Глава 12. Противоречивый муж...

Александра Викторовна укатила. Рано утром следующего дня я наблюдала за ней из окна своей спальни и видела, в каком раздражении она кричит на слуг и дёргано садится в свою карету. Чему-то во мне было приятно. Приятно, что хоть маленькое возмездие совершилось.

Однако все эти позитивные чувства мгновенно потухли, как только я вспомнила, в каком положении нахожусь. Скорее всего, мне даже поесть никто не принесёт, – подумала печально, – однако очень удивилась, когда завтрак принесли вовремя. Причём тот оказался довольно-таки неплохим, сытным: каша, фрукты, сливки.

Позавтракав и почувствовав прилив сил, я продолжила заниматься рукоделием. Кстати, пару раз приходили служанки – кто-то, чтобы поменять воду для умывания, кто-то — прибраться. И все они вели себя на удивление осторожно, не так, как раньше. Никто не задирался, не смотрел на меня высокомерно. Правда, время от времени я всё-таки ловила их косые взгляды.

Потом мне это надоело, и я прямо спросила у очередной:

– В чём дело? Почему ты на меня так смотришь?

Она вздрогнула и тут же отвела глаза.

– Ничего, госпожа, всё в порядке. Я просто прибираюсь.

Я отложила вышивание, поднялась на ноги и посмотрела на неё крайне строго.

– Рассказывай последние сплетни этого дома!

Девушка смутилась. К счастью, мне попалась не очень умная, можно сказать, глупенькая служанка, которая не выдержала моего, скажем так, давления и тут же всё выложила:

– Вас боятся. Ваше положение в доме изменилось.

– Почему это? – удивилась я.

– Из-за вас господин выгнал Дуню, а братьев её отправил в темницу. Оттуда быстро не выходят… если выходят вообще. Все думали, что хозяин к вам равнодушен…

Она запнулась на последних словах, но потом всё же продолжила.

— А оказалось, что это не так!

Я отправила её прочь, а сама присела на кровать и горько усмехнулась. Да уж, сто процентов Игорь Степанович ко мне не равнодушен. В полной мере он испытывает ко мне глубочайшую ненависть – а это равнодушием никак не назовёшь.

Тяжело выдохнула и решила, что сидеть затворницей здесь не стану. Пойду-ка прогуляюсь. Кажется, никто меня запирать не стал. Привела себя в порядок, поглядев немножко на измученную, бледную девицу в зеркале. Набросила на плечи кружевную накидку, которая немного украсила образ, и пошла. В сад, конечно же – и подальше.

Гуляла по аллее, размышляла о своей жизни, как вдруг совершенно случайно наткнулась на гостей. Откуда они здесь? Опешила, поняв, что полянка, которую не было видно из-за высоких кустов, оказалась облюбована несколькими аристократами.

Там было четверо молодых людей и две девушки. Мужчины были одеты в изящные сюртуки, один даже щеголял в цилиндре. Девушки — в лёгких светлых платьях, с ажурными зонтиками, защищающими от солнца. Плетёная мебель, маленький столик с закусками, хрустальные бокалы с лимонадом, лёгкий смех и фразы, произнесённые с ленивым, почти скучающим изяществом — вот что предстало моему взгляду и слуху.

Мужа среди незнакомцев я не увидела. Думала тихонько ретироваться, но на меня уже обратили внимание. Одна из девушек воскликнула:

– О, это же супруга графа! Проходите сюда, дорогая, мы жаждем с вами познакомиться!

Она говорила приветливо, а вот взгляды остальных мне не понравились. Молодые люди разглядывали меня насмешливо и презрительно, и я, уставшая от всего этого, замешкалась.

Но потом решила: мне прятаться, что ли? Я теперь изгой? Если Игорь Степанович делает меня таковой – это не значит, что и я должна себя так вести.

Укрепившись, задрав повыше подбородок и поправив накидку, я степенно приблизилась к гостям. Нашлось свободное плетёное кресло, и я присела в него, тут же расслабившись и изобразив на лице благодушное выражение.

– Мне тоже очень приятно, – произнесла я с лёгкой улыбкой. – Меня зовут Виктория. А вас?

Девушка, позвавшая меня, тоже назвалась:

– Арина Михайловна, – произнесла она и тут же начала представлять остальных. Они сами, похоже, не жаждали называть своих имен.

Когда все мы были представлены друг другу, Арина, обладая, похоже, неуёмным любопытством, подсела ко мне поближе, заглядывая в глаза. Она была очень симпатичной: глаза её — серые, глубокие, были обрамлены длиннющими ресницами.

– Вы вышиваете? – спросила Арина, немного наклоняясь ко мне.

– Иногда, – ответила я уклончиво.

– А я терпеть не могу. Мама говорит, что каждая порядочная барышня должна уметь держать иголку. Но мне скучно. Куда интереснее музыка. Вы играете на фортепиано?

– Не слишком хорошо, – пожала плечами.

– Ах, пустяки! Главное, чтобы душа была у человека. А вы очень тонкая натура, я это сразу почувствовала!

Я вежливо улыбнулась, но внутри чувствовала нарастающее раздражение.

Вдруг раздался голос одного из молодых людей, и обращался он явно не ко мне:

– Игорь Степанович, как же так? Ты говорил, что супруга больна… А она вот, жива и здорова! Ты её прячешь? Решил, что кто-то позарится на твоё сокровище?

Молодые люди почему-то заржали – ведь вся эта проникновенная речь была сказана с очевидным сарказмом. У меня внутри всё похолодело: к нам размашистым шагом шёл мой муж. Его недовольное выражение лица показалось угрожающим, и мне стоило огромных усилий не сесть по струнке смирно.

«Нет, – подумала я, – не буду вести себя, как раба. Довольно…»

Когда Игорь Степанович подошёл к группе аристократов, то не удостоил меня даже взглядом. На подначки друзей ответил кривой ухмылкой, а потом схватил бокал с горячительным, отпил из него и произнёс:

– Мы можем перейти в залу. Там хотя бы не будет ветра.

– Да, конечно, – схватилась за повод другая девушка по имени Роза. – Здесь довольно прохладно.

Я обрадовалась – наконец смогу уйти. Но Арина, схватила меня под руку, как только я встала на ноги:

– Замечательно! Теперь мы сможем прекрасно провести время вместе. Правда, дорогая? – обратилась она ко мне.

Я застыла. Игорь Степанович медленно развернулся и посмотрел на меня ледяным, безразличным взглядом. В этом взгляде я пыталась прочесть хоть что-либо… но он тут же отвернулся, и я решила, что ему ровным счетом всё равно. Я для него просто мебель. Вряд ли буду мешать.

Именно поэтому я решила не уходить, а остаться. Он хотел сделать мою жизнь невыносимой, используя свое безразличие? Я не буду обращать на это внимания.

Мы оказались в небольшой гостиной, где слуги поспешно поставили стол, разложили какие-то угощения. Одинокий скрипач в углу заиграл тихую, приятную музыку. Мужчины уселись поодаль на двух диванчиках, обсуждая какие-то политические дела.

А Арина и её подруга сели рядом со мной. Арина наклонилась поближе, болтала, задавала вопросы, на которые я отвечала коротко и без подробностей. Роза же внимательно следила за молодыми людьми. Я видела, что не нравлюсь ей. Она испытывала ко мне очевидную неприязнь.

Наконец, Арина спросила:

– А вы знакомы с бароном Горбуновым Алексеем Петровичем?

Я отрицательно мотнула головой. Даже в памяти Виктории о нём не нашлось ни слова.

– О-о, он сейчас с минуты на минуту должен прибыть. Этот молодой человек очень начитан. Говорят, хочет стать учёным. Думаю, вам будет интересно. Он очень популярен и метит в министры образования!

Вместо улыбки я скривилась. Вот уж чего-чего, а интереса к людям у меня не было от слова совсем.

И, как по мгновению волшебной палочки, дверь столовой открылась – и вошёл он.

Высокий, в дорогом сюртуке, со светлой поволокой презрения во взгляде. Барон. И что больше всего мне бросилось в глаза – он был весьма высокомерен.

Роза ожила, молодые люди поднялись к нему навстречу и начали почтительно приветствоваться. Даже Игорь Степанович, который, казалось, был ледяным по отношению ко всем, улыбнулся и встретил молодого человека очень радушно.

Когда же глаза барона остановились на мне, он хитро прищурился:

– Так это она? – произнёс он странным, насмешливым тоном. – Говорили, что Виктория Николаевна Боярская – та ещё красавица. Видимо, польстили твоей жене, Игорь Степанович. Очень польстили.

Я, конечно, выглядела не очень. И хотя после вчерашнего удара по лицу у меня появился немалый кровоподтек, к утру я в очередной раз убедилась, что заживало на мне всё, как на собаке. Всё, что осталось от злоключений, я тщательно припудрила, чтобы скрыть окончательно, но вид все равно был какой-то болезненный.

Неожиданно Игорь Степанович помрачнел, как грозовое облако. Глаза его странно блеснули.

– Я думаю, вам стоит извиниться перед моей женой, – бросил он вновь прибывшему угрожающе, шокировав окружающих до глубины души. – Виктория Николаевна не должна подвергаться унижению в собственном доме!

Тишина, образовавшаяся после этого заявления, была такой густой, что её можно было пощупать. Будущий учёный помрачнел не меньше, однако быстро взял себя в руки и фальшиво улыбнулся.

– Да я пошутил. Ну что же вы так неразумно всё принимаете всерьёз?

– Виктория Николаевна! – он повернулся ко мне, с насмешкой разглядывая мое лицо. – Вы красавица, коих поискать ещё! Не обращайте внимания на глупости, вылетающие из моего рта!

Все прекрасно видели, что он лжёт и выкручивается, но формальность была соблюдена. От меня отстали.

Я же смотрела на Игоря Степановича, совершенно сбитая с толку. Что происходит? Почему он ведёт себя так противоречиво?..