глава 20

Любовнике? Я рассмеялась. Не знаю, что больше меня рассмешило — отсутствие интимной жизни или парадокс, что последним моим мужчиной был Волошский! 

Мысль о том, что Влад меня приревновал, заставила замолчать и снова посмотреть в глаза мужчине. Карие озера зло уставились в мое лицо. Не безразлична...Я ему не безразлична! Улыбнулась и зачем-то переместила свои руки ему на плечи. Наши тела плотнее соприкоснулись.

Я чувствовала его ярость каждой клеточкой… И моя женская натура ликовала. Волошский меня ревнует. 

Ревнует ту, в которой шесть лет назад видел лишь предмет интерьера.

– Удивлен, что кто-то может увидеть во мне женщину, в отличии от тебя?– я не смогла сдержать колкость.

Его рука легла на мою шею… На миг, мне казалось, что он готов поддаться своим эмоциям и придушить меня… 

– Ты изменилась,– прорычал он, обдавая горячим дыханием.

– Это называется «повзрослела», Влад. Тебе это словно незнакомо?

Его пальцы сильнее впились в мою шею, а глаза стали почти черными…

И Волошский сделал то, чего совсем не ожидала, но в то же так время хотела.

Он меня поцеловал. Грубо, страстно и требовательно, словно наказывал за непокорность… И я ответила с таким же жаром, словно продолжала эту битву, стараясь не уступать ему ни в чем.

Решила, что мне хватит бороться с собой. Я – взрослая женщина, которая имеет право воспользоваться своим правом получить удовольствие. А сейчас, я хотела воспользоваться Волошским, потому что уже знала, какое удовольствие он может мне подарить. Помнила об этом столько лет.

Вот только, чем жарче был его поцелуй, тем больше плавились мысли и убеждения...

Я чувствовала, как  его горячие ладони скользили  под платьем, в надежде скорее добраться  до желаемого… 

Даже вероятность, что лифт в любую минуту может прийти в движение, не остановила нас. 

Для меня сейчас ничего не имело значение, кроме его горячих губ, сильных рук и хриплого шепота…

Я прижималась к этому мужчине, которого должна бы презирать, так,  словно искала в нем спасение, которого боялась и чьи поцелуи вспоминала холодными ночами, которого ненавидела, и в тайне желала увидеть.

Я таяла от его ласк, и в глубине души ненавидела себя за слабость, за то, что теряю над собой контроль…

В кабине было жарко и тесно… В воздухе витал запах возбуждения и желания, а тишину разрезало наше тяжелое дыхание, звук поцелуев и шелест одежды.

Мой, сейчас он только мой. Желанный, сильный и неотразимый. Как же прекрасно принадлежать ему, чувствовать его руки на своем теле, которые знали, как доставить мне удовольствие.

Легкая, внезапно пронзившая, боль из-за долгого  отсутствия близости,  тут же сменилась диким наслаждением. 

И я не смогла сдерживать стоны, сама устремившись к нему навстречу… Кусая Влада за плечо через тонкую рубашку…

Его пальцы впились в мои бедра, придерживая меня, пока мы оба сходили с ума.

Мужские губы жарко скользили по каждому открытому участку моей обнаженной кожи, пока моя спина билась о стену лифта с каждым движением Влада.  

 Где-то в задворках подсознания промелькнула шальная мысль, что от создаваемой нами тряски, лифт, определенно, должен сорваться в шахту.

Но внезапная волна экстаза напрочь лишила всех мыслей и накрыла меня с головой…

Я продолжала обхватывать  ногами сильное тело Влада, и, когда меня снова вернуло в реальность, устало положила голову на его плечо.

Жалела ли я об этих минутах эйфории? Нет. 

Когда блаженство окончательно позволило разуму соображать, разжала ноги, опуская их на низ.

— Ты, ты..— мне поплохело от догадки.

— А ты разве не пьешь противозачаточные?— немного растерянно проговорил Влад возвращая на свой зад одежду.

— Нет, — обреченно проговорила я. — Зачем? — зло одергивая платье, подбирая пальто  и пряча нижнюю часть своего красивого нижнего белья в сумочку, спросила я.— Я же не планировала снова выходить замуж и спать с тобой.

Лифт пришел в движение, поднимая нас на нужный этаж.

— А твой любовник?

— У меня нет любовника, — сквозь зубы проговорила я, выходя в коридор, когда двери лифта открылись.

Даже не представляю, что подумали люди, стоявшие неподалеку, когда мы вышли из лифта. Видок у нас был еще тот. Только сейчас я заметила, что рубашка Влада местами порвана и испачкана в моей помаде, штаны помяты. Страшно представить, как выгляжу я. Было дикое желание прикрыть лицо шляпкой. Блин! Шляпка! Лифт благополучно увез ее вниз. Бог с ней. Нижнее белье забрала и то хорошо. Дотронулась к волосам. От прически мало что осталось. Гордо подняв голову потопала за обогнавшим меня Владом. Мне абсолютно плевать, что сейчас думают все они! В конце концов, я - его жена!

Когда Волошский увидел, что я не сильно поспеваю за его быстрым шагом, то подхватил меня за талию, помогая ускориться и скрыться от любопытных глаз.

Мы быстро прошли мимо удивленно застывшей секретарши, поспешно захлопывая дверь кабинета.

Мой взгляд упал на зеркальную поверхность шкафа. Да...уж..Мой вид был хуже чем у Влада. Распустила волосы, расчесала их и стала приводить себя в более менее нормальный вид, насколько это было возможно.

Влад снял безвозвратно испорченную рубашку и, кинув ее в мусорное ведро, достал из шкафа новую. Я заметила на его теле следы от своих укусов и, совсем некстати, покраснела.

Волошский повернулся ко мне лицом и окинул быстрым взглядом. В его глазах зажегся знакомый огонек, который я видела несколько минут назад в лифте.

— Не думай даже, — я предостерегающе выставила руку вперед. — Больше этого не повторится.

Он ехидно хмыкнул. А я снова вспомнила об оплошности. О его оплошности! Черт. Мне только повторения истории не хватало.

— Я смотрю, ты с годами так и не научился пользоваться контрацепцией!

— Я слегка увлекся, — буркнул Влад, отворачиваясь и одевая рубашку. — И с собой не ношу. Не каждый день приходится наслаждаться телом своей жены в лифте, — вернул мне мою колкость Волошский.

— Не жены, так любовницы, — стирая косметику с лица, пробурчала я.

— В лифте у меня было впервые, — хмыкнул Волошский, его глаза озорно блеснули.— Обязательно повторим, только не в том, который напичкан камерами и ловушками.

— Нужно заехать в аптеку, — игнорируя его последнюю фразу, произнесла я.

Когда-то читала, что есть такая таблетка, которую пьют после незащищенного акта. Я противник прерывания беременности, но сейчас это больше мера предосторожности.

— Нет.

Я непонимающе посмотрела на Влада.

— Не позволю убить моего ребенка.

— Шесть лет назад тебя это не смущало. Ты отправил меня в больницу, проверяя на наличие беременности, — напомнила я.

— Я посылал не на аборт, а на выявление ребенка. Я не убиваю своих детей.

— И много у тебя их?— ехидно задала вопрос, а сама боялась услышать на него ответ.

— У меня один сын,— уверенно сказал Волошский.—Только с тобой я теряю голову.

И почему после этой информации так тепло стало на сердце? 

— Не хочу быть твоей собственностью, — нанося помаду на губы, проговорила я, — и обрекать себя и своих детей на опасную полную ограничений и правил, жизнь.

— Обо всем можно договориться, — Влад не спеша приблизился ко мне.— Найти компромисс.

Я сделала несколько шагов назад, пряча помаду в сумку.

— Ты и компромисс?— отступала, пока не уперлась в стол.

— Да. Деловое соглашение. Если ты беременна, родишь ребенка. Я хорошо заплачу…

— Я тебе не инкубатор!— оборвала его. — Ты до сих пор не понял, что я не продаюсь?— с болью в голосе спросила я.— В мире полно женщин, которые с радостью для тебя родят. Получишь свою должность и отпусти нас, — я отвела глаза в сторону.

— Уже не смогу, — негромко проговорил он, а я не была уверена, что мне не послышалось.

Все время звонил телефон, а Влад не отвечал, как будто не слышал. Он просто стоял близко и смотрел на меня. 

В дверь постучали и вошел юрист.

— Ой, извините, — он попятился назад к двери.— Я договор принес.

Влад отошел от меня, позволяя нормально вздохнуть.

— Хорошо, спасибо, — он забрал документы и вернулся ко мне.

— Я не отдам тебе сына, — произнесла уверенно, когда дверь за мужчиной закрылась.

— Прежде, чем я предложу тебе другой экземпляр контракта, ответь честно: Вы с Мироновым любовники?

Мне показалось он замер, ожидая  ответа и вглядываясь в мое лицо.

— Нет. И никогда не были, — раздраженно проговорила я.

Что они все заладили! С чего вообще такая глупая догадка? Тем более Сергей все это время был женат, да и не в моем он вкусе.

— Год назад в Праге вы с ним останавливались в одном номере отеля.

— И? Со мной должна была лететь Света. У нее случилось горе в семье, поэтому пришлось лететь Сергею. Мы прибыли в Прагу ночью, свободных номеров не было, и желание искать другой отель тоже. На утро была презентация,  которая, кстати, прошла успешно. Как результат - мы выиграли тендер, уже как "Серебро".

— И спали на разных постелях?— недоверчиво спросил он.

— Да. И он даже видел меня без косметики, — скептически ответила я.— А почему тебя это так заботит?— подозрительно спросила я,  отмечая краем глаза, что платье изрядно помято.

Влад положил принесенную юристом папку в стол и достал другую, протягивая ее мне.

— Вот договор. Прочти.

Неохотно открыла папку с бумагами. Вчитываясь в каждую строчку, хмурилась все больше и больше.

— Тебе так важно все, что здесь написано?— обратилась к Волошскому.

Он молчал.

— Я не собираюсь запрещать тебе видеться с сыном, — кинула бумаги на стол.— Если бы ты все это предложил шесть лет назад, то не скрывала бы от тебя Егора. Без договора буду посещать мероприятия. Мне не нужны эти рамки. Я - свободный человек и отчитываться за каждый свой шаг не буду.

Я замолчала, устремив свой взгляд на стол. Брошенные документы сдвинули лежащую на столе папку. Из нее выпали фото крупным планом автомобиля, в котором мы ехали, и нас обстреляли. Взяла в руки фотографию, всматриваясь в выбитый пулями символ.

— Извини, что допустил такое, — пытаясь забрать фото из рук, произнес Влад. — От этого и хочу защитить.

— Олеся, — выдохнула я.

— Кто?

— Это Олеся. Никогда бы не подумала, что она способна на такое, — не веря своим глазам, произнесла я.

— Объясни.

— До открытия "Серебро", я работала под франшизой компании Олеси, параллельно делая документы и открывая свой бренд. Самому сложно открыть дело всей жизни, а вот под началом, так сказать, ее фирмы было легче развиваться, тем более она давала не только имя, но и лабораторию, и своих специалистов. Со временем я оформила  документы на уже свою фирму, продолжая работать под франшизой Леси. Мы подали заявку на тендер от имени моей компании на участие в представлении парфюма от нашей страны в международном конкурсе. Это большие возможности для сотрудничества с другими странами. Так вот, мы его выиграли. Еще тогда Олеся пришла ко мне и  предложила выкупить компанию, а когда я не согласилась, стала угрожать и оскорблять. Обещала подать в суд и доказать, что мы не имели права на участие, так как на тот момент работали под ее франшизой. Я не придала этому особого значения. Потом был звонок, в котором Леся настоятельно рекомендовала отказаться от тендера в ее пользу, — рассказала я.

— Ты думаешь это ее рук дело?

— Уверена. На автомобиле пулями выбит логотип ее компании ООК — Островская Олеся Кирилловна. Или "ОсОКа". Скорее всего ей стало известно, что я обзавелась инвесторами, а, следовательно, к ее совету не прислушалась, вот она и решила припугнуть.

Я присела на стоявший рядом стул. Вот так Леся! Я была уверена, что на нас напали недоброжелатели Влада, а оказывается Островская перешла к решительным действиям. Почувствовала себя каким-то мафиози. 

— Мы это уладим, — почему-то заулыбался Влад.

Какое-то время я задумчиво смотрела на фото, на договор. Какая странная жизнь, никогда не знаешь, что будет в следующее мгновение.

Влад стал отвечать на телефонные звонки, отправил несколько сообщений, а я размышляла. Зачем ему договор?

Чтобы я не сбежала? Или боится, что не дам ему развода? А, может, переживает за свою фирму? Мы не заключали брачного договора, а, следовательно, при разводе  могу претендовать на его собственность. Может этого боится?

Рассмешил пункт: "интимная близость по обоюдному согласию, с дополнительной оплатой по истечению срока договора". Вот это разозлило. Еще мне его денег не хватало за интимные услуги!

Радовало, что Влад не настаивал на единоличном воспитании сына. Лишь на совместной опеке. Будем жить, как разведенные семьи: неделю ребенок у папы, неделю у мамы.

Значительно сократился список "нельзя". 

В договоре упоминался пункт о совместном отдыхе раз в год. И был еще один пункт, который мне не понравился от слова "совсем", именно из-за него я и не хотела подписывать документ. Мне запрещалось иметь любовника, а вот на Влада это правило не распространялось. Получается у него есть любовница!?! 

Вот почему-то было обидно подписывать документ. Какая-то необъяснимая боль и тоска прожигали сердце. Иллюзия рушилась.

Я всего лишь, как это модно говорить, "перепихон". Чего ждала? Любви до гроба? Сама виновата, не стоило идти на поводу у своих желаний.

Я открыла документы и поставила в них свою подпись. Вот и все. Ровно через двадцать восемь дней я снова стану разведенной женщиной с ребенком.

Я молча вышла из кабинета, пока Влад разговаривал по телефону.