Глава 44 Мира

Глава 44 Мира

Я иду наверх первая. Виктор остается ненадолго в гостиной с отцом.

Пока жду его, принимаю душ, поправляю подушки на постели несколько раз. Свет не нужен, оставлю только ночник.

Нервничаю почему-то, будто мысленно вернулась в свои восемнадцать. Когда этот мужчина был недосягаемой мечтой.

Какой же я была дурной! Как можно было додуматься залезть к нему в кровать?!

Так влюблена была. И всё это время, что мы были в разлуке, не переставала любить.

Дверь бесшумно открывается, и входит муж.

Он в отличном настроении. Сразу подхватывает на руки и держит, уткнувшись лицом мне в шею.

- Думал, что уже спишь, – шепчет на ухо.

- Нет, я тебя жду.

Виктор звонит кому-то из охраны и просит привезти утром пораньше вещи из отеля. Отвечает еще на несколько звонков своих сотрудников.

А я лежу и наблюдаю, как он расхаживает по комнате с телефоном.

- А что с твоим бизнесом в Москве? – решаюсь спросить.

- Там надёжная команда работает. Но, конечно, приходится переоформлять.

Он едва заметно морщится. А я вдруг осознаю, на какие грандиозные перемены этот мужчина решился из-за меня.

- Ты не жалеешь? О том, что после стольких лет в столице приходится возвращаться в Белоярск и оседать надолго здесь.

Виктор стягивает футболку. Начинает расстёгивать джинсы.

Завороженно любуюсь им, уже забыв, о чём спросила.

- Честно говоря, я никогда своё будущее с малой родиной не связывал. Мне свободнее в мегаполисе. Я к этой жизни привык.

Он садится ко мне на постель.

Снова вспоминаю слова Стаса перед нашей свадьбой о том, что Водзинский стремится к власти. Тогда они звучали очень правдоподобно, я в этом даже не усомнилась. А теперь...

Я прижимаюсь щекой к его голому прохладному плечу. Он обнимает. Безумно приятно.

- Пост губернатора может быть первой ступенью в твоей политической карьере.

- Я не планировал идти в политику. Тем более занимать пост главы такого сложного региона. И уж тем более сражаться за него ни на жизнь, а на смерть.

У него тихий спокойный голос. Мы просто болтаем. Но последняя фраза заставляет отпрянуть и взглянуть мужу в глаза.

- Что это значит?

- Всё сложнее, чем кажется со стороны. Не думай об этом.

- Виктор!

Он обхватывает мой подбородок и целует легонько в губы.

- То, о чем вы болтали с девчонками в самолёте, когда мы летели в первый раз на Алтай к Миллерам... Я всё слышал.

- Когда думали. что что-то серьёзное затевается в Белоярске? Настолько, что Сашкин муж собирается задействовать свою частную армию во главе с Романом?

- Именно.

- Ты еще тогда собирался идти войной на губернатора и прокурора Белоярского края? Когда вы с Андреем и Джасимом решили забрать Белоярский край себе? О боже...

Я невольно отодвигаюсь от мужа. Теперь он мне кажется не успешным столичным бизнесменом, а рекетиром каким-то.

Дубравин был прав? Водзинскому нужна власть...

А я – просто повод навести тут свои порядки.

Так я думаю на протяжении минуты. Пока мой муж не произносит:

- После того, как меня во второй раз попытались убить...

Смотрю на него, молча открывая и закрывая рот.

Что?!!!

- Когда?

- После того, как убили доктора Резника, который раскопал правду о Стасе Дубравине и собрал улики. После того, как подожгли дом моей мамы и я отправил тебя в Европу.

Меня ужас охватывает. Я вскакиваю и начинаю метаться по спальне. Паника накатывает.

- Мира. Мира! – муж ловит меня и обхватывает руками. – Там, где на кону серьёзные деньги, такое происходит сплошь и рядом. Думаешь, когда я в столице бизнес поднимал, всё было гладко? Нет, конечно.

Меня трясёт. Он гладит по спише, пытается поцеловать...

- Я идиот. Зачем сказал? Выпил лишнего, вот и... Малыш, успокойся, пожалуйста!

Но я не слушаю. Для меня все наши проблемы вдруг обретают пугающие масштабы.

Виктор подхватывает на руки и несёт на кровать. Я не возражаю, руки и ноги будто бы одеревенели. Это, наверное, шок.

Муж укладывает меня к себе на грудь, успокаивает, гладит, целует. Говорит какие-то ободряющие слова. И я начинаю дремать.

- Я тебя люблю. Клянусь, с нами ничего не случится. Я об этом позабочусь. Веришь мне?

- Верю.

***

Утром всё уже не кажется мне настолько безнадёжным.

Ещё глаз не открыв, вспомнила наш с Водзинским разговор перед сном. И решила принять за аксиому то, что мой муж затеял войну в Белоярске не ради власти. Его вынудили, угрожая безопасности нашей семьи. И точка.

Даже если окажется иначе, я все равно буду на стороне отца моего ребенка.

Проснувшись, утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь. И сразу улыбка появляется помимо воли.

Я заснула на Водзинском верхом. Прямо плашмя, свесив ноги по обеим сторонам от его бёдер. А между ними упирается что-то очень знакомое.

Оу.

Мгновенно сильным возбуждением простреливает.

Осторожно заглядываю ему в лицо. Глаза закрыты, длинные чёрные ресницы чуть заметно подрагивают. Сон, что ли, какой-то ему снится?

Какой же он классный! Хочется разбудить и зацеловать.

Приподнимаюсь на руках и рассматриваю своего мужчину. Он по пояс голый. Аж дух захватывает, так сильно он нравится мне.

Съезжаю по нему ниже с намерением стянуть с него всё, что осталось из одежды.

Откуда столько смелости взялось?

Но не успеваю подцепить край плавок, как меня обхватывают и возвращают на прежнее место.

- Кто это тут у меня, такой мягкий, тёпленький? – шепчет муж, не открывая глаз.

- Доброе утро...

- Доброе.

Водзинский приподнимает бёдра и утыкается мне прямо туда, где уже влажно и пульсирует. Берет в ладони мой голый зад и с силой вжимает в себя.

Не могу удержаться и со стоном впиваюсь в его губы.

Мы яростно целуемся минуту, другую. Одновременно начинаем раздевать друг друга. Хорошо что снимать особо нечего.

Водзинский опрокидывает на постель и наваливается сверху. Толкает осторожно бёдра вперёд, наполняя меня до упора.

Ощущаю такое концентрированное счастье, что слёзы из глаз.

Разве можно себе представить лучшее утро?