23 глава

Злата Боже, это какой-то ужас! Почему все это со мной происходит? Господи, дай выкрутиться из всего этого, и я клянусь, больше никаких розыгрышей! Буду сама честность! Никого и никогда! Вообще в кафе не пойду! Стою зажмурившись, уперев пальцы в переносицу. Лишь бы не разреветься, лишь бы не разреветься. А ведь мне и самой так хочется уйти, но… Но это будет попросту нечестно. Да и все наши документы у юриста Глеба. – Раиса Ильинична, – начинаю сдавленным голосом, – я вам очень благодарна за предложение, и вы абсолютно правы, я не на своем месте и очень хочу уехать, но все это мы начали с Глебом, значит, только нам с Глебом и менять планы. Отрываю руки от лица, хочу посмотреть ей прямо в глаза, но… В дверях кабинета стоит Глеб. Бледный, глаза горят, на скулах желваки играют… – Мне понравился твой ответ, – говорит тихо, вкрадчиво, только вот у меня ледяные мурашки по коже от звука его голоса. Он медленно переводит взгляд. – Тетя? Говорит спокойно, но пожилая женщина аж вздрагивает. – Злата, – он говорит со мной, а смотрит на тетку, – выйди к гостям, пожалуйста. А я словно окаменела. Как мартышка напротив удава. Пошевелиться не могу. – Злата! – хмурится, все же переводит взгляд. – И Марину выведи. Все, что произошло, досадное недоразумение. Никто не наказан, с ребенком провели беседу, но мы одна семья, и никому не позволю нас судить и уж тем более осуждать. К тому же ее там ждут, – и тут на мгновение я вижу того Глеба, к которому привыкла. С озорными искорками в глазах и вечным намеком на улыбку. – Этот, конопатый в очках. Ему явно не хватает свежих идей. Вздрагиваю, киваю, бросаю несмелый взгляд на Раису Ильиничну. Она стоит ни жива ни мертва. И если честно, сейчас мне ее очень жаль. Но… Ослушаться Глеба не могу. Быстро выхожу, иду за Мышью… Надо-ка их с ее конопатым другом спровадить поглубже в сад. И приставить по охраннику к каждому. . Глеб – Глеб, я… Не даю договорить. – Тетя, сядь. Если честно, еле сдерживаюсь. Эта женщина мне как мать. Черт возьми, она мне больше, чем мать! Но… – Тетя, я буду тебе очень благодарен, если ты позволишь мне самостоятельно принимать решения касательно моей жизни. Тетка сжимается с каждым произнесенным мною словом и к концу фразу выглядит уже просто как жалкий комок. Черт! ЧЕРТ! – Теть, – присаживаюсь перед ней на корточки, беру ее теплую сморщенную руку в свои ладони. – Теть, я знаю, что делаю, – она поднимает на меня несмелый взгляд. – Поверь мне, у меня есть во всем этом свой интерес, – выделяю слово “свой”. – Мне нужна такая женщина, как Злата. Сейчас уже можно сказать, что мне нужна именно Злата! И даже ее хулиганка-сестра – это просто находка! – Глеб, но… – тетушка хватается за грудь, морщится. – Теть! – прерываю. – Я, конечно, понимаю, какое они производят на тебя впечатление, но, если честно, я рассчитывал, что ты мне поможешь, а не помешаешь. Тетка опускает глаза, желая скрыть стыд. – Ситуации с Кристиной не смогла бы избежать даже принцесса Диана или Жаклин Кеннеди! Эта идиотка почему-то возомнила, что имеет на меня какие-то права! – фыркаю, встаю. – Но кто еще может разобраться со всеми последствиями ее выходки, если не ты? – смотрю на тетку укоризненно. – И кстати! – склоняю голову. – Укусить ее пыталась именно твоя собака. – Но кто их выпустил?! – вспыхивает тетка. – Это другой вопрос, – улыбаюсь, вспоминаю, с каким азартом Мышка отстаивала сестру. – Теть, – злость уже прошла, – помоги мне, пожалуйста. Злата чудесная. Она заслуживает того, чтобы ее поддержали. И, – тут я понимаю, что голос куда-то пропал и вместо слов вырывается скорее хрип. – Она же здесь ненадолго. Тетушка смотрит на меня пару минут так, как смотрела на меня маленького, когда я лежал с температурой. Взволнованно, встревоженно, расстроенно. Но вот она расправляет плечи, поднимает подбородок. – Я сделаю, – кивает. – Я не знаю, что ты там задумал, но я сделаю. Сейчас поговорю с подругами, завтра в прессе будет только то, что нужно нам. – Спасибо, – улыбаюсь ей почти искренне, берусь за ручку двери, – пора вернуться к гостям.. – Глеб, – окликает она меня вдруг. Замираю, оборачиваюсь. – Извини, – произносит она тихо и почти скорбно. – Я клянусь тебе, ничего подобного больше не повторится. – Тетя, – вздыхаю, шагаю к ней, сгребаю в объятия. Какая она у меня,все-таки, маленькая! А в детстве казалась такой большой. – Я тебя очень люблю! И я действительно знаю, что делаю, – смотрю ей в глаза. – Просто верь мне, – улыбаюсь. – Буду, – кивает моя тетушка. – Ты давно уже вырос, – в этом вздохе явно слышится сожаление. – Действительно, – смеюсь. – Когда успел? Она улыбается, берет меня под руку, выходит. – Теперь-то точно собак закрыли? – оглядывается в коридор. – Точно, – фыркаю. – Сам проверил. – Ну что ж, – тетка приободряется, меняется в лице. – Пойдем доигрывать твою комедию! А! Вот как раз… Она не договаривает, бросает мою руку и спешит к своей старинной подруге… Матери чувака, владеющего тремя издательскими домами и двумя телеканалами. Отлично! День продолжается. . Злата Гости ушли. Первая команда уборщиков увезла оставшиеся продукты, аппаратуру, собрала арендованную мебель. Завтра придут другие. Которые приведут в привычный вид сад Вербицких. Мы все уже разошлись по своим спальням. Мышь опять покаталась на ручках у миллиардера. Их с другом снимали с дерева в глубине сада. Залезть залезли, а слезть не могли. Благо, Маринка не стеснительная. Взялась за ветку покрепче и давай орать пожарной сиреной. Сняли. Мамаша конопатого зануды смотрела на Маринку как на богиню. Говорила, что до сих пор считала, что ее ребенка не интересует ничего, кроме математики и компьютерных игр! Напросилась к нам в гости. Глеб смеялся, Раиса Ильинична сияла, Мышь прям с Глебовых рук кричала: “Да! Завтра!” – Ну нет, – возмутился мой будущий муж, – только не завтра! Завтра я хочу жениться! Мышь возмущенно вздохнула, но смирилась. Ждем ее товарища в среду вечером. В спальнях на втором этаже есть ванные. Мышь сидела в пузырях почти час, пока я ее силком не выгнала. Но вот она чистая, причесанная и совершенно умиротворенная спит в кровати, где поместится десяток таких, как она. А я сижу в кресле нашей с Глебом спальни и смотрю новости. Он сейчас в душе. Я уже была. Натянула свою пижаму с лилиями, расчесала волосы и решила просто полистать соцсети. Я не хотела! Правда, не хотела! Оно само… “Скандал на приеме миллиардера Вербицкого…” “Невинная девушка пострадала в доме магната Вербицкого…” “Пострадавшую увезли в частную клинику, а в доме Вербицкого продолжился прием!” И самое обидное. “Уровень нашей элиты скатился ниже некуда!” И в кадре я, падающая вниз с выпученными глазами и открытым ртом. Будто пьяная. Это момент, когда я пыталась разнять собак. За лицом не следила точно. – Ты чего? Ой! Я не заметила, как Глеб вышел. На нем только штаны, футболки нет. Он растирает полотенцем влажные волосы. – Что случилось? – заглядывает в мой планшет. – Вот черт! Ну, Кристина! Ну, с-с-с… Какой сайт? – подхватывает телефон. – Григоров? – набирает кого-то, несмотря на время. – Сейчас сброшу тебе ссылку, затереть новости, опубликовать позитивчик. Срочно! Пять минут! Какого черта не отслеживаешь? Новость уже почти полчаса опубликована! Забирает у меня планшет, кому-то пересылает ссылку. Обновляет страницу. Еще раз. И еще. На четвертом обновлении эта новость исчезает, вместо нее всплывает какая-то история про речные трамвайчики, а внизу ленты появляется моя фотография в каком-то офигительном ракурсе! Даже не знала, что я могу так выходить на фото. Губы чуть приоткрыты, глаза блестят, волосы подсвечены и выглядят реально золотыми. И подпись: “Самый завидный холостяк Москвы продемонстрировал всем свое сокровище!” – Ну вот, – Глеб убирает планшет в сторону. – Больше никаких гадостей, – смотрит на меня снизу вверх. – Мне жутко неудобно, – хмурюсь. – Это все вышло… Не могу от смущения подобрать слов, а он перебивает меня: – Брось, – берет в свои руки мою ладошку, проводит большим пальцем по тому самому шикарному кольцу, которое надел мне сегодня. – Мне кажется, – в его голосе вдруг проскальзывает очень волнующая хрипотца. – Мне кажется, это был чудесный день, – он медленно подносит мою ладонь к своим губам и очень аккуратно целует кончики моих пальцев…