Глава 15. Катя
Юра занес спящего Мишу в квартиру. Я плелась следом. Совсем не было сил. Чувствовала себя такой опустошенной, такой униженной. Медленно снимала куртку. Все тело ломало. Была разбита на тысячи осколков и каждый из них изнывал от боли.
Пока копалась в прихожей, Юра успел вернуться из комнаты Миши.
— Уложил, — прошептал он, — ты сними с него одежду минут через десять, а то сейчас разбудим.
Я прислонилась к шкафу. Подняла на Юру тяжелый взгляд.
— Спасибо тебе. За все, — повторила в очередной раз.
— Не за что, Катя, — ответил сосед. Его голос сквозил теплотой и сожалением. — Ты справишься сама?
— Да, конечно. Не переживай за меня, — старалась произнести это уверенно.
— Я позвоню, — сказал Юра и вышел из квартиры.
Закрыла за ним дверь и прошла в комнату сына. Присела на краешек дивана. Стала осторожно снимать с Миши одежду.
Делала все на автомате. Перед потупленным взором мелькали обрывки сегодняшнего дня. Подсознание вновь и вновь прогоняло передо мной мучительные картинки. Заставляло свыкнуться с новыми обстоятельствами.
Не могла больше ничего чувствовать. Превратилась в комок натянувшихся нервов и нескончаемой, непреодолимой боли.
Укрыла Мишу одеяльцем. Опустилась на диван прямо в одежде. Крепко обняла сына, ища рядом с ним успокоения. Закрыла глаза.
Резко подскочила утром. Сердце бешено колотилось в груди. Футболка неприятно липла к телу. Вытерла проступивший на лице холодный пот. Посмотрела на Мишу. Сын раскинул ручки и ножки в стороны. Спит, совсем как Митя…
Поднялась и направилась на кухню. Открыла шкаф в поиске стакана. Увидела большую синюю кружку мужа… Отвела взгляд и набрала воды.
Полезла в аптечку. Нужно выпить лекарство. Душу я унять не могу, так хоть попытаюсь избавиться от боли, раскалывающей голову. Наткнулась на Митины таблетки. Зимой он сильно заболел. А за ним и Мишаня. Целую неделю выхаживала их… Нервно закрыла аптечку и села на стул. Слезы поднялись в глазах.
Вдруг вспомнила про Юру. Стало еще хуже… Бедный! Ему, наверное, сразу пришлось выехать обратно на работу. Как же я разревелась перед ним! Позорище! Какой стыд! Представила себя со стороны, захлебывающуюся, сотрясающуюся рыданиями, и передернулась. Нужно как-то его отблагодарить! Обязательно!
Подумала о муже. Девка наверняка рассказала ему о встрече со мной. Что он предпримет?.. Перед глазами возник наш седан, на всех порах мчащийся домой… Горько усмехнулась.
— Мама! — позвал Миша.
Глянула на часы. Уже половина десятого. Сегодня долго поспал!
Занялась сыном. В домашних хлопотах боль уходила на задний план. Но стоило сделать перерыв, и она накатывала с новой силой.
Собирала Мишаню на прогулку. Уже надели нужные брюки. День выдался очень солнечным, поэтому искала в шкафу теплую кофту на замену куртке.
Вдруг раздался звонок в дверь. Я выпрямилась и сверлила ее взглядом. Воображение рисовало убитого горем, раскаявшегося мужа. Его опухшие от слез глаза, под ними черные круги после бессонной ночи. И красную, пылающую отметину на щеке.
Быстро преодолела расстояние. Дрожащей рукой открыла замки. Распахнула дверь и замерла, с разочарованием смотря на гостью.
— Вера Вячеславовна, — выдохнула, опомнившись.
— Здравствуй, Екатерина, — сказала она и прошла в прихожую. — Мишенька! — прижала подбежавшего к ней внука.
Я отошла и ждала, пока они поздороваются. Была неприятно удивлена визитом свекрови, которая уже выпустила Мишу из объятий, сняла туфли и прошла в квартиру.
— Взрослым нужно побеседовать, — строго объясняла она, увлекая внука в комнату. Включила ему мультики и прикрыла дверь.
Подошла ко мне ближе, чем я хотела бы ее подпустить. Брови вздернуты в изумлении, взгляд печальный, даже угнетенный.
— Митя мне все рассказал, — тихо сказала Вера Вячеславовна, заглядывая в мои глаза.
Я думала сделать шаг назад, но услышала ее и застыла. Все рассказал?!
— Тебе должно быть очень тяжело, — скорбно приговаривала свекровь. — Если честно, я сама не знаю, как реагировать. — Она приложила руку к сердцу и склонила голову набок.
— Спасибо… за сочувствие, — сбивчиво пробормотала я.
И что мне делать?.. Спасаться бегством от прилива чувств свекрови или собрать волю в кулак и дослушать эту женщину? Говорит, вроде, искренне.
Мы прошли на кухню и сели рядом на стулья. Вера Вячеславовна коснулась моей ладони. Я с трудом скрыла свою растерянность.
— Я в одном уверена: тебе надо отдохнуть. Остаться с мыслями наедине. Перегоревать случившееся… — мягко говорила она.
Комок обиды подкатил к горлу. Насилу сдерживала слезы. Не справилась и быстро утерла глаза.
— Тут вы правы, — я согласно кивнула, опустив взгляд к полу. Переждала накатившие эмоции и подняла к свекрови лицо. — Значит, Митя позвонил вам?
— Да… — протянула Вера Вячеславовна. Задумалась и ответила: — Он подавлен, Екатерина. Ему нелегко…
Я усмехнулась.
— Я его не оправдываю, не думай, — исправилась она. — Но могу сказать, что голос у него расстроенный.
Я вздохнула. Конечно, расстроенный. Удобная жизнь на две семьи закончилась…
Вера Вячеславовна поднялась. Вернулся ее строгий, сосредоточенный вид.
— Могу забрать Мишу с ночевкой. Отдохнешь. Поплачешь. Подумаешь, как поступить дальше, — командовала она.
В кои-то веки согласилась со свекровью. Это и правда может мне помочь…
Миша обрадовался, что поедет в гости к бабушке с дедушкой. Тогда я решилась окончательно.
Собрала вещи сына. Крепко обняла. Проводила и даже улыбнулась, махнув Мишане на прощание рукой.
Вернулась в комнату. Упала на постель и уставилась в потолок.
Муж разлюбил меня… Разлюбил… Одно слово, а подумаешь, и камнем на грудь ложится безысходность. Припечатывает к постели сильнее болезни…
И не приехал. Не бросился догонять меня. Даже не позвонил!..
Нахлынули воспоминания. Наши с Митей веселые студенческие годы. Яркая влюбленность, первый поцелуй, каждая минута вместе. Мы были везде: на море, в горах, на бесконечных вечеринках у друзей.
Потом внезапная проверка на прочность: я потеряла родителей. А вместе с ними и интерес к жизни… Митя не бросил меня, вытащил из этого состояния. Был терпеливым и заботливым. Он как никто другой знал, видел собственными глазами, как тяжело я переживала потерю близких людей… И теперь заставлял меня испытывать это снова!
Да, он не умер. Хотя… в таком случае моя память о нем осталась бы доброй и светлой… А мне приходится терять его вместе со всем хорошим, что было между нами… Терять, зная, что я для него больше ничего не значу. Терять, потому что это было его решением.
А у нас все было так правильно… Так как "надо". Семья стала моей сбывшейся мечтой.
И вот все перечеркнуто. Конец истории. Они жили счастливо, но недолго…
Что теперь нас ждет?..
Развод…
Это угнетало, но к моему удивлению не лишало меня желания жить! И я знала почему. Мишаня. Сейчас я раскисла и подавлена. Пережить расставание будет очень-очень сложно. Но у меня есть сын! Его я никогда не подведу и не разочарую!
Не знаю, сколько так пролежала… Поднялась. Голова пошла кругом. Потерла лицо ладонями. Представила себя со стороны. Сломленная, с опухшим от бесконечных слез лицом. Нет, так дело не пойдет.
Как там в моем любимом сериале? Адвокат советовала своей клиентке: "Идите домой. Сходите в душ, сделайте макияж…" А клиентка спрашивала в ответ: "И мне станет лучше?" "Нет, — отвечала адвокат, — но вы станете лучше". Никогда не думала, что мне в жизни пригодится ее совет… А я так хочу стать лучше!
Тело не слушалось. Но я собрала остатки сил и поплелась в душ.
Долго стояла под горячей водой. Если бы все плохое можно было подобно грязи просто смыть с себя в канализацию…
Выбралась из ванной. Вытерлась и обернулась полотенцем. Провела пальцами по запотевшему зеркалу. Вспомнила, как совсем недавно суетилась, готовясь к долгожданной ночи с мужем. Какая же дура! Так старалась!.. Поджала скривившиеся губы. Шумно выдохнула. Хватит плакать!
Мое небо рухнуло, но Митя не торопился расставить точки над "i". И чем больше времени проходило, тем сильнее во мне разрасталось чувство злости. Меня разочаровывала его трусость. Только ею могла себе объяснить то, что он до сих пор не связался со мной.
Высушила и уложила волосы. Подвела глаза. Теперь девушка в отражении нравилась мне больше.
Привела в порядок квартиру. Чисто, и все на своих местах. Только пусто. Без Мишани в комнатах стоит звенящая тишина. Глянула на часы: шесть вечера. Решила все-таки забрать сына домой. Тем более, завтра ему нужно было выходить в сад.
Вызвала такси и поехала к родителям мужа.
Машина остановилась у подъезда. Я расплатилась и подошла к тяжелым дверям. Набрала на домофоне номер квартиры. После пары звенящих гудков услышала голос свекрови:
— Да.
Больше не могла называть ее мамой. Делала это ради мужа, но теперь язык не поворачивался.
— Вера Вячеславовна, это Катя, откройте.
Ждала щелчок, глядя на дверь. Но пауза затянулась.
— Не открылась. Нажмите еще раз, — сказала, дернув ручку.
— Ты же отпустила Мишу с ночевкой, — услышала строгий голос свекрови.
— Вспомнила, что ему завтра в сад. Я уже успокоилась. Скучаю… — произнесла я и вдруг резко осеклась.
Почему она не открывает дверь? Почему заставляет объясняться на улице?!
— Екатерина, Миша пока останется у нас. Тебе нужно отдохнуть, — настаивала свекровь.
— Спасибо вам большое. Но я выспалась и все дела по дому переделала. Хочу забрать сына. — Я теряла терпение. Сердце бешено разогналось. Не понимала смысла происходящего.
— Митя приедет завтра или в среду. Он привезет тебе Мишу, — категорично заявила свекровь и бросила трубку.
Я несколько секунд растерянно смотрела на домофон. Головная боль вернулась и тупо пульсировала в висках. Казалось, я сейчас задохнусь от наглости свекрови и абсурдности ситуации.
Схватила дверную ручку и несколько раз со всей силы дернула ее. Конечно, она не открылась. Отошла на пару шагов, нервно соображая. Расставила руки в стороны и глубоко дышала, стараясь успокоиться. Осматривалась по сторонам. Никто к подъезду не шел. Самое время возвращаться с работы! Где все жильцы?!
Наконец, догадалась. Вернулась к домофону и набрала номер соседки.
— Да, — ответила она.
Хорошо, что дома!
— Здравствуйте, тёть Свет, — пыталась говорить непринужденно. — Это Катя Григорьева. У моих, наверное, домофон опять сломался. Не открывают.
— Ох, эти домофоны! Вечно ломаются… — причитала соседка. Но прозвучал заветный щелчок, и я ее больше не слушала.
Поднималась на лифте на пятый этаж, изнывала от нервного напряжения. Едва он успел открыться, выскочила, ударившись плечом. В венах бушевал адреналин, и боли я не почувствовала.
Оказалась перед первыми металлическими дверьми, скрывающими общий тамбур двух соседских квартир. Нажала на звонок. Ждала минут пятнадцать, без конца мучая кнопку. Не открывают! Просто сумасшествие какое-то!
Позвонила тёте Свете. Она тут же выглянула из-за двери и недовольно сказала:
— Трезвонишь и трезвонишь! Ушли может куда?
— Я еще в ту дверь постучу, — сказала и прошла мимо соседки в коридорчик.
Со всей силы забарабанила по деревянному полотну. Приложила ухо. Тишина.
— Точно ушли, — заключила тётя Света, сложив перед собой руки.
Я попятилась, растерянно смотря то на дверь, то на соседку. Злость дрожью охватила тело. В голове мелькали тысячи мыслей.
Развернулась и побежала к лестнице. По ступеням быстро спустилась на первый этаж и вырвалась из подъезда на улицу. Наклонилась и уперлась руками в колени. Тяжело дышала, ощущая, как безудержная ярость овладевает мной. Когда она достигла апогея, решительно выпрямилась и зашагала прочь.
Залетела в первый попавшийся хозяйственный магазин. Бегала глазами по стеллажам. Отыскала то, что мне нужно и двинулась к кассе.
Продавец бросил на меня подозрительный взгляд. Я замедлилась. Пригладила волосы и поправила одежду.
— Положите, пожалуйста, в пакет, — попросила и натянула улыбку.
Кажется, продавец расслабился.
— Большое спасибо, — сказала, забирая чек и покупку.
Выходила из магазина медленно, не привлекая лишнего внимания. Только зашла за угол — почти бегом ринулась вперед.
Вернулась к подъезду, набрала номер соседки.
— Это опять Катя, — сказала и услышала, как открылась дверь.
Поднялась по лестнице. Тетя Света уже ждала меня. Вошла в коридорчик. Подалась вперед и постучала в дверь. Никто не открыл. Приложила ухо к полотну. Тишина.
Достала из пакета покупку. В моей напряженной от тяжести руке блеснул топор. Соседка тут же побледнела. Резко вжалась в дверь своей квартиры, схватившись за сердце.
— Катенька, что же ты делаешь? — дрожащим голосом промолвила она.
— Сына забираю, тёть Свет. Сына! — запыхавшись, ответила я.
Обхватила двумя руками топорище. Размахнулась и что было мочи ударила по двери. Дерево захрустело. Соседка взвизгнула. Я не могла остановиться.
Снова и снова врезалась в полотно. Рычала от усилий. Рядом в истерике кричала тетя Света. А я била и била. С таким остервенением, что щепки полетели!
Остановилась, стараясь отдышаться. Убрала упавшие на лицо волосы. Соседка сползла на пол и продолжала причитать.
— Да тихо вы, тёть Свет! — шикнула я. — Идите домой!
Соседка притихла. Вот же сплетница! И смотреть страшно, и пропустить неохота!
Я прислушалась.
— Екатерина! — по ту сторону двери раздался голос свекрови. Полный ужаса, он звучал так высоко, что слух резало. — Прекрати, Екатерина! Я подхожу!
— Ой, Вера Вячеславовна! А я стучу-стучу! Вы, наверное, не слышали?! — любезно тянула я.
— Не слышали, не слышали! — верещала свекровь, копаясь с замками.
Она распахнула истерзанную дверь. Широко раскрытые глаза на бледном, совершенно лишенном крови лице, впились в топор. Я расслабила пальцы, и он с глухим стуком упал на пол.
— Я за сыном, — бросила, приподняв подбородок.
— Сейчас-сейчас, — суетливо сказала она.
Я видела, как свекровь быстро прошла в дальнюю комнату. Через пару минут вывела оттуда Мишу. За ним несмело двигался Ярослав Станиславович. Глаза свекра были полны страха и сожаления.
Я больше не смотрела на них. Схватила сына, и мы вышли из тамбура.
Подняла его на руки и спускалась по ступеням. Не было сил стоять там, перед ними, и ждать лифт.
Оказавшись на улице, спустила Мишу с рук и присела перед ним. Заглянула в глаза. Вроде не напуган. У свекрови хватило совести не страшить ребенка!
— Как дела? — спросила, стараясь выглядеть веселой.
— Хорошо, мамочка, — ответил Миша и улыбнулся.
— Отлично! Идем домой, — сказала я и протянула сыну руку.
Почувствовала его маленькую ладошку и вздохнула с облегчением.
Мы обошли дом и вышли к проезжей части. Поймала такси. Уселись с Мишаней на заднее сиденье.
Через зеркало встретилась с водителем взглядом. Он был в возрасте, тучный и небритый.
— Кирова, 35, пожалуйста, — назвала адрес.
Мужчина всматривался в мое лицо дольше нужного. Конечно, растрепанный вид пассажирки едва мог обрадовать его. Думает, наверное, расплачу́сь ли я.
— Могу и безналом, и наличными… — сбивчиво выпалила.
— Как скажешь, — с сильным кавказским акцентом отозвался водитель, и такси тронулось с места.
Откинулась на спинку, Мишаня сразу прислонился ко мне. Я убрала руку, чтобы стало удобнее, и обняла его. Поглаживала сына ладонью.
Мы удалялись от злосчастного дома. Больше не надо было бороться, и мой организм начинал расслабляться. Заныло плечо, содранные ладони вспыхнули огнем. Но сильнее всего заболело в груди.
Зачем свекровь так поступила? Не укладывалось в голове… Двуличная, лицемерная! Кривила душой, за руку меня брала! Точно делала это специально. Не сочувствовала мне ни секундочки! Все для сыночка своего старалась. Только зачем? Зачем?! Может быть, Митя сказал ей это сделать?
Что за игры?! Что они хотели этим показать? Намекают, что Мишу могут забрать? А может боятся, что я не пущу его к мужу?
Ничего не понимала. Чувствовала только тупую боль. И злость. Бесконечную злость на Митю и его родителей.
— Не плачь, красавица, — вдруг услышала голос таксиста.
Резко подняла взгляд. Водитель с грустью смотрел на меня в зеркало заднего вида. На лице растянулась доброжелательная улыбка. Коснулась щеки. Вся мокрая. Сама не заметила, что плачу.
— Смотри, какой пацан у тебя хороший, — продолжал водитель на плохом русском. — А все остальное пройдет!..
Я всхлипнула. От поддержки чужого человека захотелось плакать еще сильнее.
— Э-э-х, — протянул таксист. — И какой глупец такую девушку обидел?!
Улыбнулась сквозь слезы и с благодарностью посмотрела на него.
Точно глупец! Лживый и непорядочный! И чья бы это ни была идея, но она ярко показывала их подлость и дурное отношение ко мне.
Надеюсь, я дала понять этому семейству, что так просто не сдамся! Первым делом по возвращении домой найду мастера и поменяю замок во входной двери!