18

Вика

Я не знаю, что случилось с Виктором, но всё вдруг поменялось в один момент. Мой муж снова стал заботливым и внимательным. Такое ощущение, что в нем переключили рычаг и теперь наша жизнь не просто вернулась в медовый месяц, а стала еще лучше.

Муж каждый день дарил мне цветы. Помню, как первый раз он сделал это, вернувшись с работы. После выходных, когда проведенное вместе время, стало каким — то откровением для нас.

Он вернулся на полчаса раньше, чем обычно. Я как раз накрывала стол. На мне было маленькое черное платье, которое облегало тело так, словно это вторая кожа. Конечно, я не сразу решилась надеть его. Долго думала, постоянно то соглашаясь, то отказываясь от этого. Не знала, какую реакцию ждать от мужа, когда он увидит меня в нем. Платье очень откровенное, явно рассчитанное на соблазнение. И да, я очень сильно хотела соблазнить собственного мужа, боялась, что все может вернуться к тому, что было до выходным. Думала, что в таком наряде у него будет меньше шансов устоять передо мной.

Надевала и снимала, мучаясь противоречиями. То мне все это вдруг казалось ужасной глупостью, то отличной идеей. Я успела накрутить себя до жгучего раздражения, пока не психанула и не решила: будь что будет. Посмотрю на его реакцию. В крайнем случае, скажу что собралась с подругой в клуб. Если я ему не безразлична, то никуда он меня в таком виде не отпустит. А если безразлична, то… Нет, не хочу даже думать об этом.

***

— Ты очень красивая — его низкий голос пробирал до мурашек. Сильные руки мужа стиснули меня в объятиях и я едва не задохнулась от нахлынувшего возбуждения. Как у него получается?! Одним лишь голосом или взглядом, он заставляет меня пылать. Мое тело начинает сходить с ума от любимого мужчины и требует большего: больше поцелуев, ласки, объятий. Хочу его так сильно, что в голове разливается хмельной дурман. Пусть только не останавливается. Не сейчас, когда он мне так сильно нужен.

Букет выпал из моих ослабевших рук и я со стоном прильнула к его губам. Целовала, сходя с ума от жаркого отклика его губ. Скользила языком, словно пыталась слизать его вкус, который нещадно будоражил все мои рецепторы.

Руки Виктора нетерпеливо задирали платье вверх, касаясь кожи. Я не могла сдержать дрожь желания, обмякая в объятиях, подхваченная вихрем страсти. Он что — то шептал мне, но я не разбирала слов. Тонула в омуте его глаз, лихорадочно целуя в ответ.

Ужин? Да мы напрочь про него забыли, жадно сдирая друг с друга одежду. Хотелось скорей ощутить прикосновение обнаженной кожи.

— С ума меня сводишь — горячий шепот в шею и легкий укус. Мой тихий стон и прижатая к стене тело. Яростный рывок и трусики, бесполезным клочком ткани отброшены в сторону. Мои ноги на его бедрах и резкий рывок. Хриплый рык и мой рваный выдох. Глаза в глаза и сумасшедшее желание обладать друг другом.

***

— Что у нас сегодня на ужин? — легкий смешок и ленивые круги по моему телу. Я нехотя открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Сил нет. Он выжал меня до основания. После сумасшедшего секса в гостиной, мы медленно любили друг друга в душе, а после, будто этого мало, сходили от друг друга с ума в спальне. И теперь, когда мое тело совершенно обессилено, он вдруг вспоминает об ужине.

Смеюсь, уткнувшись носом в его грудь. Обожаю запах его тела. Виктор хмыкает и целует меня в макушку.

— Так что насчет ужина? — его бровь приподнимается. Не могу понять, он действительно хочет ест или просто дразнит меня? Что ж, сейчас узнаем. Я все еще улыбаюсь, и, скользнув по его телу вверх, целую в губы. Чувствую, как он слегка напрягается, когда мои вновь затвердевшие соски скользят по его груди.

— Вика… — выдыхает и сжимает мою попу — Черт, я снова хочу тебя — хрипловато смеется, переворачивая меня на спину.

А я что? Я только за. Не собираюсь отказываться от таких страстных ласк.

Ужинали мы почти в двенадцать. Но это нисколько не испортило наш аппетит.

***

Прошел месяц, а я все еще иногда оглядываюсь назад. В душе все равно живет страх, что все это может исчезнуть и вернемся к тому, что было. Но каждый день лишь лучше предыдущего. И я так сильно люблю его, что держать признание в себе, становится почти невозможным. Но каждый раз, когда я собираюсь признаться в этом, словно наталкиваюсь на некий барьер. И отступаю. Возможно, когда страх возврата в прошлое уйдет навсегда, я все-таки смогу решиться и скажу ему, что люблю. А пока, оставлю все как есть.

***

— Вить, где мы будем ставить ёлку? — спрашиваю, чуть отстранившись. Он недоуменно хмурится и смотрит на меня:

— Зачем? — в его взгляде столько недоумения, словно я спросила о какой-то ерунде.

— Новый год скоро, а наш дом ни капельки не говорит о том, что скоро праздник — обиженно дую губы. Он запускает пальцы в свои волосы, словно пытается вспомнить, для чего вообще в доме елка.

— Ну, Вить — тяну я, целуя мужа в подбородок.

— Ладно — вздыхает он, словно смиряясь — Ставь куда хочешь.

— Я? Почему не вместе? — горечь просачивается в голос. Хочу готовиться к празднику вместе с ним: выбирать елку, покупать игрушки, гирлянды, обсуждать праздничный стол. А он…

— У меня работы сейчас много — начинает муж, но видимо считывает мое настроение, потому что, со вздохом соглашается — Ладно. На выходных.

Я, с радостным визгом обнимаю его. Он смеется и атмосфера меняется.

Боже, как же сейчас нам хорошо. Пусть бы всегда так было.

Я улыбаюсь, прижавшись к его груди. Это будет наш первый праздник. Мы будем все делать вместе. А еще, я хотела бы пригласить маму отпраздновать с нами. Конечно, если у нее нет других планов. Потому что в последнее время, она очень сильно занята тем, что бегает на свидание. И это так здорово, что просто не верится.

Ёлка почти упирается в потолок. Она такая высокая и красивая, что даже не верится, что такое возможно. Мы с мамой, когда выбирали елку в прошлые годы, всегда пытались найти самую пушистую. Это особенно не было возможно, потому что все привозные елки выглядели, мягко говоря, как участницы боевых действий: тонкие и почти лысые. Сколько трудов стоило украсить их так, чтоб ёлка смотрелась нарядной. Но все равно, наши семейные праздники я вспоминаю с теплом. Тогда еще был жив отец…

Непрошенная слеза скатывается с ресниц. Я украдкой стираю ее и бросаю взгляд на мужа, который сосредоточенно вешает гирлянду. У него настолько серьезный вид, будто он не елку украшает, а проводит как минимум собрание акционеров. Становится смешно от пришедшего в голову сравнения, что я не выдерживаю и тихо хихикаю, успевая при этом сделать несколько снимков.

У меня уже собралась целая коллекция наших совместных фото в телефоне. И те, где я дурачусь и открыто фотографирую нас, и те, которые я сделала украдкой. Немного задумавшись, не заметила как Виктор исчез из моего поля зрения и подкрался сзади. А когда он прижимается со спины и горячо выдыхает мне в ухо, я от неожиданности визжу. Муж громко хохочет и спрашивает:

— Что наснимала, маленькая папарацци?

Я пытаюсь увернуться, чтоб не показывать получившиеся фото, а он активно включается в эту игру. В итоге, мы валимся на мягкий ковер, при чем Виктор успевает меня поймать так, чтоб я не стукнулась об пол.

— Думаю, придется тебя пытать — словно задумчиво говорит он, нависая надо мной сверху. Я хихикаю и отвожу руку в сторону, чтоб он не смог дотянутся до телефона. Конечно, это всё всего лишь игра, и муж активно в ней участвует, явно получая удовольствие.

— Ммм… Какое миленькое ушко — шепчет он, обдавая дыханием шею — Пожалуй, начну пытку с него — горячий язык Виктора скользит по коже и касается уха. Он слегка прикусывает мочку и притворно начинаю молить:

— Пожалуйста, зайчик, не ешь меня — мой голос дрожит от едва сдерживаемого смеха. Про зайчика я сказала нарочно.

— Зайчик?! — натурально рычит мой мужчина — Сейчас я покажу тебе, что делают серые волки, когда их дразнят — он с рычанием набрасывается на мой рот голодным поцелуем.

Его руки забираются под мой топ, и сжимают грудь. Я сдавленно мычу ему прямо в рот, от нахлынувшего возбуждения. Он разжигает пожар в крови пощипывая и поглаживая соски, которые в последнюю неделю стали какими — то слишком чувствительными. Выгибаюсь, когда его рот втягивает тугую горошину прямо через ткань. Слегка прикусывает и стон с моих губ звучит порочной музыкой. Виктор ласкает меня до тех пор, пока я не начинаю молить его войти в меня и прекратить эту сладкую пытку.

***

Новый год мы празднуем вчетвером: мы с Виктором и мама со своим поклонником. Его зовут Георгий Максимович, он старше мамы на пять лет и, похоже, у них все серьезно. Мужчина солидный, подтянутый. Легкая седина совсем не портит его, а наоборот — украшает. У него своя сеть закусочных, разбросанных по разным районам нашего города. Он с такой теплотой смотрит на маму, что та невольно краснеет. Я обожаю за ними наблюдать: то он прикоснется к ней заботливым жестом, то она к нему. И мама такая милая в эти моменты, словно сбросившая лет десять — пятнадцать: смущенно хихикает и заливается румянцем, на какую- либо его шутку.

Я нахожу руку мужа и нежно сжимаю ее. В ответ он подносит мои пальцы к губам и оставляет на них поцелуй. Боже, за новогодним столом царит такая идиллия, что все происходящее кажется прекрасным сном.

Мама с Георгом остаются у нас ночевать, а утром они уезжают, потому что ее мужчина забронировал для них отдых на горнолыжном курорте.

Кстати об этом: мои одногруппники едут на лыжную базу пятого января. Меня звали тоже, но я пока не ответила, смогу ли поехать. Если Виктор будет дома все праздники, то и я хочу провести их рядом с ним.

Конечно, мне тоже хочется съездить с друзьями покататься, но если выбирать между ними и семьей, я выберу нас.

Разочарование накрывает еще третьего января: Виктору нужно уехать на неделю в другой город, чтоб проконтролировать открытие филиала. Мне так не хочется его отпускать, но я понимаю, что от моего желания ничего не зависит. Поэтому, решаю поехать на лыжную базу с друзьями, о чем говорю мужу. Тот одобрительно кивает, говорит, что это пойдет мне на пользу.

Четвертого я провожаю мужа и начинаю собирать вещи, предварительно уведомив друзей, что еду тоже. Машка радостно визжит в трубку и просится приехать. Я соглашаюсь, потому что оставаться одной совершенно не хочется.

Подруга приезжает через час. Она с дорожной сумкой, потому что мы решили, что ей проще переночевать у меня, а завтра, вместе поедем на точку сбора.

Виктор звонит только вечером, мы разговариваем примерно минут двадцать, говоря друг другу, что уже соскучились. А потом мы с Машкой выпиваем пару бокалов вина, болтая о всяких глупостях, а позже, ложимся спать.

Утро начинается с того, что мы просыпаемся от звонка девчонок. В бешенном ритме умываемся и пьем кофе. Почти проспали. Забыли вчера включить будильник, хорошо хоть договорились, что староста обзвонит всех с утра, за час до сбора.

Водитель быстро доставляет нас к месту. Вместо двадцати человек, что собираюсь ехать, едет всего пятнадцать. Ну и ладно, все равно будет весело.

Мы в предвкушении рассаживаемся по местам в автобусе. До лыжной базы ехать три часа, успеем еще устать. Звоню мужу и говорю что отъехали. Он желает мне прекрасно провести время и мы прощаемся. У меня впереди пять дней, чтоб успеть накататься и насладиться зимней природой. Предвкушение щекочет в животе. Я улыбаюсь, смотря в окно.