Глава 34 «Встреча»

Глава 34 «Встреча»

Мила

Утро помолвки встретило меня ярким солнцем и ощущением, что мир стал чуточку светлее. Я стояла у окна в своих покоях, глядя, как лучи золотят горные вершины, и улыбалась. Кольцо с сапфиром переливалось на пальце, отбрасывая на стену маленький синий зайчик, и каждый раз, когда я смотрела на него, внутри разливалось тепло.

Но сегодня был особенный день. Сегодня приезжали мои подруги.

Шум у ворот начался задолго до их прибытия. Слуги сновали по коридорам с охапками свежих цветов, кухня гудела как растревоженный улей, и даже Авалон, вечно невозмутимый секретарь Клауса, выглядел слегка взволнованным — он то и дело поправлял воротник и нервно теребил свиток в руках. Я стояла у входа в Большой зал.

— Ты волнуешься? — Клаус подошёл сзади, обнял за талию, и я почувствовала тепло его тела, такое знакомое, такое родное.

— Немного, — призналась я, откидываясь на его грудь. — Я так давно их не видела. С тех пор как мы расстались в поместье… столько всего случилось. Кажется, прошла целая вечность.

— Всё будет хорошо, — он поцеловал меня в висок, и его губы задержались на мгновение дольше, чем нужно. — Они твои подруги. Они будут рады тебя видеть. И если кто-то из них посмотрит на тебя косо — я лично вышвырну его из замка.

— Даже Брунхильду? — усмехнулась я.

— Ну… скорее она меня, — серьёзно ответил он, хотя в глазах плясали чертики. — У неё есть авторитет, в конце концов. Её отец лучший друг моей матери.

Первой появилась Брунхильда.

Карета остановилась у ворот, и я замерла, когда дверца открылась. Она вышла, и на мгновение мне показалось, что я вижу не подругу, а королеву из старых легенд. Тёмно-зелёное платье, расшитое серебряными нитями, переливалось при каждом движении, как чешуя дракона. Рыжие волосы были уложены в сложную причёску, скреплённую гребнем с тёмными камнями, а на голове сияла небольшая, но изящная корона — символ её нового статуса. И она сияла.

— Мила! — её голос разнёсся по двору, и она бросилась ко мне, не обращая внимания на слуг, которые почтительно расступались.

Мы обнялись так крепко, что я почувствовала, как её корона чуть не слетела с головы.

— Брунхильда, — я засмеялась, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты выглядишь… потрясающе! Ты похожа на настоящую королеву.

— Я и есть королева, — она отстранилась, оглядывая меня с ног до головы с одобрительным прищуром. — Кольцо? Серьёзно? Он сделал это?

— Сделал, — я улыбнулась, показывая сапфир, и камень блеснул на солнце.

— Ну наконец-то, — она усмехнулась. — А то я уже начала думать, что вы будете вечно ходить вокруг да около. Я уже начала собирать деньги на твою побеговую карету.

— Ты бы серьёзно помогла мне сбежать? — удивилась я.

— Конечно, — она подмигнула. — Но теперь, видимо, не придётся.

За ней из кареты вышла Миран — в чёрном платье, с неизменным пауком на шее. Она выглядела такой же холодной и недоступной, как и раньше, но я заметила, как её губы тронула едва заметная улыбка, когда она увидела меня.

— Миран, — я обняла её, чувствуя, как она напряжена, но потом расслабляется, позволяя себе это объятие.

— Ты выглядишь счастливой. Это хорошо. Ты заслуживаешь счастья.

— Я тоже рада тебя видеть, — я сжала её руку. — Как вы там, в подземельях?

— Темно, сыро и холодно, — усмехнулась Миран. — Но там есть хорошее вино. Так что мы выживаем.

Следом появились Элинор и Алдион. Они шли, держась за руки, и я заметила, как Элинор улыбается — не ледяной улыбкой, которой она пользовалась на отборе, а настоящей, тёплой, искренней. Она выглядела счастливой. Свободной. На ней было простое платье из бледно-голубого шёлка, и её светлые волосы струились по плечам, обрамляя лицо.

— Мила, — она обняла меня. — Я так рада тебя видеть. Ты не представляешь, как я скучала по тебе.

— Я тоже. Ты выглядишь… другой.

— Я чувствую себя другой, — сказала она, и в её голосе была такая лёгкость, что я поняла — она действительно счастлива. — Алдион сделал меня счастливой. И у меня есть работа! Я делаю что-то важное. Я помогаю своему народу.

— Это взаимно, — сказал Алдион, и я заметила, как он смотрит на неё. С любовью и нежностью. Словно он выйграл эту жизнь когда встретил эту эльфийку.

— Поздравляю, — сказал он, пожимая мне руку. — Вы с Клаусом — прекрасная пара. Я рад, что вы нашли друг друга.

— Спасибо, — я улыбнулась. — И я рада за вас. Вы заслуживаете этого.

— Мы все заслуживаем счастья, — тихо сказал Алдион, и в его глазах мелькнула грусть, которую я не могла понять. — Особенно после того, через что мы прошли.

Мы провели день вместе. Подруги — мои подруги — сидели в гостиной, пили чай, болтали, смеялись. Брунхильда рассказывала о своей жизни, о том, как она готовится стать владыкой дроу, и в её голосе была гордость, которая раньше пряталась за маской безразличия.

— Я справляюсь, — сказала она, и в её глазах блеснула искорка. — Но этот отбор был ещё тем испытанием. Иногда мне кажется, что я до сих пор вижу во сне этот кошмар.

— Как ты справляешься с обязанностями? — спросила Элинор, которая сидела рядом с Алдионом, положив голову ему на плечо.

— Тяжело, — призналась Брунхильда. — Но у меня есть Миран. Она помогает. Она не даёт мне совершать глупости.

— Я — старший советник, — усмехнулась Миран, отпивая чай из крошечной чашки. — Она слишком импульсивна. Но наш народ её очень уважает.

— Ничего подобного! — возмутилась Брунхильда.

— Ну… они любят твоего отца, — Миран закатила глаза. — А любовь к тебе потянется.

— Кстати, — сказала Брунхильда, поворачиваясь ко мне, и в её голосе появилась таинственность. — Ты знала, что владыка дроу должна быть замужем, чтобы править? Это древний закон, который никто не отменял.

— Нет, — я удивилась. — А как же ты? Ты же не замужем.

— Мой народ решил обойти это правило, — она усмехнулась, и в этой усмешке была гордость. — Видимо, я слишком хороша, чтобы ждать мужа. Они сказали: «Ты справишься и без этого». Или, может быть, они просто боятся, что если я выйду замуж, я приведу во дворец какого-нибудь безумца и устрою переворот.

— Это потрясающе, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается гордость за неё. — Ты действительно изменилась.

— Я стала собой, — она улыбнулась. — И это самое главное.

В какой-то момент я заметила, что Авалон вошёл в гостиную с бумагами. Лисса сразу напряглась, и я увидела, как она выпрямила спину, как её пальцы вцепились в подлокотник кресла. Она явно пыталась выглядеть невозмутимой, но это ей не удавалось.

— Авалон, — позвала я, и он обернулся.

— Да, госпожа? — он подошёл, вежливо склонив голову, и я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на Лиссе.

— У меня есть к вам просьба, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от волнения за подругу. — Лисса — моя лучшая подруга. Она помогает мне во всём. И она рассказала, что вы много работали вместе.

— Да, — он кивнул, взглянув на Лиссу, и я заметила, как она покраснела. — Она очень ответственная. И внимательная.

— Мне кажется, вы могли бы узнать друг друга лучше, — сказала я, чувствуя, как Лисса смущённо смотрит в пол, словно мечтая провалиться сквозь него. — Может быть, пригласите её на прогулку? Сад сейчас прекрасен.

Авалон удивлённо поднял бровь, потом посмотрел на Лиссу, и я заметила, как его лицо смягчается, как уголки его губ чуть приподнимаются в улыбке.

— Я и не думал, что она заинтересована, — сказал он, и в его голосе было что-то новое, что-то тёплое. — Она всегда казалась такой… занятой.

— Она заинтересована, — сказала я, подталкивая Лиссу вперёд. Она чуть не споткнулась о ножку стула и издала какой-то нечленораздельный звук.

Авалон шагнул к ней, и я увидела, как он взял её за руку — осторожно, словно она была хрупкой. Лисса замерла, и я заметила, как её дыхание перехватило.

Она мне все уши про него прожужжала после болезни Клауса. Как они слаженно искали лекаря, как приводили в порядок его кабинет. Если шаг не сделаю я, то они так и будут обмениваться взглядами.

— Может быть, вы согласитесь прогуляться со мной сегодня вечером? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая неуверенность, которой я раньше не слышала. — Я покажу вам сад. Говорят, он красивый в это время года. И, возможно, я смогу доказать вам, что я не просто скучный секретарь, заваленный бумагами.

Лисса покраснела так сильно, что я испугалась за неё. Никогда она не была такой нервной.

— Я согласна, — сказала она, и голос дрожал.

Я почувствовала, как внутри разливается радость. У моей подруги начинается новая жизнь. И я была счастлива, что могу быть частью этого.

* * *

Ближе к вечеру приехали родители Клауса.

Эмма вышла из кареты первой, и я замерла, разглядывая её. Она была молодой — на вид ей можно было дать не больше тридцати, хотя я знала, что она старше. Её короткие волосы были растрёпаны ветром, а глаза светились теплом и радостью. На ней было простое платье — без украшений, без помпезности.

— Мила! — она бросилась ко мне, обняла, и я почувствовала, как её руки сжимают меня. — Наконец смогу с землячкой поговорить нормально!

— Леди… — начала я, но она перебила, отстраняясь и глядя мне в глаза.

— Не называй меня так формально, — сказала она настойчиво. — Ты теперь моя дочь. Называй меня мамой. Можешь даже говорить мне «мама Эмма», если хочешь. Но я хочу, чтобы ты знала — я здесь за тебя. Плевать на мужчин, даже если это мой сын… Особенно.

Я засмеялась, прикрывая рот рукой.

— Мама, — сказала я, и это слово звучало так естественно, так тепло, что я не могла сдержать улыбки.

— Вот так-то лучше, — она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты напоминаешь меня в молодости. Только я бы не влюблялась в драконов по уши.

— Ага, она развод хотела, но драконы хитрее, — раздался голос за её спиной.

Кассиан стоял позади, с улыбкой на губах.

— Кассиан, — я сделала шаг к нему, но он подошёл первым, обнял меня.

— Не надо кланяться. Здесь только семья. А семья не кланяется друг другу.

— Спасибо. За то, что приняли меня, — сказала я. — Я знаю, что я не та, кого вы ожидали.

— Мы не ожидали никого, — сказала Эмма, взяв меня за руку. — Мы просто хотели, чтобы Клаус был счастлив. И он счастлив. Это всё, что имеет значение.

Мы пошли в замок, и я чувствовала, как Эмма сжимает мою руку, как Кассиан идёт рядом, и они оба смотрят на меня с такой теплотой, что я забыла о всех страхах.

— Я надеюсь, ты готова к нашей семье, — сказала Эмма, подмигивая. — Мы довольно шумные. И у нас есть традиция: на свадьбе я танцую с каждым гостем, даже если он не хочет.

— У тебя есть ещё и другие традиции? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается радость.

— Конечно, — сказала она. — Например, на каждом семейном ужине мы обсуждаем, кто из нас самый красивый. Клаус обычно выигрывает, но я думаю, что это нечестно — у него мои гены.

* * *

Вечером, когда все разошлись по комнатам, я стояла у окна, глядя на закат. Кольцо с сапфиром переливалось на моём пальце, и я чувствовала, как внутри разливается покой. Это был хороший день. Один из лучших в моей жизни.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и я услышала шаги. Кто-то вошёл, и я почувствовала, как воздух в комнате изменился.

— Мила, — раздался голос, и я замерла.

Я обернулась. Валерия стояла на пороге. Она выглядела… другой. На ней было простое платье, без украшений. Волосы распущены, а лицо — бледным, уставшим. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей.

— Валерия, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Нужно быть начеку. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с тобой. Это важно.

— Проходи, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Чего она от меня хочет?

Она вошла, закрыла за собой дверь и села на стул у камина, не глядя на меня. Огонь отбрасывал тени на её лицо, делая его ещё более бледным.

— Мой дядя что-то замышляет, — сказала она, нервно теребя подол платья. — Я не знаю деталей, но… будьте осторожны. Он не остановится ни перед чем.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается удивление.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я. — Ты же ненавидела меня. Это очередная уловка?

Валерия подняла глаза, и я увидела в них слёзы.

— Потому что я поняла, — сказала она. — Власть не стоит крови. Я видела, как он готовится убивать людей. И я не хочу этого. Я не хочу быть частью этого. Я не хочу, чтобы его руки были в крови.

Я подошла к ней, села рядом.

— Ты можешь рассказать мне, что ты знаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается решимость.

— Он планирует нападение на свадьбе, — сказала она, и её голос дрожал. — Я не знаю, когда именно, но он готовится. У него есть сторонники. Он хочет захватить трон. Он хочет убить Клауса и всех, кто встанет на его пути.

Я чувствовала, как внутри поднимается страх.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила я.

— Я не хочу быть такой, как он. Пакостить при дворе — это одно, но смерти, перевороты…

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось что-то тёплое.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что рассказала мне. Это многое значит.

— Я не хочу благодарности, — сказала она, вставая. — Я хочу, чтобы вы были осторожны. И я хочу, чтобы ты знала: я не враг тебе. Никогда не была.

Она направилась к двери, но остановилась.

— Мила, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты — хорошая. Не дай таким как я портить тебе жизнь.

Она вышла, и я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри поднимается решимость. Я посмотрела на кольцо, на сапфир, который переливался в свете камина, и поняла, что готова бороться. За него. За нас. За наше будущее.