промокла, а дыхание стало совсем сиплым и частым. От непривычной влажности часто накатывала дурнота, и он первым рухнул на красноватую высохшую землю под одним из кустов. Алар устроился рядом, и юнга с удивлением заметил, что малыш почти не запыхался, а одежда его, хоть и стояла колом от купания в солёной воде, оставалась сухой, без следов пота.

Они сидели молча, и, отдышавшись, Эрик начал с любопытством поглядывать на маленького спутника. Мальчик улыбнулся, и на загорелом лице его зубы показались сахарно белыми. Некоторое время они так и переглядывались, чувствуя некоторую неловкость. Потом малыш коснулся своей груди и повторил:

— Джанг Алар, — и вопросительно уставился на Эрика.

Некоторое время юнга размышлял пытаясь понять, что хочет спутник. Потом сообразил. Он приветливо кивнул и, копируя жест Алара, приложил руку к груди и произнёс:

— Барон Эрик фон Герберт, — получилось неожиданно длинно, и мальчишка вопросительно уставился на Эрика, неловко пытаясь повторить и сильно выделяя букву «Р».

— Пар-рон Эйр-рик он Гейр-реперт…

— Барон Герберт, — поправил его Эрик.

Некоторое время Алан повторял за ним, пока не научился выговаривать достаточно понятно. Потом указал рукой куда-то в ту сторону, куда они до сих пор шли и, постучав себя в грудь пальцами, сообщил:

— Джалир… Алар, — он опять указал на себя, затем указал направление и повторил: — Джалир, — и, очевидно, чтобы до спутника точно дошло, отчетливо повторил: — Алар Джалир. Потом, видя, что Эрик смотрит на него с недоумением и трясёт головой, мальчик вздохнул и начал чертить в рассыпающейся красноватой земле какие-то фигуры.

Эрик наблюдал внимательно, как тоненький смуглый палец провёл полукругом нарочито неровную линию, а потом в центре этого полукруга нарисовал что-то похожее на миндальный орех. Затем указав на себя и повторив:

— Алар… — мальчик ткнул в эту самую миндалину.

Эрик тупо разглядывал рисунок, не понимая, что к чему, когда малыш начал торопливо ставить возле миндалины коротенькие чёрточки и затем, махнув в сторону прибрежной полосы, снова пояснил:

— Алар… — и указал на миндалину.

Наконец до Эрика дошло! Мальчишка объяснял, что оказался здесь после того, как сгорело его судно! Чёрточки — это и были те самые баркасы, которые нападали на длинное судно.

Обрадовавшись, что они понимают друг друга, Эрик нарисовал в стороне от миндалины своё судно, сделав его прилично крупнее, и, потыкав пальцем, объяснил:

— Неустрашимый!

Дальше оказалось проще. Неровная линия полукруга — береговая линия бухты. Алар продлил её куда-то далеко вправо и там, поставив в пыли кругляшок, обозначил цель своего путешествия:

— Джалир! — И жестами снова пояснил: — Алар… Джалир.

Надо ли ему самому было в этот самый Джалир, Эрик не представлял. Но и особого выбора данная ситуация не давала. Смуглый малыш был вполне дружелюбен, а местные темнокожие пугали юнгу своим непривычным видом. Потому, тяжело вздохнув, он потыкал себя пальцев в грудь и сообщил:

— Эрик идёт в Джалир.

Казалось, что такая простая фраза снова вызвала недоумение у Алара. Он озадаченно посмотрел на юнгу, потом осторожно, как будто боясь сделать спутнику больно, дотронулся до груди барона и уточнил:

— Эрик?

— Эрик, — утвердительно кивнул юнга и, сообразив, что именно смущает малыша, повторил: — Барон Эрик фон Герберт, — а потом вновь ткнул себя пальцев в грудь: — Эрик! Эрик идёт в Джалир.

Мальчишка вскочил и сделав несколько шагов в сторону повернулся и уточнил:

— Ий-дёт?

— Идёт, — подтвердил Эрик.

После этого беседа, как ни странно, пошла немного легче. Каждый из них понял, что здесь, в окрестностях, у второго нет друзей и знакомых, что эта земля чужая им обоим и что сейчас их объединила общая цель — Джалир.

Через пару часов Эрик почувствовал себя совсем плохо: кружилась голова, сосущее чувство голода скручивало желудок тугим узлом, а от укусов насекомых распухли не только шея и лицо, но и запястья рук и щиколотки ног. Выше щиколоток тело защищалось плотными парусиновыми штанами. Но бесконечное почёсывание зудящих мест тормозило из в пути.

При этом малыш Алар чувствовал себя в этой местности явно уютнее, чем Эрик. Где-то часа через три пути он нашёл невысокий раскидистый куст, с которого каждый из путешественников смог собрать по паре горстей мягких сладковатых ягод. Вообще на деревьях то тут, то там встречались плоды разных форм и цветов, но Алар обходил их равнодушно. Однажды, когда Эрик показал ему на дерево, увешанное чем-то вроде недозрелых персиков, устроил целое представление, показывая, что есть их нельзя, так как плоды ядовиты. Он хрипел, хватался за горло и падал, объясняя, что от такого угощения можно и умереть. Эрику пришлось смириться и идти дальше, не обращая внимания на голод.

Сложно сказать, сколько мальчишки за это врем, но держаться они старались береговой линии, обойдя по широкой дуге новую встреченную деревеньку с такими же домами без окон, как видел юнга ранее. Ближе к сумеркам братья по несчастью вымотались и привалы устраивали все чаще и чаще. Один из этих привалов, устроенный примерно через полторы мили после второй деревни, закончился совершенно феерически.

В этот раз они остановились у ручья, и Эрик, жадно глотая воду, с тоской подумал о том, что у него нет с собой даже фляги. Он нагнулся, чтобы плеснуть воды в лицо, немного охладиться и смыть пот, разъедающий укусы, как вдруг что-то сильным толчком в спину снесло его в воду. Он услышал испуганный вскрик Алара, а по нему самому, сидящему в прохладной воде, бешено скакал Арт, скуля и повизгивая от счастья и яростно щекоча языком щеки, грудь, лицо хозяина и любое другое место, куда мог дотянуться.

Арт был самым близким для него существом в этом мире. И с самого полудня, очнувшись на пляже, Эрик категорически запрещал себе думать о собаке, старательно гася в себе любые воспоминания и мысли о псе. Пожалуй, инстинктивно он понимал, что Арт погиб. Но думать об этом не мог, опасаясь не просто сорваться в истерику, а полностью потерять смысл выживания.

Сейчас, сидя на осклизлых камнях прямо в ручье, Эрик от души рыдал, обнимая мокрого и грязного пса. А тот скулил и никак не мог успокоиться, жалуясь на пережитый страх одиночества.

Малыш Алар, который уже сообразил, что пёс не несёт опасности, с некоторым боязливым интересом следил, как в воде обнимаются грязная собака и её неуклюжий хозяин. Алар утешал себя тем, что даже такое сопровождение лучше, чем путь до Джалира в одиночестве. Кроме того, бледный попутчик казался добрым и сильным, а собака сможет их охранять. Так что, хвала Всесильному Абангу, всё в этом мире происходит к лучшему. Главное — добраться до дома.

Уже там, дома, отец обязательно разберётся, откуда презренные генги узнали о маршруте и кто стоял за нападением на галеру. По чьей вине погиб Рагол, его родной старший брат? Кто подсыпал яд охране и сопровождающим?

Братья не были близки: слишком велика оказалась разница в возрасте. Рагол был старше на целых двенадцать лет и уже давно имел собственный харим. Пересекались братья нечасто. Но в этот раз матушка уговорила старшего взять Алара с собой. Плавание было недолгим и очень интересным. Галера наследника почти каждую ночь приставала к берегу в одном из портов, и брат уходил повидаться с местными управляющими. А затем на судно доставляли всякие вкусности и дары, и начинался небольшой пир. Приходили местные поэты и певцы, собирались философы и учёные, звучали интересные разговоры. Алар сидел рядом с братом и чувствовал себя совсем взрослым!

Страшное случилось, когда возвращались домой, и до Джалира оставалось всего пять-шесть дней пути. Когда у ног Рагола, корчась и пытаясь разодрать собственное горло, упал капитан охраны. Когда дико завизжала любимая наложница Миледжа. А Алар, любовавшийся с борта галеры на проплывающие мимо берега, увидел стремительно несущиеся к их судну баркасы генге…

Рагол молча схватил его за запястье так крепко, что Алар вскрикнул от боли, утащил младшего в каюту, торопливо вытряхнул из сундука сложенные там покрывала и халаты и молча помог Алару забраться внутрь, кинув сверху какую-то тряпку. Брат молчал, тяжело и яростно дышал, на шее у него вздувались вены. И перепуганный Алар не осмелился что-то спрашивать. Затем хлопнула дверь, а потом даже сквозь душную ткань стали слышны звуки резни на палубе…

Алар рос в сложных условиях харима, но точно знал одно: теперь он, Алар, старший сын и истинный наследник отца.