Глава 1

Кирилл

Отец с размаху швыряет глянцевый журнал на стол. Полированная столешница из красного дерева недовольно гудит.

— Опять, Кирилл? — в его голосе звучит металл, а не отцовская усталость.

Мельком гляжу на разворот. На глянцевой бумаге — я и очередная блондинка-пустышка. Мы вываливаемся из клуба, судя по времени на снимке — далеко за полночь. Было пару дней назад.

— Хорошо хоть за руку её не взял, — ухмыляюсь, вспоминая, как её это взбесило.

— Дело не в руке, сынок, — качает он головой. — Тебе тридцать восемь. Тридцать восемь! Когда ты повзрослеешь? Когда начнешь отвечать за свои поступки?

Выпрямляю спину, чувствуя, как напряглись желваки. Мы с Егором, моим младшим братом, подняли с нуля крупнейшую в стране адвокатскую контору. Я специализируюсь на уголовке, и вместе мы провернули сделки, принесшие компании отца сотни миллионов. Я всегда рвал жилы ради семьи, ради братьев.

— А давай начистоту, пап. Сколько женщин прошло через твою постель за последний месяц? — бросаю в ответ, не понимая, как можно так обесценивать всё, что я делаю.

Его лицо каменеет.

Молчит.

Знаю, этот вопрос ему как нож в печень. Но я должен был его задать.

Где та грань, за которой его отцовская забота превращается в тотальный контроль?

— Дело не в этом, — наконец выдавливает он. — Ты мой сын, и я хочу, чтобы ты был мужчиной, а не… — он неопределенно машет рукой в сторону журнала. — Твоя мать не для этого тебя растила. Мне плевать, с кем ты спишь, но имей хотя бы каплю осмотрительности!

— Не вижу проблемы, — закатываю глаза. — Я свободен. Эти женщины — совершеннолетние. И все происходит по взаимному согласию.

— Проблема в том, что ты носишь фамилию Князев, нравится тебе это или нет! — гремит он. — Что бы сказала твоя мать, увидев, как ты полощешь наше имя на страницах этой желтой дряни?

— Не впутывай сюда маму, — цежу сквозь зубы. Гнев закипает в венах черной смолой.

Он бьет кулаком по столу.

Лицо наливается багровым.

Откидываюсь на спинку кресла, силой воли подавляя желание вскочить и орать ему в лицо. Всего четыре месяца назад его еле откачали после инфаркта. Еще один такой разговор — и его давление пробьет потолок.

До боли закусываю губу, проглатывая все слова, что рвутся наружу. Он буравит меня взглядом, на виске бешено пульсирует жилка. Наконец, он с шумом выдыхает и откидывается в своем громадном кожаном кресле.

— Я понял, что ты хочешь идти своей дорогой. Я смолчал, когда ты ушел и открыл свою контору, вместо того чтобы войти в семейный бизнес. Промолчал, когда ты переманил к себе Егора… — Он делает паузу, и я закусываю губу, чтобы не ввязаться в вечный спор о том, как я «развращаю» младшего брата. — Не понимаю, почему ты так противишься тому, чтобы продолжить род. Тебе стыдно быть Князевым?

— Это низко, пап, — качаю головой. — Ты думаешь, я стыжусь семьи только потому, что не захотел заниматься вашими технологиями?

Он кивает на журнал, брошенный между нами.

— Тогда почему ты выставляешь нашу фамилию на посмешище? Настоящий Князев так себя не ведет.

— А как, по-твоему, ведет себя настоящий Князев? Как Руслан?

Отец хмурится при упоминании моего старшего брата.

— Он понимает, что такое долг.

— Он женат на стерве, которая вьет из него веревки, и несчастен до одури! — выпаливаю я.

Отец качает головой.

Ему нечем крыть, и я нутром чую — сейчас он сменит тактику.

— Я не знаю, сколько мне еще отмерено, сынок…

Ну вот, началось.

Запрещенный прием.

— Прекрати, а? Тебе шестьдесят восемь, а не девяносто восемь. Для того Руслан с Дмитрием и встали у руля компании, чтобы ты наконец занялся собой. Займись, и еще всех нас переживешь.

Он смотрит на меня, и его стальные глаза теплеют. Мы с ним не похожи. Смуглая кожа у меня от матери-испанки, но она всегда твердила, что я — вылитый отец. Сколько ни смотрю в зеркало — не вижу.

— Я не хочу вас пережить. Я хочу уйти, зная, что оставил после себя наследие, которым можно гордиться. Хочу, чтобы фамилия Князевых не прервалась. И ты, сынок, — моя последняя надежда.

«Тогда ты крупно влип, папаша», — хочется сказать мне, но я молчу.

— У тебя пятеро сыновей. Почему я?

— Руслан в капкане этого брака, а его жена, как мы знаем, бесплодна. Он слишком порядочный, чтобы ее бросить. — Отец тяжело вздыхает. — Валентин порхает по миру, как мотылек, отказываясь от любой ответственности.

— Для него это важно, — чувствую потребность защитить младшего. Ему и так в жизни досталось. Он заслужил право жить, как хочет.

Отец только фыркает.

— Остается Дмитрий. — Он разводит руками. — С него какой спрос? Ты можешь представить его с коляской? Смешно даже думать.

— Ну, это чушь собачья. Такие, как он, тоже заводят детей, пап.

— Ты прекрасно понял, о чем я, Кирилл. Дмитрий и дети — это фантастика.

Вздыхаю.

Тут он, пожалуй, прав.

— А Егор? На нем ты тоже крест поставил?

— Егор женат на своей работе, — качает он головой.

— И поэтому он не женится? — теперь уже моя очередь усмехаться.

— Егор пашет двадцать четыре на семь. А ты… Ты живешь. Гуляешь, крутишь романы, ходишь по вечеринкам. Тебе всё дается играючи, Кирилл, так, как никогда не давалось твоим братьям. Ты добиваешься того же результата, прикладывая вдвое меньше усилий. У тебя всегда так было.

— Хочешь сказать, я бездельник? — во мне снова закипает злость.

— Я говорю, что Бог поцеловал тебя в макушку, сынок, — качает он головой. — Из всех моих сыновей только ты можешь получить всё. И я не позволю тебе просрать шанс продолжить наш род. Когда я умру и встречусь с твоей матерью, я должен буду сказать ей, что у нас родились внуки. Неужели это так сложно понять?

Ошарашенно моргаю.

— То есть, ты хочешь, чтобы я завел ребенка?

— В идеале — двоих.

— Наследник и запаска, значит?

— Не опошляй, — на его губах мелькает тень улыбки.

— И как ты это видишь? Я должен обрюхатить первую встречную?

— Конечно, нет. Ты женишься. На достойной женщине. И она родит тебе детей, — его щеки снова заливает краска.

— То есть я еще и женюсь? — вскидываю руки.

Он смотрит на меня в упор, желваки снова ходят ходуном.

— Это единственное, о чем я тебя прошу, Кирилл. Единственное, о чем я когда-либо тебя просил, — в его голосе ни капли сомнения, он крайне серьезен.

Выдавливаю из себя смешок.

— Жениться и завести пару детей — это тебе не в магазин сходить, пап.

Он вздыхает, проводя рукой по густым седым волосам.

— Я всегда знал, что это будешь ты. Не первенец, но тот, в ком я вижу себя больше всего. Ты везунчик по жизни, сынок. Как и я. Ты умеешь взять любую ситуацию под контроль и выжать из нее максимум. Вряд ли ты когда-нибудь влюбишься по-настоящему, так чем ты рискуешь? Парой-тройкой лет пустых интрижек?

— А если я не хочу детей?

— Уверен? — он щурится, изучая меня.

С трудом сглатываю.

Блин.

Как же это тяжело. Я никогда не скрывал, что однажды хочу свою семью, а теперь этот день, кажется, настал.

— Хочу, конечно. Когда-нибудь…

— Так пусть это «когда-нибудь» наступит сейчас. Пока я еще здесь и могу понянчить внуков. Чего ты ждешь?

— Для начала неплохо бы найти ту, что захочет от меня этих детей, — саркастически бросаю.

— Не волнуйся. Об этом я уже позаботился, — он одаривает меня победной ухмылкой.