Глава 14

— Готова?

— Да. — Сделала вдох полной грудью, собираясь выйти под прицелы камер.

— Тогда вперед.

— Встречайте! Наша гостья, Аркадия Орлова!

Раздались аплодисменты. Ассистент кивнул, приглашая на сцену. Натянула улыбку и максимально изящно прошлась до диванчика. Рекламный отдел честно отрабатывал свой хлеб: меня пригласили на известное шоу, чтобы поднять рейтинг и вернуть добрую репутацию.

— Привет! Спасибо, что пришла! — поприветствовала известная телеведущая и борец за права женщин Вивьен Марте.

— Рада, что пригласили, — улыбнулась.

— Расскажи нам о том, как стала модельером.

— Это у меня в крови, — хохотнула я, рассказывая о семейном деле.

Посыпались вопросы обо всем: про бизнес, хобби, о личном… Я отвечала, шутила. Все шло по сценарию. Кажется, пресса и правда не спешила поднимать вопрос о наркотиках, либо деньги хорошо затыкают рты.

— Вижу, что на твоем пальце нет кольца и не могу не задать вопрос, интересующий многих зрителей: состоится ли свадьба с Максаймом Бонне? Или он так и останется завидным холостяком? — пошутила Вивьен.

Я выждала паузу.

— Мы с месье Бонне расстались.

Зал ахнул.

— Значит, слухи про роман на стороне — правда? — удивилась ведущая.

— Все это не более, чем слухи. Мы отменили свадьбу вследствие большой загрузки и несовпадения рабочих графиков. Теперь мне часто придется бывать в Москве, и я не смогу стать хорошей женой, — рассмеялась, сглаживая неловкость.

— Значит, ты планируешь продолжать свою деятельность без его покровительства?

— В современном мире женщине часто приходится делать все самой, неправда ли? — я обратилась к Вивьен, и она горячо закивала. — Мыдолжныхорошо выглядеть, учиться, чтобы получить желанную работу и сделать карьеру, своевременно выйти замуж… Обязаны стать идеальной женой, матерью, хозяйкой, поддерживая семейный очаг. Мы слишком много должны… А что получаем взамен? Тень, отблеск славы мужа, который твердит, что сам сделал вас! Я полагаю, женщины достойны большего. Мы вольны выбирать свой путь, не загонять себя в рамки общественных мнений. Уверена, чтобы стать полноценной необязательно находиться под покровительством мужчины, достаточно просто подобрать правильную сумочку, — пошутила я.

Зал разразился аплодисментами, несколько женщин даже привстали, хлопая моим словам. Их поддержали еще некоторые дамы, и так постепенно встали все, даже кучка мужчин, находящихся в студии. Я удивилась: этого не было в сценарии!

Глаза Вивьен загорелись, она тоже поднялась со стула и стала аплодировать.

— Совершенно точно согласна! Надеюсь, многие женщины воодушевятся твоей речью и наконец поймут, что достойны лучшего!

— Признаюсь, создавая новую коллекцию, наши дизайнеры вдохновлялись именно свободными, независимыми женщинами. Женщинами, которые знают себе цену. Они успешны, красивы, счастливы и находятся в гармонии с собой. Им неважно мнение окружающих, они сами диктуют правила игры!

— Это очень заметно! Думаю, и со мной согласятся многие, красивая одежда действительно придает уверенности.

Зал снова стал хлопать. Мы поговорили еще некоторое время, и я почувствовала — интервью удалось.

— Благодарю за то, что пришла к нам в студию! — резюмировала Вивьен.

Я улыбнулась.

— И отдельное спасибо за потрясающие наряды, которым вы дарите жизнь. По секрету сама не устояла и прикупила несколько вещей прямо на показе! — она подмигнула, заставляя покраснеть. Отличная и такая своевременная реклама нашему бренду.

Результат моего участия в шоу стал заметен почти сразу. Не успела передача выйти в эфир, телефоны вновь начали обрывать заинтересованные клиенты и партнеры. Пресса отреагировала чередой статей о феминизме, о сильной современной женщине, поддерживая мои слова. Я в прямом смысле попала в модную волну, привлекая внимание и зарабатывая доверие. Теперь Максайму пришлось бы приложить огромные усилия, чтобы сдвинуть Chatoyer с Олимпа моды. Но мой триумф длился недолго.

— Мадмуазель, к вам месье Бонне. Настаивает на встрече. Я ему сказала, что вы не хотите его видеть, а он угрожает каким-то масштабным скандалом.

— Мне все равно. Скандалы только подогревают интерес, — не отрываясь от бумаг, пробормотала я. — Вызовите охрану, и дело с концом.

— Да… Как угодно… — замешкалась секретарь. — Еще он велел вам передать, что знает про тайну вашего рождения.

— Что он сказал? — из рук выпала ручка, оставляя след на ценной бумаге.

— Не вслушивалась, но, кажется, что-то про какого-то малыша… Думала вы одна в семье… — секретарша сверлила меня взглядом.

— Господи… Ты же понимаешь, что это всего лишь провокации?

— Э… Понимаю… — не так уверенно, как хотелось бы, пробормотала она, — но вот люди…

— Хорошо. Я приму Максайма. — Решительно отложила документы. — Пригласи его ко мне в кабинет.

Что за информацию накопал Макс и зачем хочет рассказать о ней? Я приняла самое расслабленное выражение лица и подошла к окну, стараясь не выдавать волнения. Созерцание неспешной городской жизни обычно успокаивало. Но не в этот раз.

— Наконец-то! Не слишком радушный прием! — оскалился визитер, уверенно направляясь к моему столу. Но остановившись, бросил секретарю: — Кофе, без сахара. И побыстрее.

Я вскинула брови, переводя взгляд на испуганную девушку.

— Энни, пожалуйста, сделай для месье кофе, — мягко попросила я. Секретарь убежала выполнять поручение.

— У меня мало времени, — не так любезно обратилась к Максайму.

— В твоих интересах выслушать меня, — заявил он, по-хозяйски садясь в мое кресло.

Его поведение кричало о том, что Макс как минимум владелец Chatoyer, а как максимум — всего мира.

— Для посетителей предназначен диван. Освободи кресло руководителя, — спокойно сказала я, клокоча внутри.

— О, этот диван!.. На котором ты как последняя сука развлекалась со своим любовником… Первое, что я сделаю, когда подпишешь бумаги — выброшу его. Хотя… Нет. Сначала я трахну тебя на нем, как это делал он! — глаза Макса сузились, я не узнавала прошлого, известного мне мужчину. Смысл слов постепенно доходил до меня, заставляя терять самообладание.

— Убирайся вон из моего кабинета! — крикнула, сжимая кулаки. Как он узнал об этом? Камеры?! Неужели Карский работает на него? Какая же я дура…

Макс не шелохнулся, только еще приторнее стал улыбаться.

— Гонишь, сама не понимая, что я хочу оказать тебе услугу…

— Мне не нужна твоя помощь! Как видишь, у нас прекрасно идут дела. Без тебя.

— О, это пока. Одно мое слово и все, что ты так старательно строила, полетит к чертям. Я могу уничтожить тебя, твою семью и все, что тебе дорого… Но не буду. Во всяком случае, если ты станешь послушной девочкой.

— Твои слова — пустое сотрясание воздуха! Блефуешь… Никак не можешь смириться, что я успешна и без твоего покровительства!

— Плевать натвойуспех!

— Тогда чего добиваешься?

— Меня интересует полное управление компанией и слияние наших брендов.

— Хорошо. Где подписать?

Макс поднял брови, казалось, немного удивился. Он полез в свой кейс и вытащив папку, кинул на стол.

— Всего лишь пару автографов.

Я подошла к столу, делая вид, что изучаю документы. Подхватив, резко закинула бумаги в измельчитель, уничтожая все. Макс побагровел, но тут же с деланным спокойствием произнес:

— Напечатать новые не составит труда. Ты просто откладываешь неминуемое.

— Я ни за что не подпишу. Теперь уходи. Разговор окончен!

— Не так быстро, дорогая! Здесь интересные сведения о твоем прошлом. — Бонне потряс перед носом конвертом. — А вот это я не советую уничтожать. Вскроем вместе?

— Что за сведения?! — выхватила, заглядывая внутрь. Там лежал сложенный листок.

— О том, что ты вовсе не та, за кого себя выдаешь.

Подняла встревоженный взгляд на Макса.

— Откуда у тебя это?

— Прокатился в Подмосковье. Очень захотелось посмотреть на родину будущей жены, — расхохотался он.

— Ты все еще надеешься на свадьбу? — усмехнулась я.

— Я привык получать то, что мне положено. Или планируешь выйти замуж за собственного брата? Кстати, как оно, спать с родственничком? Ты непросто шлюха! Ты еще и грязная, порочная женщина, Аркадия… — прорычал Максайм, вскакивая с кресла и сокращая расстояние между нами. Не смогла ничего ему ответить. То, что было сказано, напрочь отняло дар речи.

— Ты врешь! Врешь! — наконец выдавила я. — Не верю! И никто не поверит!

— Мне могут и не поверить, а вот врачу, который принимал роды двадцать шесть лет назад, очень даже поверят! — Максайм включил видео на своем мобильном. На экране показался мужчина в годах, рассказывающий о том, как я появилась на свет.

— В ту ночь было много работы. Помню, привезли двух девушек. Одна была совсем плохой, ее едва спасли. Но вот ребенок погиб, к сожалению. У второй роженицы родилась двойня: мальчик и девочка.

— Расскажите, что произошло дальше, — спросили за кадром.

— Мне предложили деньги, но я отказался.

— Деньги?! Кто и за что?

— За ребенка. Там была еще женщина, мать роженицы. Виолетта, кажется…

— Орлова?

— Да, вроде бы. Точно не помню, столько лет прошло…

— И что?

— Она хотела забрать одного из малышей, девочку. Взамен погибшей.

Я замерла, слушая эти ужасные слова. Из глаз хлынули слезы.

— Вы согласились?

— Конечно, нет! Я не торгую детьми, — раздраженно ответил врач.

— Продолжать? — Максайм нажал на паузу.

— Довольно, — прервала, вытирая слезы.

— Постараюсь кратко изложить суть. Твоя бабушка не отступила, решив: если взятку не взял врач, возьмут медсестры. Догадываешься, кто тот самый, второй младенец? Представляю, как яростно вцепятся журналисты в сенсационную новость. Вижу заголовки: «Разврат в мире высокой моды»… или «Греховная любовь между братом и сестрой» а может, «Проданный младенец или самозванка во главе Chatoyer»… Выбирай любое!

Я до боли впилась ногтями в ладонь, стараясь не потерять сознание от слов Макса. Воздуха в груди стало предательски мало, закружилась голова. Я покачнулась, едва не упав, но Максайм поймал меня, прижимая к себе. Его хватка подействовала лучше нашатырного спирта, отрезвляя и возвращая в сознание. Но слишком поздно: в дверях появилась Энни. Увидев, как Максайм лапает меня, она выпустила из рук чашку с кофе, и та со звоном шлепнулась на пол.

— У тебя работают одни калеки! — бросил он, с презрением глядя на шокированную секретаршу.

— П-простите… Пожалуйста… Сейчас уберу…

— Иди. Позже, — бесцветным голосом сказала я, отпрянув от Макса.

— Отлично, теперь мы вновь официально стали парой, — ухмыльнулся мужчина, — Энни обязательно растреплет всем, что видела.

— Мне плевать.

— Конечно, на фоне других новостей это не такая уж и сенсация, — напомнил Макс. — А что будет, если Виолетта Генриховна узнает, что ее маленький секрет стал достоянием широкой публики?

— Ты не посмеешь! — прорычала я, надвигаясь на Максайма. — У нее слабое сердце! Ты не посмеешь… — Из глаз снова потекли ручьи. Выплескивалась злость, смешанная с безысходностью. Как она могла так поступить? Врать все эти годы? А мама знает? Или ей тоже врали? Теперь понятно, почему бабушке так хотелось найти мальчика. А Карский… Неужели он и правда мой брат? Нет этого не может быть! Невозможно! Они точно ошибаются. — Прошу тебя, Макс… Ты говорил, что любишь меня…

— О, дорогая, не волнуйся. Ты всего лишь должна подписать бумаги. И тогда все снова станет хорошо. Как было. Секрет останется между нами, и никто не пострадает, — оценив мое предобморочное состояние, пообещал Макс.

— Я не верю тебе.

— Придется поверить. Нет выбора. Все доказательства на бумаге, — процедил Максайм.

— Чтобы выявить уровень родства, должен быть ДНК тест. Как тебе удалось?

— Милая, как не понимаешь? Деньги и связи творят чудеса. Это было совсем несложно. Ты недооценила меня, Аркадия.

— Какие гарантии, что ты снова не обманешь меня?

— Все логично, зачем топить собственную фирму, когда она перейдет ко мне в руки?

— Для чего тебе все это? — тихо спросила, подняв влажные глаза. — Твой бизнес и так успешен. Слияние не принесет большой выгоды.

— Не догадываешься?! Ты опозорила меня! Бросила тень на безупречную репутацию, изменила с этим уродом.

— Не смей называть его так! — вырвалось, о чем я тут же пожалела.

— Значит, я прав? Любишь его? — он приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза. Захотелось отступить, но сзади было окно. — Продолжаешь любить, невзирая ни на что? А где сейчас твой Ярослав? Отсиживается в Москве. Оставил без защиты… Думаешь, он не в курсе истинного положения вещей? Ты хоть знаешь, кто этот парень?!

Ответить было нечего. Максайм расплылся в ухмылке.

— Не задумывалась, почему он постоянно убегает?

Я покачала головой, снова не найдясь с ответом.

— Вот, взгляни. — Макс включил следующее видео.

На нем была заснята драка. Вернее, избиение человека. Не сразу поняла, кто это, но приглядевшись, с ужасом узнала Карского. Он с каким-то особенным остервенением колотил мужчину. Хуже всего было то, что его «противник» был связан и не мог ответить. Сколько продолжалась эта экзекуция и к чему привела, я не смогла узнать, потому что отвернулась, зажав рот. К горлу подступила тошнота.

— Что скажешь? Все еще нравится? Возбуждает? — Макс дернул меня за руку, привлекая к себе. Не в силах сопротивляться, качнулась, как безвольная кукла. В глазах стояло обезумевшее лицо Яра. — Что же ты молчишь, дорогая? Знаешь, кого он бил? Француза, чернокожего. Представляешь, какой резонанс будет в прессе? Ты же ведь так и недослушала, кто он такой…

— Теперь уже все равно, — прервала я. Кажется, на видео узнала того самого мужчину, напавшего на меня в Довиле, но от этого легче не стало. — Плевать. Давай закончим все это.

— Такой диалог мне нравится гораздо больше! — одобрительно закивал Макс. — А ведь могла бы сразу согласиться, избавить меня от этого ужаса! — наигранно схватился за голову, будто сожалеет. Захотелось придушить его собственными руками.

— Если я подпишу бумаги, обещаешь молчать?

Макс расхохотался.

— Ты не привыкла слушать до конца.

Лоб покрылся испариной. Эта фраза не предвещала ничего хорошего.

— Пообещай! Слышишь! Я отдам бизнес, если тебе так сильно нужно это. Но ты должен отстать от нас, забыть, что знаешь и уничтожить компромат.

— Речь шла о бизнесе взамен на маленькую тайну твоей бабушки. Но ты же не думаешь, что я так легко тебя отпущу? К тому же передача управления в мои руки на фоне твоего горячего интервью о самодостаточности женщин будет вызывать подозрения. Нет… Мы сделаем по-другому. Ты выйдешь за меня, фиктивно. Подпишешь бумаги и через некоторое время я тебя отпущу. Или нет… — оскалился он, подбираясь ко мне. Отступила на шаг, упираясь в диван. В глазах Максайма заискрил дьявольский огонь похоти. Он толкнул меня и сразу же навалился сверху, придавливая собой, сминая одежду. Попыталась отбиваться, но тщетно.

— Я тоже умею удовлетворять или ты забыла? — рявкнул он, с силой раздвигая мои ноги.

— Макс, пожалуйста, — проскулила, пытаясь призвать хоть что-то человеческое, что осталось в нем.

— Что? С братом лучше?!

Его слова отрезвили, придавая силы. Я нащупала телефон, выпавший из рук, и нажала на вызов. К счастью, последней с кем я общалась была Марина. Какими чудесными силами она поняла, что нужно зайти мне в кабинет неизвестно. Но уже через пару минут раздался вежливый стук, заставивший Макса ослабить хватку и убрать руки из моих трусов.

— Кеша, звонила? Все в порядке? — поинтересовалась она, открывая дверь.

— Черт! — выругался он, поспешно вставая с меня. Я одернула платье и села на край дивана.

— О, Максайм… — подруга удивленно оглядела нас.

— Месье Бонне уже уходит, — дрогнувшим голосом сказала я.

— Да. Мне пора. Завтра в двенадцать жду на ланч в нашем любимом ресторане. Пришлю водителя. Приятного вечера, дорогая. Рад, что ты простила меня, — подошел, и на глазах изумленной Марины грубо поцеловал меня. Я отшатнулась, но он быстро сориентировался, шепнув: — не смей трепаться, если не хочешь проблем. — А после, забрал кейс и, улыбаясь, покинул мой кабинет.

— Что это было?! — взвизгнула подруга.

— Все сложно Марин…

— Ты что, вернулась к этому чудовищу?!

Я отвела взгляд. Чудовище — какое правильное прозвище, идеально подходящее ему.

— Что-то мне нездоровится… Поеду домой пораньше. Справитесь без меня? — хотелось поскорее смыть с себя запах и следы Макса.

— Да. Уверена, что сможешь за руль?

— Лучше такси.

Собрала вещи и поплелась на воздух. Просто отвратительный, ужасный день! Он должен быстрее закончиться, а завтра обязательно найдется решение! Безвыходных ситуаций не бывает… Хотя, казалось, что сейчас именно так. В голове постоянно прокручивались слова врача. Неужели меня купили? А ведь бабушка признавалась, что хотела забрать обоих детей… Видно, не сошлись в цене. Как она могла так поступить?! Со злостью пнула мусорный бак, распугивая голубей. Прохожие удивленно посмотрели в мою сторону. Хотелось закричать, показать им кулак, язык, или сделать что-то еще более безрассудное. Да что они понимают?! Горько усмехнулась, вспомнив, как еще месяц назад была полностью убеждена: моя жизнь под контролем. Все было распланировано на годы вперед. А ведь если бы не эта спонтанная поездка, могла продолжать жить с закрытыми глазами, не зная прошлого, но имея сомнительное будущее. А теперь… Теперь я никто, игрушка в лапах Максайма Бонне. Поежилась от мысли, что допускала близкую связь с Максом, в очередной раз назвав себя дурой.

— Приехали. Выходите? — спросил таксист, наблюдая, как смотрю в одну точку.

— Да, благодарю. — Выбралась из такси, попутно ища ключи. Как обычно, они затаились на самом дне сумочки, и я несколько раз чуть не запнулась, проделывая нелегкий путь в пару шагов. Подняла глаза.

— Не-е-ет! Только не сегодня! — протянула, быстро разворачиваясь и маяча таксисту, чтобы не уезжал. Но он поспешно скрывался вдали, словно игнорируя мои судорожные попытки и размахивания руками.

— Кеша! Стой! — На крыльце перед домом сидел Карский. Увидев, он поторопился догнать меня. Но я бежала, не разбирая дороги.

Яр довольно быстро меня настиг, стараясь схватить за руку. Но я боялась его, как огня. Теперь, после слов Максайма, до ужаса ненавидела чувства, которые он во мне разжег.

— Не прикасайся! — словно от удара током отдернула руку.

— Выслушай меня!

— Лучше бы мы и вовсе не встречались! — крикнула, давясь слезами.

— Малыш… Не плачь, пожалуйста. Давай поговорим. — Карский сделал шаг в попытке меня обнять.

— Не смей подходить! — предостерегла, делая голос как можно тверже. — Ты знал?! Знал и не сказал?!

Карский опустил глаза не ответив.

Прямо около нас притормозил роскошный автомобиль Максайма. Ревнивый «жених» решил не дожидаться следующего дня, окончательно добив меня своим визитом. Он быстро выскочил из авто, подбегая ко мне.

— Дорогая, какие-то проблемы? Сумасшедший преследует тебя? Вызовем полицию!

— Все в порядке, — наскоро вытерев слезы, бросила я. — Просто шла домой.

— Идем, я провожу. Тебе не место рядом с психами! — Бонне бросил уничтожающий взгляд на Карского.

— Минуту, разговор не окончен! Нам нужно поговорить. Наедине, — грубо прервал Яр. Я заметила в глазах Максайма ненависть. Он по-хозяйски обнял меня и шепнул:

— Условия ставлю я. Заканчивай с ним.

Поколебалась. Ярослав выглядел не лучше Макса, сжимая кулаки. Что если он кинется в драку и убьет Макса? Его просто посадят… Этого я уж точно не вынесу.

— Кеша, пожалуйста, не доверяй ему… — удивительно тихо попросил Яр.

— Доверять тебе?! Слишком поздно, уже обожглась. Между нами ничего не может быть, и никогда не будет! Все кончено! Я выхожу замуж.

— Но ты же не любишь его…

— А тебя тем более! Ошибалась!

Карский еще сильнее сжал кулаки:

— Это неправда! Послушай, если что-то значит, то я… Я люблю тебя.

Эти слова полоснули острым ножом.

Макс принял мое молчание за сомнение и напомнил, тихо, чтобы слышала только я:

— Забыла условие? Заканчивай сопли. Иначе, о вашей связи станет известно широкому кругу лиц.

Сжалась, понимая, что загнана в угол.

— Кеша, поверь… — снова начал Карский, но грубо прервала его:

— Мне выгоден этот брак, и ты не сможешь помешать. Проваливай в Москву! Ты мне противен! — прошипела и, оттолкнув Карского, прошагала домой. — Сейчас хочу побыть одна, — бросила Максу не обернувшись.

«Если не смогу исправить нашу ужасную ошибку, то уж точно не повторю», — твердила, мысленно уговаривая себя. Но стоило дверям захлопнуться, я сползла по косяку. Скорчившись от боли, пронзившей сердце, упала на пол, задыхаясь, захлебываясь слезами. Казалось, моя жизнь кончена. В ней больше никогда не будет места радости и любви.

***

Увидев меня, Максайм Бонне засветился словно начищенный самовар.

— Присаживайся, уже заждался. Вина?

Я кивнула. Ни аппетита, ни настроения на разговоры не было.

— Итак, полагаю, согласна принять мое предложение.

— Мне нужны гарантии, что наш брак будет фиктивным и ты не станешь принуждать меня выполнять супружеский долг.

Макс побелел.

— Ты же понимаешь, что мы должны вести себя как пара? Переедешь ко мне, будешь сопровождать на все мероприятия, играть роль счастливой супруги! — заявил он. — Иначе никто не поверит в наш союз, что окончательно испортит репутацию нам обоим.

— Почему бы тебе просто не выкупить акции? Я отдам все, но со стороны будет более правдоподобно, — попыталась я.

— Нет. Мы это уже обсуждали. Мне нужна ты! Как гарантия полноправного владения… — Макс перешел на шепот, от которого зашевелились волосы. Единственным мужчиной, которому я была готова отдаться в «полное владение» был Карский, но я тут же отогнала от себя эту постыдную мысль. Бонне принял румянец за возбуждение и коснулся ногой моей щиколотки. Поспешно убрала ногу, кинув на него рассерженный взгляд. — Полностью моя. Это не обсуждается.

— Я не хочу спать с тобой. Это против правил. Ты же не станешь меня принуждать?!

Макс сжал губы.

— Ах, Кеша… Ты все так же интересуешь меня, как женщина, — Макс накрутил прядку моих волос на палец, притягивая к себе. Я не хотела, не могла… Но губы мужчины были слишком близко. — На нас смотрят! Докажи, что готова пойти на сделку.

Я задержала дыхание, отважно посмотрела ему в глаза и, вспомнив, что раньше мне нравилось целоваться с ним раскрыла губы. Он сделал все сам. Мне лишь оставалось терпеть, пытаться почувствовать хоть что-то. Но ничего не было… Кроме отвращения. Глаза предательски защипало. Но показать слезы было равносильно признанию своего полного поражения.

Щелчок камеры испугал. Я удивленно отпрянула от Макса смотря по сторонам. Около нашего столика скопилось несколько журналистов. Разозлилась, косясь на спутника, который, напротив, был жутко доволен.

— Вы снова вместе?

— Мадмуазель, почему вернулись к Максайму Бонне? Из-за денег?

— Скажите, что послужило вашему воссоединению? Вам нужно покровительство, чтобы отделаться от полиции? — вопросы сыпались на нас как град.

— Тише, тише! Не говорите глупости. Вообще-то, это было тайной! — заявил Макс, концентрируя внимание на себе. — Но раз уж нас «подловили» с поличным, то я не хочу больше ничего скрывать!

Он привстал из-за стола и подошел вплотную, заставляя меня задрожать от ужаса.

— Пусть о моей любви узнает вся Франция! — театрально заявил на камеры. — Нашим чувствам не страшны никакие сплетни, да дорогая?!

Воцарилась пауза. Макс смотрел на меня, ожидая действий.

Я слабо кивнула.

— Мы с тобой давно вместе и столько всего пережили. Я хочу вновь сделать это. При свидетелях, — Мужчина вынул из кармана коробочку и, встав на одно колено, сказал: — Аркадия! Выходи за меня.

В мою сторону повернули головы все посетители ресторана, журналисты, проходящие официанты. Хотелось провалиться сквозь землю или призвать инопланетян, может, им нужны люди для опытов? Все что угодно, только бы не говорить это чертово «да».

— Дорогая? Ты потеряла дар речи от счастья? — сладким голосом протянул Максайм.

Я протянула руку, забирая кольцо.

— Спасибо. Оно чудесное, — сказала, самостоятельно надевая на безымянный палец бриллиант, гораздо внушительнее прежнего.

Макс поднялся и, схватив меня, принялся «дарить» самый настоящий французский поцелуй. Почувствовала себя в западне. Терпеть… Теперь я никуда от него не денусь.

— Требую объяснений! — кричала в трубку Виолетта Генриховна, как только новость о моей помолвке дошла до ушей. После откровения о ее «грехе» мне все сложнее было называть эту женщину бабушкой и хранить в себе накопившиеся эмоции.

— Успокойся. Я решила, что так будет правильнее. Мы давно знакомы, Макс любит меня… К тому же слияние укрепит бизнес.

— Ты же понимаешь, что это бред! Не глупи, Кеша! Ну почему я узнаю о твоей личной жизни из желтой прессы? — сокрушалась бабуля.

— Не волнуйтесь, Виолетта Генриховна, вам нельзя! — рядом тут же возникла Карина, протягивая таблетку. Я сжала зубы. Идея поговорить по душам, задать вопросы все меньше казалась мне хорошей.

Поэтому твердым голосом произнесла:

— Знаешь, мне уже не шестнадцать. Так будет лучше для всех. Надеюсь, ты примешь мой выбор…

— А я надеюсь, что ты передумаешь.

— Нет.

Бабушка вздохнула.

— Если знаешь, что делаешь, то продолжай. За тебя жизнь никто не проживет.

Макс словно с катушек слетел, получив от меня согласие. Он настаивал на моем немедленном переезде.

— Я считаю, что до свадьбы мы можем пожить отдельно, — пыталась отделаться от навязчивых уговоров.

У Макса хищно заблестели глаза.

— Кстати… Я договорился, нас готовы расписать в ближайшее время.

— У меня вообще нет права голоса? — отвернулась, раздраженно сжимая в руках чашку кофе.

— Дорогая, давай не будем ссориться! — Максайм подошел ко мне, намереваясь обнять.

— Прекрати делать вид, что мы пара! Это глупо! Ты знаешь почему я терплю твои сумасбродные идеи, но не перегибай палку! — вспылила, отталкивая его.

— Хорошо, — грозно сказал Макс. — Свадьба в воскресенье. Подготовь белое платье — символ твоей «невинности»!

Я широко раскрыла глаза от удивления.

— Через три дня?! Так скоро?

Но Макс уже скрылся за дверью, хлопнув так, что она чуть не слетела с петель.

***

— Невеста должна выглядеть сногсшибательно! — мурлыкал Бертран, рисуя эскиз.

— Ты не успеешь. Я выберу что-нибудь из уже готовых платьев.

— Для тебя готов пахать день и ночь. Вот, взгляни. — он сунул мне листок. На глаза навернулись слезы. Не с Максом я должна была идти под венец в таком наряде… Ох, не с ним…

— Так нравится? — хохотнул Бертран.

— Да… Но можно тебя попросить сделать юбку короче, а цвет не белый, а черный?

— Спятила?!

— Нет.

— Максайм сказал, что ты должна быть в белом и с фатой.

— К черту его. Пусть сам надевает, если хочет.

Бертран прыснул.

— Даже на гейских свадьбах мужчины обходятся без фаты.

— Будет новый тренд от модного дома Бонне, — процедила. — Ты понял? Черное!

Дизайнер кивнул.

Чем ближе наступал час Х, тем сильнее хотелось броситься под поезд. В тот момент на собственной шкуре поняла, что чувствовала Анна Каренина, совершая столь опрометчивый шаг. Особенно невыносимо было выбирать кольца.

— Мне не нужна «обручалка», ты уже подарил мне на помолвку. Этого достаточно.

— Будет свадьба, должны быть и кольца! — твердил Макс, примеряя одно за другим в бутике своего друга. Кажется ему доставляло удовольствие трепать мои нервы. — Мне нравится это, взгляни.

— Для него есть пара, — подал голос Марти — высокий худощавый брюнет с орлиным носом. Он уже целый час не сводил с меня глаз. Мадмуазель, можно вашу ручку?

Замешкалась, но Макс уже схватил за локоть, предоставляя мои пальцы.

— Подожди, сниму кольцо! — я принялась стягивать бабушкин подарок. Но палец распух, и реликвия не желала покидать мою руку.

— Боже! Какая чудная вещь! — воскликнул Марти. — Впервые вижу настолько красивое кольцо. Позвольте, я помогу. — Он коснулся моей руки ледяными длинными пальцами. По коже пробежал холодок.

Быстро обработав специальным спреем, он довольно легко стянул украшение, осматривая его на свет. Затем надел какие-то очки и начал детально изучать, словно я принесла кольцо в ломбард.

— Будьте любезны! — напомнила я, протягивая руку.

— Простите, я жуткий любитель винтажа. С ума схожу, когда вижу подобные вещи. — Нехотя вернул подарок, провожая алчным взглядом.

— Это фамильная ценность. Не продается, — зачем-то предупредила я.

— А по мне, похоже на обычную бижутерию! — хохотнул Макс, приводя нас обоих в шок. — Давай-ка примерь вот это.

Мы проторчали у ювелира еще битый час, пока не нашли то, что удовлетворило бы Максайма.

— Отличный выбор, — Марти расплылся в улыбке и проводил нас, несколько раз будто бы специально касаясь моей руки с кольцом.

Я убрала ладонь в карман, поймав на себе пристальный и хищный взгляд. От него веяло необъяснимой опасностью и угрозой.

***

«Перед смертью не надышишься», — любимое выражение Виолетты Генриховны внезапно приобрело невероятно актуальный смысл. Вот и воскресенье наступило слишком быстро. Я бегала по Chatoyer, откладывая неизбежное.

— Кеша, стилисты ждут. Ты рискуешь опоздать на собственную свадьбу, — напомнила Марина. Она была наряжена в черное, словно на панихиду по моей холостой жизни.

— Иду.

Меня тщательно причесали, слепили счастливое лицо, наложив кучу грима на красные заплаканные глаза.

— Еще не поздно отказаться, — видя, что я сама не своя, предложила подруга.

— Нет. Я готова. Несите наряд.

Бертран, как король в окружении свиты из своих дизайнеров занес произведение искусства — платье с черной фатой и небольшим шлейфом.

— Мама дорогая! — воскликнула я, оценивая работу.

— Примерь.

Меня быстро облачили в наряд, затягивая белый корсет с черными перьями.

— Не волнуйтесь, выглядите потрясающе, — заверила помощница. Я посмотрела на собственное отражение — холодная королева. Скоро сердце превратится в кусок льда, и тогда меня не сможет спасти даже принц. Впрочем, как известно, принцы бывают только в сказках — им и там хорошо живется. В реальную жизнь, к сожалению, перекочевали одни лишь чудовища.

— Ребята, вы самые талантливые мастера! — расчувствовалась я. — Знайте, чтобы ни случилось после моей свадьбы… Горжусь и люблю каждого из вас! — эти слова звучали как прощальная речь. Собственно, примерно так оно и было.

Закусила губу, чтобы снова не разреветься и направилась к ожидающему лимузину. У автомобиля нетерпеливо вышагивал Максайм. Он был одет в брюки и рубашку сиреневого цвета, на кармашке которой красовалась белая гвоздика. Я поморщилась: терпеть не могла гвоздики, траурные цветы. Впрочем, подходили по случаю… Макс заметил меня и широко распахнул глаза. На секунду увидела в них отражение прошлого Макса, того который был со мной нежен и обходителен.

— Ты… Безумно красива сегодня, — выдавил он, протягивая руку. Ничего не осталось, как вложить в нее свою ладонь. Мужчина помог мне усесться и расположился рядом.

Воцарилась тишина, машина тронулась. Как только остались наедине, вырвала руку. Лицо Максайма моментально изменилось, словно он вспомнил, что мы не настоящая пара.

— Надеюсь, все пройдет без фокусов. Подписываешь документы, улыбаешься, целуешь меня, и нас объявляют мужем и женой, — перечислил он.

Я не ответила, смотря на городской пейзаж за окном. Мне вдруг очень сильно захотелось в Москву к бабушке… Выговориться, объяснить почему иду на такой шаг. Рассказать, как тяжело жить, зная ужасную тайну прошлого. Но я быстро отогнала от себя эти мысли, понимая: бабушка не выдержит травли журналистов. Какую бы ошибку она ни совершила двадцать шесть лет назад — это не повод предавать огласке ее грехи. Лучше уж пожертвовать собой. Вздохнула. На тот момент единственным утешением была вера в то, что Максайм получит свое и отпустит меня, потеряв интерес.

Лимузин притормозил у здания мэрии. К счастью, заключение брака происходило не в церкви. Венчание с Максом было бы равносильно казни.

— Пошли. Не стоит заставлять мэра ждать, — поторопил мой «суженный».

— Да, идем.

— Аркадия? — он замешкался.

— Что? — Вскинула брови, вопросительно смотря на него.

— Улыбайся. У нас сегодня праздник.

Около автомобиля собралась толпа журналистов, все мечтали заполучить информацию из первых уст. Натянула официальную улыбку и, опираясь на ненадежное плечо своего спутника, двинулась навстречу новой жизни.

Макс излучал позитив и счастье, временами помахивая рукой на камеры. Я старалась держать лицо и смотреть прямо, абстрагируясь от прилетающих вопросов.

— Неужели вы готовы на все ради денег?

— А как же любовник?

— Значит, ваше заявление о самодостаточности женщин не более, чем рекламный ход?

Дорога до входа показалась мне бесконечной.

— И здесь репортеры! — выдохнула, заметив, что торжественный зал больше похож на пресс-конференцию.

— Это свои, не волнуйся, — заверил Максайм.

Мы подошли к столу, здороваясь с мэром.

— Мадмуазель Орлова, Месье Бонне! — мужчина протянул руку.

— Итак, приступим.

Начались формальности и стандартные речи. Я витала в облаках, почти не слушая и временами кивая. Наконец он задал главный вопрос:

— А вы, мадмуазель, согласны выйти замуж за месье Бонне? — мэр прожигал взглядом сосредоточенных глаз.

Я замялась. От моего ответа зависело слишком многое.

— Дорогая? — Максайм мягко взял меня за руку, напоминая, что ждет утвердительного ответа. Набрала побольше воздуха в грудь и сказала:

— Согласна, — голос дрогнул, но это можно было списать на волнение.

— Если никто не возражает против этого брака, — он сделал паузу и оглядел зал. Я замерла, молясь, чтобы кто-нибудь поднял руку и избавил меня от этой участи, предложив выход из тупиковой ситуации. Но публика молчала. Звенящая зловещая тишина давила на виски.

— Господин мэр? — поторопил Макс.

— Да, да. Если никто не против, распишитесь здесь. — Мне протянули документ. Пробежала глазами — обычная формальность, без подвохов. На секунду зажмурила веки, загадывая желание: пусть все произошедшее окажется сном.