Глава 2.

Сколько бы я не старалась — сон продолжал длиться. Эта странная вторая "я" капризничала.

Ректор надвигался. А я, фэйри бы вас покусали, никак не могла сообразить, что сделать!

— Ревнующий кусачий цветочек, — умилился мой Новогодний "гад" во сне, снова вызывая у этого кривого отражения "меня" желание устроить ему острое расстройство желудка.

«Это мы можем», — вдруг раздался задорный голосок Ихме здесь же, во сне.

А мне вдруг стало стыдно. Да что это творится! Это мой сон, а я никогда в жизни не вела себя настолько глупо, абсурдно мстительно и безрассудно!

— Нет, — заявила твердо, — никому мы мстить не будет, разве что самую маленькую пакость сделаем, вроде не так застегивающейся одежды и спотыкания!

— Сдела-уем, хозяу-йка, — отозвался тут же Мрякс откуда-то из темноты.

— Слабая! — Рыкнула какая-то часть меня. — Не отстаиваешь наше мнение! Мы лучшие! Он не смеет нас игнорировать!

Мне показалась, что на меня смотрю я же сама, только вот моя копия была куда более утонченной, гибкой, нечеловечески красивой, с острыми ушками, точеным надменным личиком, белыми длиннющими волосами до пояса и золотыми глазами.

Трау? Наваждение во сне? Кошмар насылают?

— Я всего лишь слабая необученная девчонка из другого мира. Может, не самая глупая, но здесь совершенно неприспособленная и уже испортившая жизнь и намерения одному очень умному и действительно шикарному мужчине, — возразила. Вести себя так, как ты говоришь — это детский сад. Ой, он на меня не посмотрел — жизнь ему испорчу, так, что ли? Иди тогда сначала пеленки поменяй!

Я по примеру бессмертного (кто так с женщиной ещё обращается) фэйри щелкнула незнакомку с моим лицом по носу — и та вдруг захныкала и растворилась в темноте.

А мне на миг показалось, что я могу ощутить по-настоящему жар большого камина и вижу дремлющего в кресле около него жениха. И так лапки загребущие протянуть к нему захотелось! Все же редкостной красоты мужчина, редкостной породы…

Хорошо, что в тот миг, когда мои пальцы коснулись чужой щеки, и ресницы мужчины дрогнули, мир завертелся, и я проснулась в собственной постели.

За окном только занимался рассвет. А по мне воодушевляюще прыгали четыре наглых лапы — это раз. Стаскивали в зубах одеяло… другие четыре лапы — это два.

— Вставай, хозяйка! Вставай, доу-рища, проспи-ишь счастье свое! — Верещал Мрякс.

— И меня покормить бы, — стеснительно заметила Ихме, вильнув белым хвостом и умильно поджимая уши.

— Время, — простонала, чувствуя себя, как с большого-пребольшого похмелья.

— Полчаса на сбоу-ры! — Скомандовал Мрякс.

Мой песец тихо подкрался ко мне… и пододвинул летящую вперед него, то есть неё кружечку с непонятной зеленой настойкой. Это отравить решили или вылечить?

— Хозя-уйка достучалась до своего источника и силе не дала взять вверх, поздравляю! — Шепнула растерянной мне Ихме.

Ну точно — песец! Полный!

В гостинице было пока довольно тихо, а вот за окном уже шумели первые повозки, раздавался колокольчик местного молочника, сновали ранние пташки — слуги из поместий и горожане.

Потом разберемся — воевала я с сонной хмурой физиономией в зеркале. Красавица, всех покорю, это уж точно! Вот только…

— Ой, — сорвалось с губ, когда посмотрела в небольшое зеркальце над раковиной. Оттуда на меня смотрели знакомые глаза из сна. Пока ещё не золотые, но отливающие легкой желтизной.

Что происходит, ребята? Полукровка — так сказал зимний дух Буранчик. Дитя пещер — так называли меня уже не раз. Ты из этого мира — утверждала Ихме. Трау, перепутавший меня с кем-то… или нет? Признаваться себе самой было страшновато! Кочерыжки-сталагмиты! Я же… я же не могу быть… дроу? Да? Наполовину дроу?

Не хочу об этом думать. Ни об этом, ни о возможных родителях.

— Хозяу-йка, крендель тебе в… — промяукали, — давай, выползай уже, подвиги ждут!

Ну раз ждут, как тут не явиться? На площадь перед Академией я вышла уже при полном параде, старательно отогнав все дурные мысли.

Одела в этот раз брюки, пусть и с длинным камзолом, теплое пальто все равно все скроет. Мало ли что там за испытания… Площадь перед Академией в ранний час была почти пуста. Только неприкаянными зомби бродили несколько адептов, среди которых я девушек не заметила. Надеюсь, я буду не одна!

Надежды мои сбылись весьма странно. Через минут двадцать подкатил лакированный экипаж — настоящая карета, — откуда высунулась сначала блестящая туфелька, а потом — показалось воздушное создание в нежно-розовой шубке, которое вдруг как рявкнет хриплым басом:

— Все, приехал…а, гони давай отсюда! Дальше сам…а разберусь!

А потом вот этот вот потопало к воротам, легко неся в руках два даже на вид огроменных чемодана. Парни-адепты оживились. Я тоже. Потому что если глаза мне ещё не настолько сильно изменяют, это… кхе… переодетый парень? Очень бездарно переодетый.

— Ну что пялитесь? — Рявкнули на нас все тем же зловещим басом, потом выругались, что-то подправили на шее и защебетали уже приятным женским голоском:

— Ах, я так расстроена, так расстроена! Не влезли мои семь чемоданов с любимыми платьями…

— Поправьте, пожалуйста, грудь, — вежливо попросила, загораживая «девушку» своей хрупкой спиной, — у вас одна сползает…

За моей спиной выругались так затейливо, что самой стало интересно… вот если тролль с феей, а орк… орк с троллем? Троллихой? А потом ещё каким-то гырдом болотным, какие дети будут?

— Готово, спасибо, — прощебетали за моей спиной. Потом прожгли меня взглядом красных то ли с недосыпа, то ли с перепоя глаз и весомо пообещали: — сдашь, прибью! — и кокетливо заправили блондинистый локон за ухо.

Интересная, однако, Академия. И адепты… привлекательные.

Раздался грохот. А потом впереди грохота едва не навернувшись на мостовой о выступающий камешек к нам заявилось нечто… обвешанное оружием с ног до головы. Было оно все же женского пола — грудь никуда не сползала и виднелась с таким размером весьма ощутимо. Впрочем, габариты этой леди впечатляли по всем параметрам. Я себя аж неловко почувствовала.

На нас щелкнули клыками, потом стеснительно потупили глазки и проволокли свою алебарду поближе ко входу.

Спустя ещё двадцать минут помимо ещё десяти парней — ранних пташек, наш состав пополнился на шесть девушек разных рас и размеров. Кажется, здесь были три эльфийки, похожие на преподавателя снежного, воительница, одна робкая девица в поношенном платье и тонком пальтишке и ещё одна девица, завернутая с ног до головы в черный плащ. Голос, однако, у той был точно женским. Да и манера двигаться…

— Сейчас стервятники набегут, — недовольно проворчал один из парней — невысокий, с курносым носом и вполне обычным человеческим лицом… если бы оно слегка не отливало зеленым.

— Стервятники? — Спросила, не удержавшись. — Кто это?

— Скоро увидишь, куколка, — беззлобно хмыкнул парень, — как только такую, как ты, сюда отпустили. Небось бастард?

Снова пошел снег, пока небольшой. Сугроб неподалеку от входа подозрительно шевелился и там мелькала чья-то наглая белая попа. Конечно-конечно, мой песец всегда со мной, а сугроб на лапках — это совершенно незаметно!

— Никакой я не бастард, — вот зачем было такое нарядное пальто дарить? Снова выделилась! — я вообще сирота, — ответила резко.

— И такое бывает, — спокойно согласился парень, словно не замечая вспышки злости, — давай, держись за мной, не пропадешь. Черные глазищи с золотыми искрами, кстати, смотрятся как на ледяном карнавале! Сама морок наводила?

И что ему сказать? Что я не знаю, почему мои глаза меняют цвет?

— Вроде того. — Кивнула согласна.

И тут на площади появились новые лица. Я даже не сразу их заметила. Неприметных людей в сером, которые переходили от одного адепта к другому, и о чем-то говорили.

— Никогда! И отвяжитесь от меня, здесь земля Академии, я свои права знаю! — Раздался яростный крик одного из парней, — Высокого и смазливого на вид, мне показалось, что в нем есть что-то от лесных эльфов, какими я их себе представляла.

А вот та самая бедно одетая девчонка вдруг расплакалась, истово закивала головой и прежде, чем кто-то успел сказать, взяла от своего собеседника богато украшенный браслет. Миг — и она исчезла во вспышке портала.

— Дура, — хмыкнула писклявым голосом «девица» в розовом.

— Что они делают? — Снова не выдержала, вспоминая совет фэйри ни на что не соглашаться.

— Прелестная госпожа, позвольте обратиться к вам? Дарр талэ Гардар. — Молодчик в черном глухом плаще оказался неожиданно близко.

Черты его лица казались вроде бы и приятными, но как будто и совершенно незапоминающимися. И вот этот потрясающий человек взял меня за руку и попытался её облобызать! Руку я выдрала — не нужно меня слюнявить, мало ли сколько на нем иномирных бактерий? Это вам не ректор!

— Я имею права поговорить с вами, — чуть жестче, но с вкрадчивым нажимом добавил мужчина, и парень полуорк, ворча, отошел.

— Что вам нужно, милостивый тир? — Извольте, могу и вот так. Холодно, с насмешкой, высоким штилем. Все же немаленькая. Были у нас в компании разные случаи и разные клиенты.

— Милая тирра, я представляю Великий Дом Гардар, Дом Изменчивых, — пояснил он в ответ на мое недоумение, чем мгновенно заслужил мою искреннюю неприязнь. Если вы останетесь здесь, на площади, то заключите контракт с Академией Сангрэ. Вы не знаете, скорее всего, — в голосе «черного» была умеренная доза сочувствия, — что до конца вступительных экзаменов доживают не все, милая тирра?

В лицо ему радостной кляксой бросился снег. А у меня аж мурашки по коже пробежали!