Глава 12 — Выбор

— Вася, не заходи! — синхронно вскрикиваем мы, когда его любопытная моська высовывается из двери.

— Целуетесь, что ли? — подозрительно.

Практически...

Мой нос упирается ровно в его скулу. И наши губы очень близко. А еще он пахнет гелем для душа, немного сигаретами и чем-то животным, очень опасным... От чего быстро бьётся сердце.

— Нет! — барахтаясь, выбираюсь из рук Севера. — Здесь очень скользко!

Тугая юбка — по шву! До самых неприличных мест.

— Оу! — пытаюсь стянуть ткань руками и прикрыть все.

Север, философски закатив глаза, закрывает их. Типа — не смотрю.

— Je vous suis très reconnaissante, Monsieur Sever! — изящно выпаливаю я, крабиком добираясь до двери.

— За монсеньора, конечно, мерси. Но не заходите пока. Я все уберу здесь.

Снимаю свое платье с окна.

И наконец-то выбираюсь из опасной кухни.

— Вася, не поворачиваться! — переодеваюсь в пижаму у него за спиной.

— За платье извини, реально затупил! — слышу его голос.

— Это моя вина, никак не могу привыкнуть, что живу не одна! — кричу ему.

Развожу на кухне нашатырь с уксусом, чтобы почистить.

— Мадемуазель... вообще-то и то, и другое запрещено держать в доме, если есть хоть один "Вася", — крутит бутылки в руках Север.

— Да?! Боже мой... ты, конечно же, прав!

— Да чо я, дурак что ли, уксус пить? — тащит кусочек рыбной икры из сковороды Вася.

— Василий! — рычу на него. — Так нельзя...

Переводит шрековский взгляд на Севера.

Тот подмигивает ему.

— Угощайся.

— Ну вот что ты делаешь? — шиплю ему тихо. — Он и так неуправляемый! И он не голодный, мы по дороге перекусили.

— Ну не могу я один при детях есть. Давайте со мной.

— Ура! — скачет Вася, помогая Северу накрывать на стол. — Наши тарелки бери! Наши — Гжель! Ира на Блошке купила!

— Да? — перехватывает ускользающую из рук Васи тарелку. — А что, здесь есть Блошиный рынок?

— Есть ряды. В центральном парке по выходным продают. Но эти тарелочки я с Питера привезла. Училась там.

Разглядывает тарелку.

— Красиво... У бабушки были очень красивые тарелки и чашки. Все разные. На моей был подсолнух, у Никиты — мак, у Добрыни — колокольчик. Каждый — всегда только из своей тарелки!

— Братья твои?

— Да, ты с ними уже знакома.

— А-а-а... — вспоминаю я. — Дядьки те бородатые.

Смеется.

Пока мы бессовестно объедаем Севера на красную рыбу и варёную картошку, я рассказываю ему наши горести, что Васю не отдают, потому что я не подхожу по нормативам. И вообще придут с проверкой. И я деньги в кредит взяла, чтобы перед этой проверкой подготовиться. Но если нагрянут сегодня, то, судя по всему, не успею.

— Ну, про холодильник можешь не печалиться, я сегодня как раз его продуктами забил.

— Можно, я скажу, что это наше? — жалобно свожу брови.

— Да не вопрос. Но первое и второе — с тебя, — ухмыляется.

— Не вопрос!

— А про кухню... Ну, давай, пока не решится вопрос, отложим дележку. Что теперь делать-то? Ребенок важнее.

Задумчиво и расстроенно смотрю в окно.

— Ты чего пригорюнилась, Ирина Алексевна?

— Мне просто нечем даже отплатить за это всё.

— Да за что? — удивленно.

— За то, что ты — хороший человек.

— Разве за это "отплачивают"? — улыбается.

— А за что тогда "отплачивают"? Что может быть дороже?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Давай так, я — хороший человек, ты — хороший человек, и мы квиты.

Киваю. Хочется рыдать.

Потому что лучшее, что со мной приключалось, сосед, который отжал мою законную кухню.

— Вася! — дрогнувшим голосом одергиваю моего бандита. — Не руками!

— "Рыбу, птицу и девицу — только руками", — показывает мне язык.

— Нахватался... Ножом давай. Зря я тебя столовому этикету учу, что ли? Кожу, кстати, не едят!

— Самое вкуфное! — засовывает в рот зажаристую кожу с лучком.

— Факт! — вздохнув, повторяю фокус. — Вот как его хорошему научить, когда сама не соответствуешь?

— Меньше загоняйся.

Север подключается к моим попыткам подготовить квартиру к проверке. Без всяких вопросов просто берет молоток и аккуратно отстукивает лишние куски кирпичей, превращая мою корявую дыру в стене в нечто овальное, правильной формы.

Мы с Васей оформляем его "гнездо" с помощью трафаретов, гуаши и светящихся в темноте звёзд и планет.

Вытаскиваю из коробки пять его книг.

Да, у нас мало! Но они офигенные. С картинками и всяким поп-апом. Несколько игрушек, которые уже покупала я. Урод не отдал ни одной.

Игрушек недорогих, но все развивайки.

Копилку...

— На что копишь, Вась? — смотрит Север, как Вася инспектирует свои сбережения.

— На са-мо-лет.

— Круто.

Задумчиво смотрит в окно.

— А мне Ира вот такой шлем купит! — бежит показывать ему картинку. — Когда деньги будут.

— Пойдем-ка смесь с тобой разводить, будем арку замазывать. Я в сарае видел мешок.

Васька радостно крутится возле Севера, больше мешая, чем помогая.

Я готовлю макароны по флотски и борщ.

Иваныч остервенело жрёт кусок свеклы, увозившись в ней весь, словно рачленял ежа.

Поглядываю, как перекатываются мышцы Севера, когда он поднимает руки вверх.

Вот... за такого я бы, пожалуй, и замуж вышла. Но если бы только с гарантией, что всегда такой будет. И без секса!

Да только без секса никому не надо...

— Все! — снимаю с огня. — Нам надо в магазин. Вася?..

Весь устряпанный в штукатурке, отрицательно крутит головой.

— Я помогаю!

— Я не могу тебя оставить.

— Почему?

— Потому что...

— Почему?

— Север нам чужой дяденька. И нельзя детей оставлять с чужими дяденьками, — виновато смотрю на Севера.

— Глупости! — мажет руками штукатурку Вася.

— Ну... честно скажем, миссис Паранойка вообще-то права, — сжалившись, поддерживает меня Север. — Нельзя оставлять. Комиссия придет, ей конец.

— А что значит Паранойка? — уточняет Вася.

— Это значит, много и попусту переживает.

— Хе-хе-хе... Паранойка!

— Так! Мыться... — выгоняю его в ванную.

В магазине покупаю ему кое-какую одежду.

А потом он выпрашивает поиграть в детской зоне.

Все равно уже долги мои не считаны...

Машу рукой.

— Иди...

Оплачиваю и сажусь рядом на скамейку, обставляя себя пакетами.

— Ира!

А, черт, только не Бухаров! Ыы...

— Привет, Саша, — натягиваю улыбку.

Мой липучий ухажер. Слишком вежливый и интеллигентный, чтобы дать хоть один повод послать его нахрен. Сын очень хороших родителей.

Садится рядом.

— Как у тебя дела? Ты номер сменила, да?

— Да... телефон потеряла, — вру я.

— А я пишу... звоню...

— Зачем? — вздыхаю я.

— Зачем... — вздыхает тоже.

— Можно, я приглашу тебя к нам на ужин?

— Саш, я не могу...

— Родители будут очень рады.

— Да я... с Васей же.

— Приходите с Васей.

— Нет... — опускаю взгляд.

— Ира... ну, я же с самыми серьёзными намерениями. Клянусь.

— Саш... ты пойми... я не... влюблена! Понимаешь? — стараюсь ласково отшить его. — Я вообще не про это. Я не умею. Это не про меня!

— Это ничего. Хуже, когда в кого-то другого влюблена. А так, есть шанс. Ну давай хотя бы сходим куда-нибудь? Я очень тебя прошу!

"...может, ты замуж собираешься за хорошего человека чуть постарше? С постоянной работой? Шансы на опеку сразу возрастут...", — вспоминаю слова Натальи Антоновны.

Вот что ты выберешь, Ирина Алексевна? Свою святую неприкосновенность или Ваську?

Господи, тошно-то как?

А Саша хороший же парень. И правда с серьёзными намерениями. И родители его ко мне нормально относятся.

Спасите-помогите! — чувствую удушье.

— Всего лишь свидание. Самое невинное.

— Л-л-ладно. Завтра. Вечером.

Я попробую. Всего лишь свидание, да? А вдруг, все будет... нормально. Ну вот как с Севером. Меня же от Севера не воротит. Саша не насильник же какой-то там! Ну, уйду в крайнем случае.

— Только давай в кофейне.

Где людно.

— А потом погуляем. По скверу. И я тебя провожу.

— Хорошо... — как на казнь, соглашаюсь я.

В выходные играет основной состав, и я только подрабатываю иногда аниматором. А так — вечера свободные.

Приходится дать ему мой новый номер.

— Чо за мужик? — выбегает румяный Васька, когда его время заканчивается.

— Это... мой... знакомый.

— Чо ему надо?

— Хочет пригласить меня погулять.

— Вот еще! У нас Север есть — гулять.

Вздыхаю.

Северу оно надо? На Севера у меня денег не хватит.

К нам сегодня опять никто не приходит. А значит, ждать мне до следующей субботы теперь!

Вася уже спит. Сижу грустная с сигаретой, пытаюсь прикинуть вариант с Сашей, внутри все сопротивляется. Это если на свидание, то целоваться надо, да? А если я не смогу?!

— Доброй ночи, — выходит с сигаретой Север.

— Мхм...

— Ну не грусти, придут на следующих.

— Мхм... Север, я вот подумала... а сколько стоит один поцелуй?

— В каком смысле? — озадаченно опускает сигарету.

— Ну, вот секс же сколько то стоит, да?

— Допустим.

— Значит, и поцелуй тоже?

— Проститутки не целуются.

— Почему?!

— Презерватив на рот не натянешь. А через рот полно всяких инфекций передаётся.

— Фу.... — расстроенно, с отвращением хныкаю.

Меня всю передергивает.

— А ты продать или купить хотела? — угорает надо мной.

— Купить.

— Зачем?

— Долгая история.

— Да вроде не опаздываем.

— В общем, у меня есть проблема...