14.2

Рудольф продолжал обнимать меня, а губы его скользили по моей шее, дразня и пробуждая желания вполне определенного свойства.

– Ты это только что придумал? – спросила я Рудольфа, отметив, что голос мой стал хриплым. – Про объединение энергий.

– Нет, крошка, – промурлыкал коварный соблазнитель, – любому магу это известно. В постели сплетаются силы, начало мужское и женское. Ты – моя большая удача, с тобой моя магия растет.

Его поцелуи разжигали во мне огонь. Хотелось покориться этому напору вновь, тем более, раз так нужно для дела.

Каждое прикосновение барона отзывалось во мне дрожью. Рудольф,увы, привлекал меня куда больше, чем хотелось бы.

– Ведь ты тоже хочешь меня, – прошептал Рудольф, когда мы добрались до постели.

– Только ради магии, – почти простонала я, – твое королевство надо спасать.

– Как это самоотверженно, – хрипло сказал Руди, а после этого все разговоры закончились.

Наслаждение было острым, оно словно приподняло меня от кровати, а сознание чуть не умчалось покорять просторы вселенной.

– Ты тоже это почувствовала? – спросил Рудольф, когда смог разговаривать.

– Что? – слабо откликнулась я.

– Магию! Наш союз действительно нужен духам. Посмотри только!

Он поднял руку и в полумраке спальни я увидела, что от его пальцев словно отходят тонкие линии электрических разрядов.

Рудольф сел и принялся рисовать в воздухе различные фигуры, которые обретали ясные очертания. В основном это были круги, квадраты, звезды и треугольники. Но под конец Руди вывел в воздухе сердечко.

– Что, тебе и на озеро ходить не надо было, чтобы пробудить силу могучую? – я почувствовала себя немного одураченной.

– Ну нет, – покачал муж головой, – все это стало возможным именно после ритуалов. У меня сейчас несколько другие ощущения, чем в первый раз, когда мы поближе с тобой познакомились.

– И этого хватит, твои силы пробудились?

– Вот только не надо говорить, что тебе со мной было плохо или что-то не понравилось! – возмутился Рудольф.

– Вот смотрю на тебя и удивляюсь, – задумчиво произнесла я, – неужели любовь к себе может быть столь всепоглощающей?

– Дорит, – его голос вдруг стал серьезным, – вот сейчас скажу то, что тебе не понравится.

– Валяй, я привыкла, – фыркнула я.

– Ты защищаешься от меня, даже когда я не собираюсь нападать, – сообщил Рудольф, – пытаешься отгородиться, запереться, притвориться равнодушной стервочкой. Но этим делаешь себе только хуже, сопротивляешься своим желаниям и лишаешься немногих доступных человеку радостей.

Да у нас кто-то не просто дипломат, а еще и психолог!

– Думаешь, видишь меня насквозь? – я натянула одеяло повыше.

– Вообще мне казалось, я начал тебя чувствовать, – сказал он, – но раз ты не настроена на откровенность даже после всего этого…

– Я настроена на сон, – мой голос, надеюсь звучал сердито, а не жалобно, – кому-то на работу с утра.

– Да, ты права, – спохватился Рудольф, – пожалуй, я не буду тратить время на то чтобы застелить себе отдельное ложе.

– Чего уж там, – махнула я рукой.

Уснула я очень быстро, организм утомился, а потом и расслабился.

А пробуждение было неожиданным. И приятным, чего уж там. Моя голова лежала на широкой сильной груди Рудольфа, а его мускулистые руки крепко меня обнимали. Я словила ощущение такого спокойствия, словно качаюсь на ласковых волнах теплого, безопасного моря.

Осознав, что происходит, я попыталась ослабить захват рук Рудольфа. И тем самым его разбудила.

– Доброе утро, – улыбнулся он, – кажется, я проспал в министерство. Но ты так сладко дремала.

– Сладко? – воспоминания о сегодняшней ночи и словах Рудольфа перед сном. – Как ты меня сюда затащил?

Я похлопала его по плечу.

– Ты сама заползла, – сообщил он.

Чтобы скрыть смущение, я принялась выталкивать его из постели, говоря, что он уже неприлично опаздывает.

Но когда совершенно обнаженный красивый мужчина оказался на ногах, я смутилась еще больше и слово “неприлично” заиграло новыми красками.

Поспешно вскочив, я схватила лежащий на полу халат, надела.

– Снова сбегаешь, – сказал мне в спину Рудольф, – что ж, не буду тебя пугать, пойду освежиться.

В порядок пришлось приводить себя как можно быстрее, от завтрака Руди отказался, но мне надлежало проводить его у выхода, как любящей жене и картинно поцеловать в щечку под тяжелым взглядом дворецкого Эдвина.

– Кстати, дорогая, – обернулся Руди на пороге, – совсем забыл тебе передать. Сегодня у Лариэтт Хонвер женские посиделки в ее розовой гостиной. И тебя туда позвали. Прости, я запамятовал.

Он взял конверт нежно-сиреневого цвета с неприметной полочки для мелочей и протянул мне.

Я растерянно взяла приглашение, а Рудольф улыбнулся и вышел.

Разумеется, пойти к Хонверам мне пришлось.

Пока Олив помогала мне собраться и сделать прическу, я соображала, не связано ли внезапное пробуждение страсти Руди еще и с желанием сделать меня более сговорчивой? Если б он мне просто сунул этот конверт и велел идти дружить с Лариэтт, вероятно я бы его завалила кучей вопросов. А тут размягчилась.

От этих мыслей на душе стало погано. Он пользуется мной, просто пользуется. Я как марионетка в его руках. Лживый пройдоха!

Ничего, я заставлю его выполнить данное мне слово. Пусть обретают свою магическую силу, раскрывает заговор, предупреждает Пинартес и делает портал, чтобы вернуть меня домой.

У ледяного царства Хонверов я была вовремя и величественно продемонстрировала пригласительный холеному дворецкому.

– Мне нужно быть в розовой гостиной метрис Лариэтт, – сказала я, стараясь держаться как представительница высшего общества.

На мне было темно-синее платье из плотной ткани, напоминающей бархат, с юбкой в пол, расшитой серебристыми ирисами. Высокий стоячий воротник делал и меня похожей на Снежную Королеву. Олив уверяла, что такой фасон на пике моды в зимнем сезоне.

К платью прилагалась белая муфточка и короткая шубка из неизвестного мне меха.

На ногах у меня были белые же сапожки на высоком каблуке. Мне самой очень нравился мой вид, я чувствовала себя героиней сказки и подавляла в себе желание быть увиденной Рудольфом в таком облачении. Мне все равно и точка.

Импозантный лакей принял верхнюю одежду и провел меня на второй этаж, по длинному коридору, церемонно открыл передо мной розоватую дверь, впуская в совершенно девичью гостиную, которая могла быть игровой комнатой дочки великана.

Много пространства и розового цвета.

Диванчики, пуфики, столики. Даже рояль такого же оттенка.

В помещении уже было больше десятка женщин в красивых нарядах, смесь их парфюма образовала облако, которое хватало за ноздри прямо с порога.

– Баронесса! – послышался голос заклятой подруженьки Лариэтт. И все тут же повернули ко мне головы.

– Рада вас видеть, – учтиво сказала я.

– А я просто счастлива лицезреть столь популярную гостью на моем обеде, – жена дракона шла ко мне с распростертыми объятиями, в одной руке у нее был бокал.

Подойдя впритык, она коснулась моего плеча свободной рукой, а потом имитировала поцелуи в щеку, точь-в-точь как наши светские львицы.

Лицемерные ритуалы живы во всех мирах.

Тут же все зашушукались, загалдели. Меня повели представлять обществу.

Сложно было всех сразу запомнить, но одно лицо оказалось знакомым, что не могло не обрадовать.

Жена северного посла, мать мальчика по имени Лурек, приветливо махала мне рукой.

– Метрис Метлер! – радостно воскликнула она, приглашая за стол, где кроме нее сидели еще три дамы.

Я лихорадочно вспоминала, как ее зовут.

– Как дела у Лурека? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Ой, он несколько раз спрашивал о вашей лисичке, – улыбнулась жена посла, – говорил, что вы его звали к ней в гости.

– Действительно, звала, – согласилась я, – и на самом деле буду рада видеть вашего сына у нас в гостях. Вместе с вами.

– О, я обязательно воспользуюсь этим приглашением! – женщина засияла и я вспомнила ее имя. Эльтари. – Жаль, ваш очаровательный питомец сегодня не с вами.

– Финик предпочел остаться дома, – засмеялась я.

– А правда, что кронпринц вам подарил магического покровителя? – влезла в нашу беседу одна из соседок по столу. – Ушастую белку.

– Что? Кронпринц? – удивилась я.

– Да, говорят, жена одного дипломата очаровала его, – охотно поддержала разговор и другая дама, а последняя жадно прислушивалась к остальным, – и принц Делвер щедро одарил ее волшебным питомцем.

– Все было не так, – протестовала я, – этот фенек, лис, прибежал в наш дом сам, под Новогодье. По словам мужа, так местные духи Озера выразили свое к нам благоволение и гостеприимство.

– Это очень редкое гостеприимство, – заявила четвертая женщина, – здесь даже местных аристократов можно по пальцам перечесть, кто может похвастаться таким покровителем. У королевы, жены Мивера четвертого есть озерная цапля. И у второго сына короля тоже магический помощник, кажется камышовый кот. А больше даже в такой августейшей семье ни у кого нет!

– Тогда тем более кронпринц не мог подарить Дорит волшебного зверька, – резонно заметила Эльтари.

– Ох уж эти слухи! – весело рассмеялись кумушки, но продолжали с интересом меня разглядывать.

Я обратила внимание, что гостьи продолжают прибывать. Однако очень многолюдные посиделки у леди Хонвер. Как хорошо, что здесь оказалась Эльтари. Супруга посла казалась мне очень милой и безопасной. С ней за столом было как-то спокойнее. Надо обязательно повторить свое приглашение, чтобы они с сыном ко мне заглянули. Раз я тут какое-то время проживу, не мешает обзавестись и нормальными знакомыми, не только взбалмошной и коварной Лариэтт.

Стоило мне об этом подумать, как над головой раздался ее голос:

– Баронесса Метлер! – позвала меня генеральша. – Пока мои музыканты развлекут гостей, я бы вам хотела кое-что показать.

Я удивленно поднялась и последовала за ней к неприметной двери в противоположной от выхода стене. Лариэтт вывела меня туда, и я увидела перед собой небольшой коридор.

– Мне кажется, пришло время поговорить без лишних ушей, – холодно сказала метрис Хонвер.

Все-таки эта дамочка во мне вызывала агрессию. Очень захотелось после ее слов ей же и уши оборвать, а потом сказать, что именно они были лишними.

Мы прошли в маленький кабинетик, который не мог принадлежать Амверу Хонверу, огромному, плечистому. Он бы здесь смотрелся как кот в коробочке не по размеру.

Поняв это, я осмотрелась с особым интересом. Любопытно, как устроен женский кабинет.

Он выглядел очень даже по-деловому, на стене напротив входа – конный портрет самой Лариэтт, еще и с саблей в руке. Взгляд гордо, на широкополой шляпе страусиное перо.

Стол из светлого дерева, на изящно изогнутых ножках, был оборудован для письменной работы. Кроме него из мебели книжный шкаф и два кресла.

Кивком Лариэтт указала мне на одно из них.

Присев, я внимательно на нее посмотрела.

– Это Рудольф попросил меня позвать на прием? – нарушила я молчание первой.

– Нет, идея была моя, но он одобрил, – она села напротив.

– И когда же? – сердце заныло. Значит, они продолжают встречаться за нашими с Амвером спинами.

– Я на днях приходила в посольство, – отмахнулась Лариэтт, – Рудо сказал, что расследует важное дело, а ты ему помогаешь. И тебе нужно как можно лучше осмотреться в Изенплао, завести контакты, чтобы увереннее себя тут чувствовать.

– И ты по доброте душевной мне решила помочь? – усмехнулась я.

– Не тебе, а Рудо, – хмыкнула Лариэтт.

– Послушай, – не вытерпела я, – ты ведь замужем. Зачем тебе шашни с пришлым дипломатом? Любишь мимолетные романчики?

– Терпеть их не могу, – мотнула она головой, – а что тебе муж-то по этому поводу сказал?

– Какой-то бред, навроде того, что Амвер тебе изменяет, а ты хотела вызвать в нем ревность и притвориться, что крутишь шашни со смазливым дипломатом.

– И ты ему не поверила? – усмехнулась Лариэтт.

– Абсолютно, – твердо кивнула я, – Руди не тот человек, который будет бескорыстно подставлять свою шею под удар мощного дракона.

– Это было не бескорыстно, – хитро улыбнулась Лариэтт.

Мне не хотелось показывать, насколько уязвляет меня ее ухмылочка и то, что может скрываться за этим “небескорыстно”. В ушах зашумело.

– Нет, я не спала с твоим мужем, – Лариэтт читала мое лицо как открытую книгу, – на самом деле я люблю своего болвана и никогда бы ему не изменила. Но да, мне было приятно внимание Рудо. И когда я увидела, что он облизывается на тебя, почувствовала себя обманутой. Ведь если барон так явно одержим тобой, разве поверит Хонвер, что он еще и со мной флиртует?

– С чего ты взяла, что он мной одержим? – смысл ее слов доходил до меня постепенно.

– Да ладно, это же заметно! Он просто пожирает тебя взглядом! И тем самым Рудо портил мою невинную игру.

– Из-за этой невинной игры они чуть оба не погибли! – рявкнула я. Что за бестолковая и эгоистичная женщина! Нашла с кем шутить. – И что ты обещала моему мужу за его глупый и неоправданный риск?

– Домик, в котором он сейчас с тобой мурлыкает, – выпалила Лариэтт, – это я подсказала Купришу обратить на него внимание. И его внесли в фонд посольства до того, как Амви успел подать запрос на наследство. Надо сказать, права у него неочевидные, но как генералу его величества, возможно и одобрили бы. Видишь ли, глава семейства Лимверов, которому принадлежало имение, служил в Министерстве и не оставил ни детей, ни внуков. По законам Изодии, до того как решится вопрос собственничества, такое жилье отходит Министерству.

– И ты посодействовала в тайне от мужа, чтобы Руди получил именно это гнездышко, – дошло до меня.

– Так что, как видишь, награда за опасную шалость была стоящая.

– Интересно, что будет, когда генерал Хонвер узнает о твоей роли в этой безобидной афере? – сказала я, изображая беззаботность.

– Он не узнает! – Лариэтт вскочила, уперлась ладонями в стол. – Я рассказала тебе это, поскольку Рудо назвал тебя благоразумной. И уверял, что ты лишнего болтать не будешь. Не разочаровывай мужа. И вообще у меня куда больше причин выцарапать тебе глаза. Думаешь, я не знаю, что Амви хотел сделать тебя своей наложницей, после того, как убьет Рудо на дуэли?

– Ну, тут уж ты сама с супругом разбирайся, я ему авансов не давала. Он вообще блондин и не в моем вкусе. Мне брюнеты нравятся.

– Это я поняла, – кивнула Лариэтт, – только поэтому ты пока и жива. Но симпатии я к тебе не испытываю.

Разговор с женой дракона принес мне облегчение, кое-какие моменты для меня прояснились.

– Я сказала все, что хотела, – холодно сообщила Лариэтт, – теперь вернемся к моим гостям.

Она вышла из-за стола и направилась в мою сторону, когда дверь с треском открылась и Амвер Хонвер зашел в кабинет, заполнив его собой.

– Лари, – прогремел он, еще не замечая меня, – случилась беда. Его величество Мивер четвертый болен. Кто-то навел на него магическую хворь.