Глава 18

 Меня пугает Вейнард своими внезапными появлениями, самоуверенностью и пренебрежением. Он издевается над Эдуардом за глаза и мне это тоже не нравится. Не потому, что я так забочусь о его чести, просто считаю, что нельзя злословить. Будь готов повторить то, что говоришь за глаза человеку в лицо. А Эдуарду никто не решится говорить дерзости, глядя прямо в глаза. Можно и головы лишиться.

Страшный человек этот Вейнард и как только Аманда находится с ним вместе. Опасно становиться у него на пути.

– Два дня уже кое-то, ― пробормотала я.

Вейнард невесело рассмеялся, а в глазах его было столько теплоты, что я отвела взгляд. А я везде ждала подвох, не веря, что можно просто хорошо относиться друг к другу.

– Наивная ты пичужка, Алисия, ― невесело сказал Вейнард. ― Твой муж – жестокое чудовище, которое пьянеет от вида крови.

– Он говорит, что любит, ― прошептала я. ― Раньше он был другим.

– Конечно, был другим, отметель он тебя перед свадьбой, даже тётка выставила бы его вон.

Руки Вейнарда сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, что войти сейчас Эдуард, стычки не избежать.

Но он прав. Даже тётка, которая по-своему желала мне удачной судьбы, не выдала бы меня за него, если бы узнала, какой он жестокий.

– Такие усыпляют внимание жертвы, убирая родственников и друзей, чтобы никто не смог открыть глаза жертве на истязателя. Они действуют очень тонко.

Мне стало жаль себя. Вейнард прав, всё так и происходило. Хвала богам, что Аманда смогла встретиться со мной. Но даже ей не удалось развеять мои иллюзии до конца. Справился сам Эдуард.

Вопрос о его любви ко мне остаётся открытым и ничего уже не может изменить. Любит ― не любит, какая уже разница.

Я тяжело вздыхаю. После спокойного и сытного ужина хочется спать.

– Утром твой муж уедет и не появится в доме до самых Щедрин, ― сказал Вейнард и у меня не было причин ему не верить. В прошлый раз он всё правильно рассчитал. ― У тебя будет больше двух дней, чтобы восстановить силы. Не вздумай надрываться на кухне, наработаешься ещё.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Мне придётся за помощь отрабатывать в вашем доме? ― спросила я, и в душе кольнула радость. Значит, увижу Аманду, раз она у него частый гость.

– Вот ещё, ― усмехнулся он. ― У меня нет дома в твоём понимании. Я живу, где хочу.

– Ох, почему нет дома? ― испуганно охнула я и прикрыла рот ладошкой, опасаясь мужского гнева.

В моём понимании самое страшное, что может произойти с человеком, – это остаться без жилья.

– Тебе интересно, почему у меня нет дома, или почему тебе придётся много работать? ― тепло, улыбаясь, спрашивает Вейнард.

А я всё никак не могу привыкнуть, что можно разговаривать нормально, не опасаясь, что твой собеседник внезапно слетит с катушек.

– И то и другое, ― осторожно улыбнулась я.

– Я бездомный, потому что дорогие родственнички лишили меня наследства после смерти отца, ― ничуть не огорчаясь, произнёс он.

– И тебе не жалко? ― удивилась я, такой реакции.

Казалось, что Вейнарду всё равно. Только промелькнувшая ярость в глазах выдавала его.

– Жалко, конечно, брата до сих пор ненавижу, но пока сделать ничего не могу, ― Вейнард настолько спокоен, как будто рассказывает о другом человеке.

– Но должна же быть какая-то справедливость, ― возмущённо воскликнула я. Мне было обидно за него.

– Жизнь вообще несправедливая штука, ― философски изрёк он. Я кивнула.

– Есть же ещё закон, ― предприняла я ещё одну попытку.

– Старший брат по закону должен получить титул и поместья, но и тут есть нюансы, которые тебе не будут интересны. Мне же отец отписал кое-что, ― он хмыкнул. ― Брат уничтожил завещание, оставив меня без гроша в кармане.

– А мама? Почему мама не стала на вашу сторону? ― вот этого я совсем не понимала.

– Мама была настолько убита смертью отца, что ей не до меня ― буднично произнёс Вейнард. Но у меня сложилось впечатление, что он что-то не договаривает.

Он настолько привык скрывать свои чувства, что становится непонятно, как он на самом деле реагирует на явную несправедливость.

А вот мать странная, какая-то. Неужели ей совсем не было дела до сына. Мне даже не верится. В моей семье по-другому. Даже тётка Ядвига заботится о нас.

– А почему…― хотела я задать ещё один вопрос. Мне действительно было интересно, но он перебил меня, не желая распространяться о себе.

– Вернёмся к тебе. После того как ты покинешь свой счастливый семейный очаг, ― усмехнулся Вейнард. ― Ты же понимаешь, что тебе придётся самой содержать себя?

Я неуверенно кивнула. Никогда не жила одна и не зарабатывала себе на жизнь. Справлюсь ли я?

Малодушно мелькнула мысль вернуться в наш дом, но я её отогнала. Там Эдуард будет меня искать в первую очередь.

– Где мне предстоит жить? ― шёпотом спросила я.

Самостоятельная жизнь представлялась мне чем-то нереальным и ужасным.

– Мы спорили с Амандой о том, куда тебя отвезти, ― развалившись в кресле, мягко улыбался он. ― Она очень переживает за тебя.

Находясь в чужом доме в спальне жены инквизитора, он чувствовал себя свободно, словно на приёме. Я поражалась его умению ничего и никого не бояться.

– Она хотела спрятать тебя где-то здесь в Корнуоле, я же считаю, что тебя надо отвезти в Фаоланд, ― огорошил меня Вейнард.

– Это же государство оборотней, ― с ужасом произнесла я, и сердце колотилось как ненормальное, словно я уже туда еду.

– Ну и что? ― невозмутимо ответил Вейнард, ― Главное, что они вполне терпимы к людям, а у твоего мужа там дурная слава. Уж туда-то он точно не сунется.

Мне не нравится вся эта затея с оборотнями. Я просто боюсь их. Но надо признать, что это здравая идея. В Корнуоле, где Эдвард царь и бог, он найдёт меня в два счёта. А границу с Фаоландом поостережётся пересекать. Он ненавидит оборотней, а те платят ему взаимностью.

Интересно, а почему он их так ненавидит? Я побаиваюсь двуликих, но ненависть надо заслужить, и пока такой чести удостоился только Эдуард.

– И что вы решили с Амандой? ― с замиранием сердца спросила я.

– Я остался при своём мнении, а что своё Аманда изложила в письме, ― и с ловкостью фокусника у него в руке оказывается то самое письмо, сложенное вдвое с красным пятнышком от клюквы.

Дрожащими от нетерпения руками я вскрыла письмо.