Эпилог от Севера
Сегодня особенный день.
Привожу себя в порядок, стоя под душем.
Ира стучится.
— Север, ты здесь?
— Срочное? — зависаю с бритвой.
— Очень. Хотела спросить. Ты меня любишь?
— Я тебя очень люблю! — кричу ей через дверь. — Впустить тебя?
— Нет.
Обернув бедра полотенцем, распахиваю дверь.
— Боже-боже-боже... — волнуясь, бегает Ириска по дому.
Я тоже очень нервничаю. Но по другому поводу. В исходе дела с опекой я как раз уверен. Все претензии устранены. На ее счетах сумма от продажи бабушкиной квартиры и гонорар от роли. Невеста теперь с приданным. Мы положили все на счет под проценты. Теперь у нее есть дополнительный доход.
Пока ее не было, свою комнату я переделал в детскую.
Все документы собраны, все характеристики отличные, включая характеристику временных опекунов Васи. Тихомировы целую поэму сочинили.
Мои справки о доходах прикреплены к делу.
У судьи просто нет повода отказать близкой родственнице!
— Поешь, детка.
— Я не могу, меня тошнит от волнения.
— Все будет как надо.
— А если?..
— Нет.
— Ну вдруг!
— Все будет хорошо, — размазываю по выбритому лицу лосьон.
Достаю из шкафа новый костюм, сорочку, туфли и галстук.
Словно спотыкаясь, она застывает, разглядывая вещи.
— Ты пойдешь в этом?
— У меня свадьба... — ухмыляясь пожимаю плечами.
У нас перенесли судебное заседание по опеке. И теперь в одиннадцать — суд, в три — загс.
— Судья примет решение до того, как мы поженимся, — кусая губу, напоминает мне.
Мой суд по определению места проживания ребенка был неделю назад. Я его выиграл. Судья учёл поданное заявление и совместное проживание, одно место прописки у нас с Ирой и детьми. Саша не приехала...
— Все верно.
— Значит, нам не обязательно жениться, да? — разочарованно.
— Значит, не обязательно.
— Понятно...
Надеваю брюки.
Не дыша, она сбегает к себе.
Итак, я нервничаю, да.
Достаю коробочку с кольцом. Пытаюсь вспомнить, как это делается. И какой момент выбрать для этого, м? Хочется, чтобы не буднично. А она вся в своем "суде".
Прячу коробочку в карман, захожу к ней, останавливаясь в косяке.
Держит в руках пакет, прижимая к груди.
— Что там у тебя?
— Платье...
— Покажешь?
— Это... вот... — вытряхивает из пакета. — Купила... Не знаю, зачем. Такое красивое... Это Ада заставила! Сказала, что оно сшито для меня... — оправдывается невпопад, заламывая пальцы.
Нежное молочное платье из струящейся ткани.
— Примеришь?
— Вроде как уже не актуально... — пожимает плечами.
— Ну, пожалуйста, — смотрю на часы. — У нас есть еще время.
Смущенно отворачиваясь, стягивает длинную футболку. Извиваясь влезает в платье, обтягивающее ее сверху.
Помогаю застегнуть скрытую молнию на спине.
Платье закрытое, как она любит. Но необычайно нежное. Не классическое свадебное. Но и уже не обычное.
Ее еще не расчесанные кудряшки разбавляют нежность милотой.
Делает шаг от меня, разворачиваясь.
— Вот... — разводит руками. — Надену... потом... куда-нибудь.
— А туфли есть для него?
Кивает.
Вытаскивает из чемодана, примеряя жемчужные лодочки на каблуке.
— А это что? — поднимаю лежащее у кровати украшение.
— Мне подумалось, что фата это старомодно, и я купила такую вот жемчужную заколку с вуалью. Как имитация шляпки...
— Давай... — протягиваю ей.
Подобрав небрежно волосы, закалывает.
Меня переполняет эмоциями. Сложно что-то говорить сейчас... Стою, пялюсь, как идиот. Красиво, пиздец просто!
Девочка платье купила...
Это уже осознанное "да" или еще не очень?
Отвлекаюсь на сообщение в чате братьев.
"Ну что там — да или нет? Мы срываемся?"
Сглатывая ком в горле, пишу короткое "да".
На случай ее "да" у меня все приготовлено. Все мои приедут к загсу. А потом — все вместе в ресторан. Даже Василий уже оповещен и собрался, решив, что должен быть обязательно в шапке пилота. Пришлось таки купить, как обещал.
Забираю папку с документами со стола.
— Всё, опаздываем уже, поехали, — поджимаю губы, пряча улыбку.
— Мне надо переодеться.
— Не успеем уже, — подхватываю ее за талию.
— Но...
— У тебя безупречный вид.
— В суд?!
— Ты хотела его куда-нибудь надеть, верно?
— Курточку хотя бы... — растерянно оглядывается.
Нельзя такой образ курточкой портить. Надеваю ей на плечи свой пиджак.
— А ты?
— А я закаленный. Я ж сибиряк, детка.
— Может, мне стоит накраситься, чтобы выглядеть старше? Губы там бордовым...
— Ни в коем случае.
Как я буду тебя целовать?
— Судья подумает что я эпатажный истероид! — оглядывается на себя в зеркало.
— Ничего подобного. Она подумает, что ты прекрасная фея.
У которой свадьба через пару часов.
— А если?
— Нет.
— Ну вдруг...
— Идионина...
Какую фамилию ты указала в заявлении? Дозоровой будешь?
Вздохнув, выходит вместе со мной.
Садимся в машину.
— О чем задумалась?
Неопределенно машет пальцами.
— Как думаешь, какие цветы тебе подойдут? Букет, в смысле.
— Борщевик? — пожимает плечами.
— Ирина... — смеюсь я.
— Ну а чо? — вдруг возмущенно оживает. — С какой стати она вдруг вернулась?! Вспомнила про Васю! А Заботкин так вообще... Это они все из-за алиментов!
Ее сестра решила вернуть родительские права. Ей насчитали космическую сумму по алиментам. И она решила вспомнить, что мать.
— Все будет нормально. Она лишена...
Замолкаем, проезжая мимо поместья Шкурной. Там несколько ментовских машин. Замечаю среди толпы Иштарова.
Ворота открыты. В халате и с гулькой на голове, там скандалит Шкурная.
— Добрый день, Александр Михайлович, — открываю окно, протягивая руку.
— Здорово, Север, — пожимает.
— А что происходит?
— Конфискация имущества. Понятым пойдешь?
— А я не могу. Я же свидетель по делу.
— А... точно. Ну, давай, тогда.
Переглядываемся с Ирой.
— Так ей и надо, — хмурится.
— Согласен.
Шкурную уволили по статье. В интернат после длительного больничного вернулась старая директриса. Не фея, надо сказать. Но пацаны говорят, беспредела при ней не было.
В здании суда, показав паспорта, поднимаемся по лестнице на третий этаж.
— Я сейчас сознание потеряю, — обмахивается руками, тормозя между вторым и третьим.
За талию притягиваю ее к себе.
— Что такое?
— Я просто... — вздрагивает ее голос, глаза начинают блестеть, словно заплачет сейчас. — Думала...
Грудной клеткой, как мембраной ловлю ее разорванную болючую эмоцию.
И меня обваривает от внутренней потребности "подхватить" ее и не позволить идти по этому сценарию.
— Я думала, что...
Лицо идет пятнами.
— Не плакать!
— Не собираюсь! — обиженно.
Вытаскиваю коробочку, открываю. Там кольца.
— Момент дурацкий, конечно, — улыбаюсь. — Извини, что не замутил более романтично.
— Эм...
— И борщевик не успел купить. Но обещаю, поищем.
— А...
— Ирина Алексеевна... Вам, конечно же, уже не актуально. Но... раз уж "карета подана", не откажите мне в совместной поездке в счастливое будущее. Выходи за меня?
Растерянно хлопает глазами. Взгляд теряет фокус.
Тонкая ткань на ее груди подрагивает от сердцебиения.
— Вот сейчас буду плакать... — пищит тихо.
Целую ее в нос, губами смазывая слезинку с щеки.
— Ответишь что-нибудь?
— Я, кажется, забыла надеть белье... — прижимает руку к груди, прикрывая соски, продавливающие ткань платья. — В загсе на фото я буду как из порно фильма.
— Не знаю, как в загсе, но после, обещаю, что будешь!
— Подожди-подожди... Я, кажется, говорю "не по тексту", — хватается за лоб. — В обморок можно падать? Ах, да, надо говорить "да"? Или что говорят? — лепечет невпопад. — Жених может поцеловать невесту! Вот.
— С удовольствием!
Впиваюсь в припухшие от попытки поплакать губы.
— Молодые люди! Вы суд с загсом не перепутали? — строго.
— Извините, — прячу Ириску за спину, вежливо улыбаясь.
Судья... наша судья.
Идем молча за ней, как нашкодившие школьники за директрисой. Веду Иру за руку.
Навстречу неожиданно появляется наш Трайковский в прокурорской форме. Вежливо раскланивается с судьёй.
Ира вся издергалась. Ладошка в моей руке мокрая от волнения.
Проходят мимо нас, Трайковский незаметно подмигивает, не меняя беспристрастного выражения лица.
Ира чуть расслабляется.
Суд проходит буднично и коротко. Опека в лице Натальи Антоновны топит за кандидатуру Ирины. Адвокат Заботкина акцентирует на том, что наш планируемый брак фиктивный.
— Это вряд ли... — ворчит судья, дергая скептически бровями.
Психолог озвучивает желание Васи жить с тётей. До адвоката сестры дело так и не доходит. Судья заявляет, что с их документами ознакомлена. И вопросов к этой стороне нет.
И... мы буднично выигрываем процесс.
И даже не верится, что треш позади.
С утра было пасмурно. Но когда выходим из здания суда — словно нагрянуло бабье лето. Солнце!
— Вот теперь, Ирина Алексеевна, вы можете еще отказаться. А дальше всё. Карета помчится. Выпрыгнуть на ходу не получится. Там уже Роман с Севером... Любовь с Севером... И может, даже еще Иван. Василий, Алиска... Собаки, коты, вороны, утки... внуки... М? Выбираешь это?
— Я согласна! — скачет она радостно.
— Тогда — помчали…