Глава 28

— Катя, ты не возражаешь, если сегодня поедешь на работу одна? — спросил Владимир, когда на следующее утро они спускались вниз. — У меня назначено несколько деловых переговоров, первые из которых через полчаса, а потом я поеду отсюда по клиентам. Они все как сговорились сегодня, четверо решили со мной пообщаться в один день.

— Нет, конечно, — кивнула супруга с лёгкой улыбкой. Ей нравилось, как Владимир ведёт дела. Ещё до слияния она думала, что её подразделение будет предоставлено само себе, и придётся спасать бизнес самостоятельно. Но оказалось, супруг очень заинтересован в том, чтобы всё работало слаженно и развивалось, и потому ничего не упускал из виду.

Во время завтрака Владимир торопливо проглотил сдобную булку, сделал несколько глотков кофе, вытер губы салфеткой и вскочил.

— Увидимся вечером, — сказал он, быстро поцеловав Катю в щеку, и потом ушёл. В гостиной она осталась вдвоем с Евгением Петровичем. Он наблюдал за молодыми, немного нахмурившись, а теперь внимательно смотрел на сноху.

— Ну, Катя, надеюсь, ты уже немного освоилась? — лицо свёкра украсила улыбка, и от прежней легкой мрачности не осталось и следа.

— Да, конечно, спасибо, — ответила невестка.

— Если у тебя есть какие-либо пожелания, или я могу что-то для тебя сделать, дай мне знать, моя дверь всегда открыта.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — сказала Катя, смущенно глядя в тарелку.

Отец Владимира был таким милым, и она снова почувствовала угрызения совести из-за того, что они устроили ему такой фарс под названием «счастливая семейная жизнь». «Надеюсь, он никогда не узнает, — подумала девушка с тревогой, — что мы заключили такой странный брачный контракт».

— У вас с Владимиром всё в порядке? — продолжил спрашивать Евгений Петрович, добавляя Кате неловкости.

— Да, всё хорошо, — поспешно сказала она и тут же встала. — К сожалению, мне тоже пора идти.

— Ну что же, желаю тебе удачного дня, — улыбнулся Евгений Петрович, и с тихим «до свидания» Катя поспешила на улицу.

Глава семьи задумчиво смотрел на нее. Хотя внешне Владимир и Катя всегда ласково относились друг к другу, у него все равно складывалось впечатление, что между ними существует некая дистанция. Это было едва заметно, но он Евгений Петрович считал себя внимательным наблюдателем и чувствовал, что между ними двумя что-то не так.

Он вздохнул и пошел в свой кабинет, решив вечером еще раз поговорить с Владимиром. Евгений Петрович не хотел этого делать, но решил еще раз дать понять сыну, насколько важно обзавестись потомством в обозримом будущем, даже если Владимир и слышать об этом не хочет. Другого способа сохранить компанию и обеспечить надёжное будущее старшего сына, по мнению отца, просто не существовало. Конечно, можно было оспорить потом в суде завещание деда. Но это превратило бы жизнь Зотовых в кошмар, поставило под угрозу само существование семьи.

Евгений Петрович сел за письменный стол и, нахмурившись, потянулся к лежавшему на нем конверту. Удивленный, он открыл его, вытащил листок бумаги и просмотрел содержимое, а затем ошеломленно уронил записку на стол. Ему очень не понравилось то, что там было написано, и он понял, что пора подвергнуть сына испытанию.

* * *

Как всегда, дел в компании было предостаточно, и время на работе пролетело незаметно. Незадолго до конца рабочего дня Катя вспомнила, что ей нужно решить вопрос с трудоустройством Анатолия. В отделе веб-маркетинга было две вакансии, девушка решила, что деверь со своими знаниями очень там пригодится. Она взяла папку с его резюме, вставила в нее короткую заметку для отдела кадров, а затем передала Евгении, попросив отнести документы завтра утром.

Затем Катя выключила компьютер, выключила свет и поехала домой.

Ей не очень хотелось ужинать с семьей, поэтому она поднялась прямо в комнату и свернулась калачиком на диване с книгой. Через некоторое время она задремала.

Было уже темно, когда её разбудил шум, и Катя вскочила в испуге. В тот же миг зажегся свет, и она, к своему облегчению, увидела Владимира, стоящего в дверях.

— Боже, как ты меня напугал, — сказала она, затаив дыхание.

— Прости. Почему ты лежишь в темноте? — удивленно спросил он, ставя сумку на стол.

— Я читала и, должно быть, заснула, — объяснила Катя.

— Как прошел день? Ты нашла что-нибудь подходящее для Анатолия?

Некоторое время они говорили о делах, потом Владимир устало зевнул.

— Думаю, мне нужно поспать, езда по городу весь день меня сильно утомила.

Катя кивнула и быстро пошла в ванную. Как и каждый вечер, Владимир дождался, пока она соберется, потом принял душ, а Катя легла в постель. Затем он хотел разложить бельё на диване, как обычно, но как только он снял с кровати подушку и одеяло, в дверь постучали.

Удивленные, молодые переглянулись, в тот же момент раздался голос Евгения Петровича:

— Владимир, ты еще не спишь?

Сын вздрогнул.

— Отец, ты знаешь, который час? — сердито спросил он, укладывая одеяло на диван.

— Да, я это знаю, и извините за беспокойство, но у меня срочный вопрос. Могу я зайти на минутку?

Пока Катя все ещё смотрела на дверь, совершенно ошарашенная, Владимир прыгнул в кровать, схватил Катю, притянул к себе и импровизированно накинул на них одеяло.

— Если уж совсем необходимо, — сердито прорычал он, и в тот же миг дверь отворилась.

— О, — удивленно сказал отец, упав взглядом на Катю и Владимира, лежавших, прижавшись друг к другу, в постели. — Должно быть, я все-таки побеспокоил вас.

— Действительно, — хрипло сказал Владимир. — Что случилось?

Евгений Петрович подошел к кровати и вручил сыну письмо.

— Я завтра рано утром уеду, поэтому хотел спросить твоё мнение по этому поводу.

Все ещё крепко держа Катю одной рукой, Владимир другой схватил лист бумаги, прекрасно зная, что отец пришел в комнату не по деловому вопросу.

Пока его сын просматривал документ, Евгений Петрович внимательно рассматривал открывшуюся перед ним картину. Катя прижалась к руке Владимира с высоко поднятой головой, её тело было прикрыто лишь наполовину, и свёкор заметил, что на девушке тонкая ночная рубашка с кружевной отделкой. Владимир лежал рядом с ней без рубашки и с мокрыми волосами. Было заметно, что они только легли спать.

— Хорошо, отец, — нетерпеливо сказал Владимир, возвращая ему лист бумаги, — если ты хочешь вложить туда деньги, я думаю, это разумный шаг. — Всё еще раздраженный, он вызывающе посмотрел на отца. — А теперь было бы неплохо, если бы ты оставил нас в покое.

Евгений Петрович кивнул и с довольной улыбкой направился к двери.

— Спасибо, сын. Я желаю вам спокойной ночи.

***

Когда дверь за отцом закрылась, Владимир вздохнул с облегчением.

— Уф-ф, это было близко.

Катя была еще слишком растеряна, чтобы что-то сказать. Ее взволновало не столько неожиданное появление Евгения Петровича. Тот факт, что они оба лежали так близко друг к другу, едва одетые, заставил ее сердце биться намного быстрее. Владимир, словно прочитав мысли супруги, немного отодвинулся.

— Я думаю, что в будущем нам следует запирать дверь, прежде чем кто-нибудь ещё ворвется без стука, — пробормотал он с ноткой раздражения в голосе.

— Да, но Евгений Петрович постучал, — попробовала Катя оправдать неожиданное появление свёкра в их комнате.

— Это не имеет значения, — ответил Владимир и сел на кровати, высвободившись из-под одеяла. Но едва собрался подняться, как супруга нерешительно взяла его за руку и сказала:

— Владимир, подожди. Этот театр не будет существовать бесконечно. Рано или поздно твоя семья обо всём узнает.

Супруг посмотрел на неё удивлённо и спросил:

— Что ты предлагаешь? Мы заварили эту кашу, нам теперь её и расхлёбывать.

Катя нервно сглотнула, борясь с тем, стоит ли ей действительно осмелиться сделать еще один шаг. Но потом она подумала о том, как хорошо ей было находиться в его объятиях, и глубоко вздохнула.

— Я… мы… я имею в виду, может быть, мы могли бы… — она беспомощно заикалась, затем потеряла мужество.

Владимир понял сразу, о чем говорит супруга. Он недоверчиво посмотрел на неё. Его взгляд скользнул с её смущенного лица на ночную рубашку, и серые глаза его потемнели. Он медленно повернулся еще немного к ней и наклонился.

— Катя, — его голос был хриплым от волнения, — ты хочешь предложить нам воплотить нашу сказку в реальность?

Она закрыла глаза и нерешительно кивнула, нежно поглаживая его по торсу, затем положила руку мужу на шею и прижалась к нему чуть плотнее.

— Ты уверена, что действительно этого хочешь? — мягко спросил он, крепко прижимая её к себе и нежно касаясь губами.

— Да, — робко прошептала она, страстно целуя его в ответ, — я хочу быть твоей женой — полностью.

* * *

Тихое жужжание будильника разбудило Катю следующим утром. Она захотела встать, но что-то ее удерживало. Все еще сонная, девушка ощупала себя и коснулась чего-то похожего на руку. Сбитая с толку, она открыла глаза и увидела рядом с собой копну темных волос.

— Владимир, — подумала девушка и сразу же проснулась.

Воспоминание всплыло в тот же момент, и её сердце, казалось, было готово разорваться от счастья. С тихим вздохом она снова закрыла глаза и любовно погладила руку мужа.

— Я не хочу вставать, — сонно пробормотал Владимир, притягивая ее ближе. — Давай просто полежим.

— Звучит неплохо, но что, если оба начальника не появятся на работе? — дразняще прошептала ему на ухо Катя. — Кроме того, у нас сегодня назначена встреча. А дела, как тебе известно, сами себя не сделают.

— Разве мы не можем встречу отложить? Я так долго ждал, когда ты будешь лежать рядом со мной вот так. Не хочу тебя отпускать, — сказал Владимир, нежно целуя жену в плечо. Они едва снова не потеряли голову от приступа нежности, но через несколько минут снова прозвенел будильник.

— Сначала работа, потом удовольствие, — лаконично сказала Катя, дотягиваясь к тумбочке, чтобы выключить жужжащий приборчик.

Владимир неохотно отпустил жену и сел.

— Хорошо, тогда я встану, — вздохнул он и нежно поцеловал ее. — Бессердечная ты женщина, — добавил шутливо. Катя лишь улыбнулась в ответ.

Чуть позже они приняли душ, оделись и направились вниз завтракать. Пока шли по коридору, к ним подошел Евгений Петрович, и лицо Владимира помрачнело.

— Катюша, ты иди пока. Я хотел бы переговорить с отцом. Скоро приду, — попросил он, коротко обняв жену.

Катя кивнула и пошла в столовую, Владимир завёл отца в свой кабинет и закрыл за собой дверь.

— Владимир, я как раз собирался уходить, — удивленно сказал Евгений Петрович.

— У тебя еще есть несколько минут, — отрезал сын. — Не мог бы ты рассказать мне, что это было прошлой ночью?

Отец поднял руки, театрально и с улыбкой защищаясь.

— Теперь, пожалуйста, успокойся. У меня был только один вопрос, вот и всё.

— Ты действительно думаешь, что я такой глупый? Мы оба точно знаем, зачем ты вошел в нашу комнату.

— Сын, ты неправильно меня понял, — сказал Евгений Петрович, становясь серьёзным и качая досадно головой.

— Чего уж тут было не понять? Ты пришёл, чтобы убедиться, выполняю ли я твои указания по продолжению рода Зотовых, — Владимир гневно смотрел на отца. — Как далеко ты хочешь зайти? Хочешь сесть рядом со мной, когда я сплю со своей женой, и убедиться, что я все делаю правильно? Свечку нам не желаешь подержать?

— А теперь послушай… — нахмурился и стал злиться Евгений Петрович.

— Нет, ты послушай меня сейчас. Не смей больше делать что-то подобное или даже начинать эту тему снова. Если ты не уважаешь мою личную жизнь, по крайней мере будь внимателен к Кате.

Владимир сердито стукнул кулаком по столу, и отец вздрогнул. Не говоря ни слова, он выдвинул ящик и протянул сыну конверт.

— Тогда, возможно, тебе следует прочитать это. Вот настоящая причина, по которой я вчера приходил к вам ночью, — мягко сказал он.

Владимир быстро просмотрел текст.

«Возможно, вам будет интересно узнать, что женитьба вашего любимого первенца — это просто дешевая комедия. Убедитесь сами: загляните вечером в спальню «счастливой» пары, и вы обнаружите, что маленькая невеста лежит в постели одна, потому что ваш сын спит отдельно на диване».

Владимир побледнел.

— Где ты это взял? — спросил он бесстрастным голосом.

— Вчера утром оно было здесь, на моем столе, — мрачно сказал Стюард.

Сын внимательно рассмотрел лист, но ничего необычного не нашел. Это был компьютерный текст на обычном листе бумаги для принтера. Его мог сделать кто угодно, и конверт тоже выглядел обычным.

— Кто бы ни написал эту чушь, порви ее и забудь об этом. Достаточно того, что твоя одержимость уже приводит к отправке анонимных писем.

Владимир презрительно швырнул анонимку на стол и направился к двери, потом обернулся.

— Отец, еще раз прошу, не касайся больше этого предмета и пусть все идет своим чередом. Я люблю тебя, но если ты не остановишься, я пойду своим путем.