Глава 3.

Мой отважный песец выпрыгнула из кармана, мгновенно трансформируясь, а лиана вцепилась вдруг отросшими фиолетовыми шипами в мой сапог. Пробить она его смогла не сразу, но шип оцарапал ногу, вызывая шипение.

Все это заняло пару секунд. Раз — и лиану заключают во что-то вроде мыльного пузыря. Два — меня хватает Заррас, крепко обнимая и прижимая к себе. Три — прямо в воздухе из серебристого вьюжного мерцания появляется ректор. Вокруг него колышутся толстые ледяные змеи… или нет? Пригляделась — и поняла, что вижу, кажется, те самые энергетические потоки.

Лорду Айто хватает одного взгляда, чтобы преподавательница вся побелела. Надо отдать ей должное — среагировала она быстро, уже накладывая какие-то заклинания и на поляну, и на адептов.

— Лорд-ректор, моя вина, — сказала бестрепетно, тем же сухим чуть брюзгливым тоном, — не уследила, даже помыслить не могла, что такую редкость кто-то добудет! Это же мерцающая лиана с Гаррских гор гномов! Смертельно ядовитая, — тут уже я позеленела, ногу-то жжет!

— С вами мы ещё поговорим о ваших методах преподавания, тирра, — вот вроде бы дракон говорил сухо, спокойно, криво улыбался. А такая жуть от него во все стороны расходилась! Смотрит — как глазами прожигает. Не меня — других.

А потом… глазища драконьи как вспыхнули ярким серебряным отсветом! Как запылали! И в тот же миг я поняла, что это такое — виденье мира. Потому что то, что раньше казалось мне обманом зрения, маревом в воздухе… теперь это было… линиями. Слабыми, дрожащими, искажающимися. Но все они буквально липли к дракону. Обвивали его, напитывались от него.

— Адепт Ликтар, — я даже не сразу поняла, о чем он. Сердечко екало, жар по венам тек, но какого-то особого дискомфорта, кроме щиплющейся ноги, я не ощущала, хотя трау меня чуть ли на ручках уже держал. Заботливый наш остроухий, — не ожидал, хотя подозрения и были…

Что? Как это понимать? Объятья Зарраса стали крепче, Иль, положившая ладонь мне на ногу и что-то шептавшая, на миг оторвалась, до крови прикусив губу.

— Тир ректор? — Зеленый наш гоблин и немного орк хлопнул глазами. — Простите?!

— Не прощу, — без улыбки заявил дракон, — я мог бы простить тот факт, что вы сговорились избавиться от меня, но никогда не прощу покушения на свою жену, — по толпе адептов пронесся изумлённый вздох.

А потом показалось, что от пальцев ректора поспешно отделилась серая хмарь, тут же дождем рассыпавшись по аудитории и оседая на лицах и одежде адептов. Хотя, быть может, мне это примерещилось с перепугу.

И только потом поняла, что Неймир обвинил Ликтара, но…

— Он не знал! Он мне просто пытался помочь почувствовать эти линии и приманил лиану! — Возразила, отчаянно надеясь, что это правда.

Пусть в последнее время мы с Ликтаром общались не так часто, пусть мне казалось, что он от нас отдалился…

— О, мало кто в этом мире не знает, как выглядит гаррская лиана, — усмешка мужчины была подобна наточенному клинку, — не так ли? — Взгляд глаза в глаза. Прямо в лицо Ликтара.

А потом… потом ректор проводит пальцами по воздуху, как будто что-то собирает, Ликтар начинает дергаться и мычать и… меняется.

Исчезает и зеленая кожа, и нос картошкой. И рост меняется, и черты лица. Ничего не остается от парня-весельчака. Перед нами красавец-шатен, что брезгливо кривит губы.

Засланец-Изменчивый? Эх, сердечко, не надо болеть так, ладно? Гад есть гад, только смириться остается! И греть себя мыслью, что одним пинком под аристократическую попу он не отделается!

— Увести его, — командует кому-то Неймир Айто, и три тени в плащах с эмблемой непонятного вида обступают слегка побледневшего шатена, который больше не улыбается.

Обступают — и исчезают вместе с ним.

— Императорские ищейки, — шепчет на ухо Заррас.

А ректор… уже рядом со мной. Он выхватывает меня из рук трау, крепко обнимает и мир вокруг нас меняется. Я только моргнуть и успеваю, как мы оказываемся в спальне. Знакомой такой спальне. Когда-то, на заре моего попадания в этот мир, я уже здесь была…

— Не молчи, как ты? Нога болит? Что чувствуешь? Удушье, головная боль, слабость, тошнота? — Перечисляет радостный список Неймир Айто, усаживая меня на постель.

Миг — и он уже стаскивает с меня сапог. Теплые чулки тоже стаскивает и обследует место укола. Оно кажется слегка синеватым, но чем дольше я смотрю, тем больше кажется, что синева не наступает, а наоборот… уходит.

Я до сих пор толком не успеваю все осознать и испугаться, хотя холодок под кожей и испарина на лбу дают о себе знать.

— Я… ничего такого не чувствую, — говорю неуверенно, — и не болит уже даже. Это Иль, наверное…

— Нет, — обрывает меня Неймир Айто.

А потом вдруг подхватывает с постели, вжимают в стену и целует. Крепко, жадно, почти безумно — сначала. Так, как будто не может насытиться, не может самому себе поверить. А потом — словно извиняясь — бережно и нежно, слизывая кровь с губы, обхватывая ладонью затылок, окружая меня собой, обволакивая морозным запахом.

Он слаще меда и нежнее вьюжных объятий. Он сам — полет. Он дарит крылья одним касанием и сводит с ума каждым словом и действием. Он хуже любого яда, потому что мигом проникает под кожу и доходит до самого сердца, не давая и шанса от него избавиться. Но я и не хочу. Все, чего хочется сейчас — это забыть обо всем на свете, увлечься, взвиться в вихре нашей общей страсти, не думать о том, что творится вокруг, и…

— Нам стоит остановиться, — это сказала не я! Дракон! Нахальный, жадный, невозможный, желанный!

— Правда? — Туман перед глазами немного раздался в стороны, но я все ещё была очень близка к удушению бесстыдной ящерицы!

Мы были, оказывается, уже в постели. Огромной, монументальной. И были, мягко говоря, почти не одеты. А чья-то ладонь нахально пыталась добраться до самого сокровенного… я про теплые рейтузы, незаменимая вещь!

— Правда, — выдох мне в губы.

А потом меня решительно укутали в одеяло и сели рядом, сверкая голым торсом.

— Пока тебе грозит опасность, пока ты сама не захочешь меня, не захочешь быть рядом, быть моей семьей… это… преждевременно, — мужчина дышал ровно и смотрел спокойно, будто это и не он пил душу из меня несколько секунд назад!

Ясные серебряные глаза смотрели внимательно, и столько затаенной нежности и какой-то… решительности, внутренней собранности в них было!

— А целовались вы, мой драгоценный муж, как будто бы желая совсем другого, — поддела.

Самую капельку. Я была с ним согласна, не дети уже все-таки, головой надо думать, Терри! Если окажемся в одной постели — где не только баранчиков считать будем — брак уж точно будет нерасторжим!

Вот только не было внутреннего протеста. Скорее, теплая волна принятия и согласия. Наш дракон. Наш, ручки мои загребущие!

— Трудно с тобой удержаться, Эстер, — сверкнули глазами, — потому что ты — и жизнь, и судьба, и сердце. Мой зверь был умнее меня… Я боялся, что потеряю тебя, — открыто и спокойно ответил мужчина, и так и притянул к себе сверточек в виде меня в одеяле.

Я прикусила губу. Это признание? Больше, чем оно. Внутри разгорался жар — но не страсти. Этот жар не погасить движением тел, он жаждет движения душ. Он желает… любви. Любви дракона с глазами цвета зимней стужи.

Терри, дракона и так схватили, теперь главное не выпустить, подумай лучше о другом! И не менее, замечу, важном!

— Спасибо, мило… Неймир, — выдохнула, дотянувшись до щеки мужчины.

И щетины нет. Гладкая серебрящаяся кожа. И несколько ниток шрамов.

— Потому что ты тоже мне, я… — что же так сложно? Где твоя храбрость?

К моим губам прижали палец.

— Молчи. Я чувствую. Понимаю. Лишние слова только все портят. Сейчас позову Шелраха, но, удивительное дело, похоже, что твой организм иммунен к одному из опаснейших ядов нашего мира! — Горячее дыхание коснулось затылка, и ректор прикрыл глаза, видимо, как-то связываясь с целителем.

Отчего-то была твердая уверенность, что со мной все в порядке. Все, что хотелось — успокоить друзей, растрепать шерсть моей живности и узнать, каким образом сюда притащили ядовитую лиану и зачем лже-Ликтар решил извести именно меня, если нацелился на ректора?

Хотя, глупый вопрос. Убивал сразу двух зайцев. Подставлял ректора, показывая, что безопасность в Академии оставляет желать лучшего — раз. Избавлялся от помехи планам заговорщиков по завоеванию ректора какой-нибудь милой Изменчивой воблой — два.

Конечно, я постараюсь вызнать подробности, но, думается мне, я права. А потому — фигушки вам, господа, пора, пора вычислить оставшихся пакостников! Минус Ликтар… не буду об этом думать! Минус Тиони и Эльмира — кстати, узнать, что с ними.

А потом, как узнаем подробности… можно и свою собственную охоту открыть! Потому что, кажется, я все-таки хочу замуж, по-настоящему! А муж у меня отнюдь не для того, чтобы его травить!