Глава 8

Весь день не находила себе места, борясь с желанием ему написать. В итоге отключила телефон и посвятила время бабушке. Мы смотрели семейный альбом, вспоминали мое детство. Она больше не заговаривала о таинственном мальчике, что очень радовало.

— Значит, ты решила прекратить общение с Яриком? — заметив мое настроение, поинтересовалась она.

— Да.

— Жаль.

— Не стоит сожалеть. Наши пути разошлись, зачем тратить время на бесперспективность?

Бабушка вздохнула.

— Могла бы дать ему шанс.

— Как видишь, он не сильно настаивает! — меня разозлили ее слова. — Скорее всего, уже и думать забыл обо мне!

Виолетта Генриховна пожала плечами.

— Знаешь, я бы хотела, чтобы ты вернулась в Россию. Уверена, именно здесь твое счастье.

— Мой дом в Париже. И теперь, когда фирма принадлежит мне, тем более не могу все бросить!

— Если чего-то сильно захотеть, то это произойдет. Просто реши, каким ты видишь будущее? Как у меня: в одиночестве доживающей остаток дней или счастливую жизнь в окружении большой, дружной семьи?

— Не говори так! — взяла бабушку за руку. Ее слова кольнули в сердце.

— А что, так и есть! Я слишком много работала, хотела дать вам с мамой все самое лучшее. А в итоге, что получила? Капитал! И редкие визиты внучки, раз в десять лет.

— Ты сама не оставила мне выбора. Буду работать, продолжать семейное дело, — запротестовала я.

— Найди помощника, человека которому сможешь доверять. Разгрузи себя и оставь время для жизни. Поверь, она так коротка!

— Да… Понимаю. И после того, что случилось, у меня еще меньше шансов удачно выйти замуж! — пошутила, сглаживая неловкость.

— Удача не всегда в финансовой выгоде.

— Ты, как обычно, права, — я покачала головой.

— Потеряв что-то, мы порой обретаем гораздо более ценное! — бабушка кивнула в сторону телефона, намекая на встречу с Ярославом.

— Возможно. А теперь давай сменим тему. Как насчет прогулки?

— Если только обещаешь купить мне эскимо! — хохотнула бабушка, вернувшись к позитивному настрою. Она не позволяла себе сладкое, контролируя уровень сахара в крови, но сегодня исключение. Мой последний день в России.

***

— Ты ведь ненадолго? — в который раз спрашивала Виолетта Генриховна, наблюдая за тем, как я пакую вещи.

— Постараюсь приехать после выхода новой коллекции.

— Не забывай про меня.

Я обняла бабушку.

— Может быть, поедешь со мной?

— Нет уж. Я люблю Москву. Где родилась, там и помру.

— Прекрати! Ты еще молодая! — бросила суровый взгляд на бабулю. Она потеребила кольцо на пальце.

— Неизвестно сколько мне отведено.

Ее слова угнетали.

— Я приеду как можно быстрее. Обещаю. И еще, завтра же займусь поиском помощника, — заверила я, чтобы поднять ей настроение.

Бабушка задумалась, и вдруг сняла с пальца старинное украшение, протягивая мне.

— Зачем? — удивилась я, рассматривая искусную работу. — Оно твое, и пусть так и останется.

— Примерь. Хочу, чтобы ты его носила.

Я надела колечко, размер подошел.

— Красивое…

— Забирай. Оно приносит удачу. Мне приносило, — бабуля погрузилась в воспоминания. Я не стала спорить, если ей будет приятно, то мне за честь принять семейную реликвию.

Кажется, от этого она немного повеселела. Остаток сборов прошел в напутствиях о работе.

Когда наступило время прощания, поняла, что это будет не так-то просто. За несколько дней я умудрилась потерять и снова обрести свою бабулю. Но несмотря ни на что, мы стали еще ближе, роднее.

— Пора, — схватила чемодан. — Думала забрать медведя, но лучше пусть он останется с тобой.

Бабушка смахнула слезу, и мы направились в аэропорт.

***

— Приятного полета! — пожелала красивая стюардесса, помогая разместить багаж. Я уселась на комфортное сидение, выглядывая на полосу. По стеклу медленно стекали прозрачные капли дождя, провожая меня в добрый путь. Москва оставила след в моем сердце, и, конечно же, я снова вернусь сюда.

Почему-то на ум пришел образ Ярослава. Даже увидела мираж — его лицо в отражении стекла иллюминатора. Надо же, какой явный! Поежилась. Расстройство психики было бы некстати. Слева зашуршали, и я почувствовала, как кто-то устраивался на соседнем кресле.

— Добрый день, мы с вами летим вместе, — поприветствовала на французском, углом зрения заметив спину своего соседа. — Могли бы вы уступить мне место с края? Я не люблю сидеть у окна…

Мужчина в красивом костюме повернулся, устремил на меня взгляд и, ввергая в шок, произнес на родном языке:

— Я тоже предпочитаю сидеть у прохода. Так что нет, не уступлю.

— Какого черта?! — вырвалось против воли.

— Не ожидал такой реакции.

— Что ты делаешь в моем самолете?

— Личный Боинг выгладит немного иначе, — Карский ухмыльнулся. — Там нет людей, только ты и я… — последнюю фразу он произнес полушепотом, пододвигаясь ко мне. Я отпрянула. Только что собиралась выкинуть из головы, позабыть произошедшее между нами. А тут снова он!

— Все-таки преследуешь меня!

— Нет.

— Тогда как ты оказался на соседнем кресле?!

— Случайно.

— Врешь! Предупреждала же: между нами ничего не может быть!

Он закатил глаза. Я стала вертеть головой, в поисках свободного кресла. Бизнес-класс был заполнен. Все же разглядела единственное место без пассажира.

Самолет тем временем начал выруливать на взлет, но это не помешало мне попытаться пересесть.

Решительно перепрыгнув длинные ноги Яра, двинулась вперед.

— Добрый день. Можно? — глянула на дамочку в шляпе. Она оценивающе посмотрела на меня и процедила:

— Занято.

— А я вижу, что свободно! — продолжила настаивать.

— Это место для моей собаки! — взвизгнула дама. Из ее кармана высунулась морда карликового пуделя.

— Девушка, вам нужно занятьсвоеместо. Мы готовы ко взлету! — около меня возникла стюардесса. — Что-то не так?

Открыть рот не успела. Вместо меня ответил Карский:

— Милая, не стоит переживать. Я просто пошутил! — Он взял меня за руку. — Моя девушка боится лететь у окна. Извините нас, — обворожительно улыбнувшись, объяснил он и потащил обратно.

— Твоя девушка?! Милая?! Да ты… — слов не хватало.

— Сядь и пристегни ремень! — приказал он. Вежливость как ветром сдуло.

— Иначе что? — саркастически посмотрела на Яра.

— Самолет никуда не полетит, и твоя красивая задница пострадает от этого ремня на глазах у всего борта. Лучше тебе не испытывать мое терпение. — Его голос был холоден и тверд. На нас уже оборачивались пассажиры. Пришлось подчиниться. К счастью, Карский все-таки позволил мне расположиться у прохода. Затянула пряжку, краснея от некстати разыгравшихся мыслей. Наказание на виду у всех? Он бы не посмел так со мной поступить! А вот если бы мы оказались наедине… Воображение тут же нарисовало постыдные картинки: я, верхом на своем соседе, со связанными, этим самым ремнем, руками. Тряхнула головой, сбрасывая пошлые мысли. Но подсознание уже переместило меня в его полную власть.

Неизвестно, куда бы унесли «мокрые» мысли, но самолет оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту. Уши заложило, и я впилась пальцами в подлокотник, считая минуты до окончания взлета. Вдобавок ко всему, Боинг потряхивало.

А Яр просто читал журнал! Бросила на него ищущий взгляд. Он поднял глаза.

— Птенчик боится летать? — догадавшись, рассмеялся.

— Ничего подобного, — огрызнулась.

— А что же ты держишься за кресло? Оно никуда не денется. Можешь отпустить.

Я обиженно отвернулась. Самолет затрясло сильнее. Стало и правда страшно.

Карский отложил издание и уставился на меня, о чем-то раздумывая. Когда снова тряхнуло, он внезапно накрыл мою руку своей ладонью. Было сложно определить, отчего меня бросило в дрожь — от боязни высоты или от страха близости с парнем.

— Без паники, это всего лишь турбулентность, — он улыбнулся, проведя кончиками пальцев по моей коже. Его настроение менялось так же быстро, как наряды на манекенщицах во время показа.

— Я знаю, — кивнула, но руку не убрала. Теперь все мысли были сосредоточены на мягких касаниях, доводящих до мурашек! Под чарами Ярослава позабыла про тряску, расслабилась и даже начала получать удовольствие.

— Лучше? — хмыкнул он, заметив, мое состояние.

— Да. Спасибо. — звуковой сигнал заставил вздрогнуть. Табло «пристегните ремни» погасло, и, придя в себя, я выдернула руку.

Карский поднял брови, но не стал комментировать поведение, снова увлекшись прессой.

— Зачем ты летишь во Францию? — поинтересовалась я.

— Дела, — небрежно бросил, не отрываясь от чтения.

— Это секрет?

— Да.

Я снова обиделась. Включив ноутбук, представила, что сижу одна и погрузилась в работу.

Мне почти удалось найти компромисс между бабушкиными требованиями и идеями Бертрана по осеннему показу, как голос из динамика прогнал все мысли из головы.

— Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля. По последним данным, аэропорт Шарля де Голля в Париже закрыт из-за сильнейшего тумана. Мы вынуждены осуществить посадку в аэропортуСен-Гатьен-де-Буа, Нормандия. Приносим извинения за доставленные неудобства. Всем пассажирам будет предложен альтернативный трансфер после посадки.

Послышались недовольные комментарии летящих.

— Объясните, что происходит? — захлопнув ноутбук, обратилась к стюардессе.

— В целях вашей безопасности мы вынуждены изменить маршрут. Плохая видимость из-за сильнейшего тумана не позволит самолету уйти на посадку, — спокойно сказала она.

— А в Нормандии тумана нет? — подал голос Ярослав.

— Мы делаем все возможное, чтобы разрешить проблему максимально комфортным способом, — отчеканила она. — Всю остальную информацию сообщит командир корабля или представитель авиакомпании. Если вам что-то понадобится, я к вашим услугам, — девушка профессионально улыбнулась и отправилась на растерзание к другим пассажирам.

Я прикрыла глаза. Перспектива потерять время в Довиле не радовала.

— Кажется, нам с тобой предстоит долгая дорога, — пробормотал Карский.

— У тебя своя, а у меня своя! Наши пути расходятся, не обобщай! — буркнула, не желая разговаривать. Настроение было окончательно испорчено.

— Сама судьба сводит нас, Птенчик. Подумай об этом.

— Я скорее поверю в то, что у тебя слишком много денег и свободного времени, чтобы найти себе развлечение по душе, преследуя меня.

Карский не ответил. Он пожал плечами и уткнулся в телефон. Остаток полета мы провели молча.