Глава 27 «Спасибо, что ты есть»

Глава 27 «Спасибо, что ты есть»

Сборы заняли всего час. У меня было не так много вещей — несколько платьев, подаренных Клаусом, старый узелок с моими скромными пожитками, амулет от Брунхильды и книга, которую я читала в прачечной в те долгие вечера, когда замок затихал и оставались только мы с Лиссой. Всё это поместилось в один небольшой сундук, который слуги погрузили в багажную карету.

Лисса стояла у ворот, когда я вышла. На ней было новое платье — тёмно-зелёное, шерстяное, которое Клаус распорядился выдать ей как моей личной служанке. Она выглядела в нём странно — не как Лисса из прачечной, а как кто-то другой. Но глаза у неё были те же — тёплые, доверчивые, полные любви.

— Ты идёшь в карете для слуг? — спросили я, чувствуя, как внутри поднимается протест. — Я не хочу, чтобы ты была одна.

— Я не одна, — она улыбнулась. — Я среди своих. И я буду рядом, когда мы приедем. А тебе нужно быть с ним. Вы же жених и невеста. Так положено.

— К чёрту положено, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты моя подруга. Ты должна ехать со мной.

— Мила, — она взяла меня за руку, сжала, и её ладонь была тёплой и знакомой. — Я буду рядом. Обещаю. Как только приедем — я найду тебя. А сейчас иди. Он ждёт.

Я обернулась. Клаус стоял у своей кареты — огромной, чёрной, с золотыми вензелями и гербом его рода. Он Он протянул руку.

— Идём, — сказал он, и голос его был низким, тёплым, как летний ветер. — Я соскучился.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он видел меня всего час назад. Но это «соскучился» звучало так искренне, что я не могла не улыбнуться.

— Ты невозможен, — сказала я, подходя и вкладывая свою ладонь в его.

— Я знаю, — он помог мне забраться в карету, и я почувствовала, как его пальцы задержались на моей талии на мгновение дольше, чем нужно. — Но ты же любишь меня за это.

— Ненавижу, — ответила я, но улыбнулась.

Карета тронулась. Колеса застучали по каменной дороге, унося нас от замка, который стал моим домом. Я смотрела в окно, пока замок не скрылся из виду, превратившись в маленькую точку на горизонте, и чувствовала, как внутри меня разливается странная смесь облегчения и грусти.

— Ты грустишь, — сказал Клаус, и его голос был тихим, почти шёпотом.

— Немного, — призналась я, не оборачиваясь. — Я привыкла к этому месту. К его стенам, к его запахам, к его людям. К моим подругам. И хотя я рада, что всё закончилось, внутри всё равно пусто.

— Это пройдёт, — он взял меня за руку, сжал. — Ты найдёшь новый дом. Новых друзей. Новую жизнь. Со мной.

— Звучит как обещание, — я повернулась к нему и увидела, как его глаза блестят в полумраке кареты.

— Это обещание, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки. — Я всегда держу обещания.

Я рассмеялась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Даже те, что давал в пылу страсти?

— Особенно те, — он усмехнулся, и в его глазах заплясали чертики.

Карета мягко покачивалась, унося нас вперёд. За окном проносились поля, леса, деревушки, которые я видела впервые. Мир за пределами замка был другим — живым, настоящим, полным звуков и запахов, которые я не успела узнать.

— Мне скучно, — сказала я через час, когда тишина начала давить. — Давай сыграем во что-нибудь.

— Во что? — он поднял бровь, и в его голосе послышалось любопытство.

— В слова, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Называем слова на одну букву. Кто меньше — тот проиграл. Начинаем на «А».

— Амбиции, — сказал он, не задумываясь.

— Аромат, — ответила я.

— Авантюра, — он усмехнулся.

— Абсурд, — я чувствовала, как в голове начинают путаться буквы.

— Аллегория, — он смотрел на меня с вызовом.

— А… а… архитектура, — выпалила я.

— Астрономия.

— Авангард.

— Аллигатор, — он усмехнулся, и я поняла, что он играет со мной, подбирая сложные слова, чтобы я запуталась.

— Ап… ап… — я замялась, чувствуя, как слова ускользают. — Аппликация!

— Аптека.

— А… а… алпирантор

Он засмеялся — громко, свободно, так, что его смех разнёсся по карете, заставляя стены дрожать.

— Ты придумываешь слова.

— Нет! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Это настоящее слово! Я слышала его в детстве! Моя бабушка говорила!

— Твоя бабушка говорила «алпирантор»? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали искорки.

— Да! — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — Это древнее слово. Означает… ну… нежность. Или что-то такое. Неважно.

— «алпирантор» не существует, — сказал он, качая головой, и в его голосе была такая уверенность, что я почувствовала, как внутри поднимается протест.

— Существует! — я почти кричала. — Я только что его придумала! То есть я не придумала! Оно было! Просто ты его не знаешь, потому что ты — дракон, а не филолог!

— Я — дракон, который говорит на десяти языках, — он усмехнулся. — И я уверен, что «алпирантор» — это выдумка.

— А вот и нет! — я наклонилась вперёд, чувствуя, как азарт захватывает меня. — Если я скажу это Лиссе, она подтвердит!

— Лисса скажет всё, что ты попросишь, — он покачал головой. — Она твоя подруга. Но это не значит, что слово реально существует.

— Тогда давай проверим! — я чувствовала, как внутри закипает азарт. — Когда приедем, я спрошу у твоих советников. Они же умные. Они знают все слова!

— Мои советники тоже скажут всё, что я прикажу, — он усмехнулся, и я поняла, что он снова дразнит меня.

— Это нечестно!

— Это политика, — он пожал плечами. — Но я признаю твою победу. Ты придумала слово, которого нет, но сделала это с таким упорством, что я не могу не восхищаться.

— Я не придумала! — я ударила его подушкой, которая лежала на сиденье. — Оно существует!

Он рассмеялся, прикрываясь руками. Карета наполнилась звуком нашего смеха, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, которое я чувствовала только рядом с ним. Тёплое, как шерстяной плед в холодный день.

— Достал, — сказала я, откидываясь на спинку сиденья.

— Взаимно, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что я забыла, как дышать.

Мы ехали ещё несколько часов. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи и чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое — надежда на будущее, на новую жизнь, на то, что всё будет хорошо.

* * *

Ледяные Пики встретили меня величием. Замок был огромным — цитадель, которая вырастала из скалы, как естественное продолжение горы. Его стены были сложены из тёмного камня, который переливался в лучах заходящего солнца, отбрасывая на долину длинные тени. Башни уходили в небо, словно пытаясь достать до облаков, а на самом высоком шпиле развевался флаг с гербом рода Клауса.

Карета остановилась у главных ворот. Сотни слуг выстроились вдоль дороги, их лица были обращены к нам. Клаус вышел первым, протянул мне руку, и я шагнула в этот новый мир.

— Добро пожаловать, — сказал он, и в его голосе была гордость. — Твой новый дом.

Я смотрела на замок и чувствовала себя маленькой. Незначительной. Как будто я была не невестой, а случайной гостьей, которую вот-вот вышвырнут за ворота.

— Он так себе, — я пожала плечами, стараясь не показывать страха. — Мог бы быть и больше.

Клаус рассмеялся, и я почувствовала, как его рука сжала мою.

— Ты будешь привыкать, — сказал он. — Дай себе время. Всё новое пугает.

— Не пугает, — сказала я, но голос дрогнул. — Я просто… я не знаю, что делать. Как вести себя. Как говорить с этими людьми. Они смотрят на меня так, будто я не настоящая.

— Ты настоящая, — он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони. — Самая настоящая из всех, кого я знаю. И они привыкнут. И ты привыкнешь. Мы справимся. Вместе.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я просто смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, которое прогоняет страх.

— Иди, — он поцеловал меня в лоб. — Я должен решить несколько вопросов с советом. Твои покои готовы. Слуги помогут.

— Клаус… — начала я, но он уже исчез в толпе советников, которые окружили его, как только он переступил порог замка. Я осталась одна. Среди незнакомых лиц, незнакомых запахов, незнакомых звуков.

Меня проводили в покои.

Они были огромными — больше, чем вся моя комната в поместье отбора. Высокий потолок с лепниной, хрустальная люстра, которая переливалась в свете сфер, огромная кровать с балдахином из тёмно-синего бархата. Окна выходили на горы, и закат окрашивал их в багровый и золотой.

— Ваши вещи, госпожа, — сказала горничная, низко кланяясь. — Если вам что-то понадобится — позовите. Я буду ждать за дверью.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как голос срывается на шёпот.

Горничная вышла, закрыв дверь. Я осталась одна. Я села на край кровати и оглядела комнату. Я чувствовала себя в ней не гостьей, а музейным экспонатом, который поставили на видное место, но не знают, что с ним делать.

Внутри меня была пустота. И боль. И страх.

Я легла на кровать, чувствуя, как прохладный шёлк касается моей щеки. Закрыла глаза. В голове крутились образы — Клаус, его руки, его губы, его слова. «Я люблю тебя, Мила». Я чувствовала его запах, его тепло, его дыхание на своей коже. Мне хотелось, чтобы он был здесь. Чтобы он обнял меня. Чтобы я чувствовала себя не одной.

Я сжала подушку, прижимая её к груди. Стон вырвался из горла — тихий, почти беззвучный.

— Нет, — прошептала я, зажимая рот ладонью. — Я так не могу. Я не могу сидеть здесь одна, пока он работает. Мне нужно… мне нужно быть с кем-то. С Лиссой.

Я встала, поправила платье, пригладила волосы и вышла из комнаты.

* * *

Я нашла Лиссу в столовой для слуг (естественно по наводке от какого-то мужчины. А ведь меня даже не представили слугам!) Она стояла у большого стола, натирая серебряные ложки до блеска. Её лицо было сосредоточенным, а вокруг неё суетились другие служанки, поглядывая на неё с любопытством.

— Лисса, — позвала я, и она обернулась.

— Мила! — она улыбнулась, и груди разлилось облегчение. — Ты пришла!

— Я не могла оставаться там одна, — сказала я, подходя ближе. — Эти покои… они такие огромные. И пустые. И холодные. Я чувствовала себя так, будто меня заперли в клетке.

— Я знаю, — она взяла меня за руку, сжала. — Я тоже чувствую себя здесь чужой. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Я посмотрела на стол, на гору посуды, которую нужно было перетереть, и улыбнулась.

— Давай я помогу, — сказала я, беря в руки тряпку.

— Ты — невеста Владыки, — Лисса подняла бровь. — Ты не должна мыть посуду.

— Я — невеста Владыки, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается упрямство. — Но я — твоя подруга. И я хочу помочь. Пожалуйста.

Она помолчала, глядя на меня, потом улыбнулась и протянула мне ещё одну ложку.

— Тогда давай, — сказала она. — Только быстро. До ужина мы должны управиться.

Мы стояли рядом, натирая ложки до блеска, и чувствовали, как между нами течёт что-то знакомое и тёплое. Дружба. Поддержка.

— Знаешь, — сказала я, натирая очередную ложку, — я никогда не думала, что буду скучать по прачечной.

— Я тоже, — усмехнулась она. — Но теперь, когда я здесь, я понимаю — там было лучше. Проще. Понятнее.

— Да, — вздохнула я. —

— Ты справишься, — она сжала мою руку. — Ты сильная. Ты — самая сильная из всех, кого я знаю.

— Я не сильная, — я покачала головой. — Я просто притворяюсь.

— Притворяйся, — она улыбнулась. — Но знай: я верю в тебя.

Я ничего не ответила. Я просто стояла рядом с ней, натирала ложки.

Я рассказала ей про случай в карете. Мы рассмеялись — громко, свободно, так, что на нас обернулись. Смех разнёсся по столовой, заставляя стены дрожать.

— «алпирантор»? — Лисса вытерла слёзы смеха. — Ты серьёзно? Ты сказала ему, что это слово?

— Я не придумала его! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Оно существует!

— Оно не существует! — Лисса засмеялась ещё громче.

Мы смеялись, пока у нас не начали болеть животы, пока слёзы не потекли по щекам.

Мы справимся, — подумала я. Мы всегда справлялись. И теперь справимся.

А когда мы закончили, я обняла её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

— Спасибо, что ты есть, — прошептала я.

— Спасибо, что ТЫ есть, — ответила она.

Мы стояли так, и я знала — что бы ни случилось, у меня есть она.