Глава 27

Хлоя

Очнулась я в медблоке. Надо мной нависало спокойное лицо Марка. Увидев, что я пришла в себя, он широко улыбнулся и произнес:

— Ну что, звездочка-путешественница, с возвращением! Рад снова тебя видеть.

И он широко улыбнулся, аж во все свои тридцать два. А мне так и захотелось дать ему в моську и сократить их количество хотя бы до тридцати. Тоже мне, нашел повод для радости. Бесит!

— А я вот что-то не очень, — зло буркнула я.

Он весело рассмеялся и потрогал мою левую руку.

— А ну-ка пошевели пальчиком. Я старался. Будет как прежде.

Подняв левую руку, я в удивлении уставилась на свой мизинец, который красовался на своем законном месте. Тоненький красный рубец виднелся по кругу. Ну вот, опять посадили на цепь.

— Какой ты молодец! Вернул мне ошейник! Прямо герой!

Он удивленно на меня уставился. А что? Все карты вскрыты. Смысл быть милой? Идите к черту!

— Ты это о чем, девочка?

— О маячке в моем пальце, мальчик.

В ответ он опять расхохотался и ответил:

— А ты смешная. Извлек я маяк, не переживай. Можешь проверить.

— И с чего бы это такой аттракцион невиданной щедрости?

Но палец проверила. Маячка там и вправду не было. И что это значит?

— Приказ капитана.

— Ах, ну надо же! Даже так! — я в притворном изумлении вскинула брови. — Он что, решил понадежней что-то для меня найти? Ошейник, например?

— Да уж, боюсь тут и ошейник не поможет, — улыбнулся он.

А затем повернулся к двери и сказал:

— Тарг, забирай свою юмористику. Палец в порядке. Анализы я взял, лекарство буду готовить. Завтра вас жду.

— Спасибо, Марк, — донесся до меня низкий голос Нора.

А я не могла заставить себя повернуть голову в его сторону. Во рту пересохло, сердце билось в груди, как безумное. Да что же это такое?! А ну, прекратило! И я сосредоточилась на злости, которую сейчас испытывала.

Этот человек виновен во всех моих бедах, а я снова оказалась в его лапах. Но теперь пусть даже не надеется, что я буду мирно отдавать себя на убой. И я медленно поднялась и села на кушетку. Собралась с духом и высоко вскинула голову. Пусть видит, что я его не боюсь.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку и рассматривал меня серьезным взглядом. Выглядел он как-то не так, как я его запомнила. Что-то в нем изменилось, но присматриваться не стала. Идет он к черту!

— Хлоя, мы можем с тобой поговорить? Пойдем в каюту. Тебе нужно перекусить и чего-нибудь выпить.

— Иди к черту, Таргис! Я никуда с тобой не пойду и есть я ничего не буду! И о моих детях можешь забыть! Ясно тебе?

Я гневно смотрела на него, ожидая вспышки злости и уже готовилась к отпору. Но он лишь тяжело вздохнул, посмотрел на Марка и спросил у него:

— Марк тебе сильно нужен сейчас медблок? Можешь дать нам немного времени?

Тот хмыкнул и улыбнувшись себе в усы сказал:

— Только не разнесите мне тут все. Хорошо?

И главное на меня посмотрел. Ага, размечтался! Да если придется, я тут камня на камне не оставлю.

— Ничего не обещаю, — упрямо ответила я.

— Иди, Марк, я тебе новое куплю, — негромко сказал Таргис.

Он открыл Марку дверь, пропуская его. И как только тот скрылся, а она мягко закрылась, взял стул и подкатил его к моей кушетке. Сел напротив, но все же на достаточном отдалении. Ну вы посмотрите на него? Какой предусмотрительный!

Я уже не могла молчать. Негодование, раздражение и злость так и перли из меня. Вскочив с кушетки и, выставив на него палец, я зло прошипела:

— Ты, и такие как ты, вы просто отвратительны! То, что вы делаете с девушками — это бесчеловечно, аморально и подло! Ради себя вы калечите жизни другим людям. Ты хоть представляешь через что я прошла?

Он сидел, опустив голову и слушал. Ничего не говорил, сидел и просто слушал. А я уже не могла остановиться. Меня как прорвало.

— Что вы со мной сделали, Таргис? Кто я теперь? А ведь у меня была своя жизнь, свои планы и мечты в конце концов! Но вы отняли все! Подготовив вместо этого участь инкубатора. Да как вы только все на атомы не расщепились от своей отвратительности?! Вы мерзкие и эгоистичные твари!

Я все говорила и говорила, а он молча слушал. В какой-то момент я поняла, что у меня закончились слова и я замолчала. Села на кушетку и скрестила руки на груди. Не думала, что так быстро выдохнусь.

— Ты закончила? — донесся до меня его тихий голос.

— Не закончила! И никогда не закончу, пока нахожусь здесь! — упрямо ответила я.

И мы снова какое-то время сидели молча. Но он опять первым нарушил тишину.

— Ну, пока ты собираешься с мыслями, могу я сказать?

«Валяй!» — махнула я рукой.

— Как долго ты все помнишь?

— С самого начала, как очнулась. А что? Высчитываешь с какого момента мне мозги нужно начать промывать? Уверена, вы и в таком ремесле преуспели. Нация гадких воришек!

Он пропустил мимо ушей мои колкости и снова спросил:

— Почему ты мне не сказала?

— Ты что издеваешься? Сначала ты полуголый скачешь по джунглям и зыркаешь своим грозным подозрительным взглядом на каждый мои чих. А потом перевоплощаешься в капитана и заявляешь, что я выращена специально для тебя, но даже ты не сможешь мне помочь, если я помню больше положенного. Забыл? Я что на дуру похожа так подставляться?

— Не похожа, — со вздохом ответил он.

И мы снова замолчали. Я не вытерпела первой.

— И что собираешься со мной делать? Ты ведь понимаешь, что твой план затащить меня на планету и заставить рожать тебе детей, пока ты со своей женой будешь наслаждаться жизнью, с треском провалился. И как кстати твоя Аран? Может вы и Дэна возьмете в свою дружную семейку? А то как-то несправедливо. Тебе можно иметь двух женщин одновременно, а ей что нет? Она женщина страстная, слышал бы ты как она стонала под ним.

Мне так хотелось задеть его посильнее, но он лишь на секунду крепко сжал челюсти, так что аж желваки напряглись, выдохнул и спокойно ответил:

— Аран больше здесь нет, как и Дэна. А как быть с тобой, я как раз хотел сделать темой нашей беседы, но, наверное, тебе еще нужно время немного успокоиться. Мы можем поговорить завтра или через пару дней, когда ты будешь в состоянии меня выслушать.

И он поднялся с кресла и направился к выходу.

— Стоять, — рявкнула я, — ты это куда собрался? Я не собираюсь торчать здесь еще несколько дней! Ты отпустишь меня сегодня! Я уже сообщила куда нужно, чем вы тут занимаетесь и что именно вы со мной сделали.

Он медленно развернулся ко мне и очень тихо спросил:

— Ты кому-то сообщала о себе?

И голос такой угрожающе спокойный, а взгляд напряженный. Мне аж немного страшно стало, и я отступила на пару шагов. Но быстро вспомнила, что отступать мне некуда. Нужно стоять на своем.

— А ты думал, что вы можете творить здесь все что угодно и вам за это ничего не будет? Похоже вы уже настолько распоясались от вседозволенности, что..

— Хлоя, пожалуйста, замолчи и ответь на мой вопрос, — его голос звучал очень напряженно, и я не смогла его проигнорировать.

— В межгалактический совет по правам человека и еще в совет по защите женщин и детей, — решила соврать я для убедительности.

Он выругался так грязно, что я даже рот открыла от изумления. От его спокойствия не осталось и следа. Он нервно протер лицо руками и стал ходить из угла в угол как запертый в неволе зверь.

— Когда ты послала информацию? Сколько прошло времени? Ты помнишь кому именно ты послала? — завалил он меня вопросами.

— Так я тебе и сказала!

— Хлоя, если прошло немного времени, то я смогу все почистить, а тех, кто успел ознакомиться устраним или запугаем, будут молчать.

— Ты совсем ополоумел? Уже людей гробить собрался ради того, чтобы твои планы не сорвались! Больной придурок!

— Да я тебя спасти хочу, дура! — не вытерпел он и сорвался на меня. — Неужели ты думаешь, что Галактический Союз не знает про лэтин? Серьезно? У тебя мозгов палата, а на мир смотришь словно напялила на себя десяток розовых очков. Очнись! Ты хоть понимаешь насколько ты уникальна? Включи свои мозги и подумай!

Он подошел и с силой постучал меня пальцем по лбу. А я никак не могла понять, о чем он говорит.

— Что кнопку включения заело? — спросил он с издевкой. — Ну давай я тебе тогда поясню. Ты уже знаешь, что ты лэтина. Это тело не твое. Его вырастили искусственно. Но сознание при этом полностью твое. Ты помнишь всю свою предыдущую жизнь и ощущаешь себя прежней, словно ничего и не произошло. Ничего не приходит на ум?

Похоже я отупела, но я и вправду не понимала, о чем он говорит.

— Хлоя! Да ты ходячий образец того, как человек может стать бессмертным! Понимаешь? А теперь подумай, что будет, когда тебя найдут? Тебя запрут в лаборатории и будут разбирать и собирать по кусочкам сотни раз, пока не поймут, как так получилось!

Я застыла, в изумлении глядя на него. А ведь он прав! Если таких как я больше нет, то я буду лакомым кусочком для корпораций. Люди по-прежнему не любят умирать, как и тысячелетия назад. Выходит, Нор за меня переживает?

— Поэтому, я спрошу тебя еще раз. Кому ты посылала информацию? Дай мне возможность позаботиться об этом.

— Я ничего никому не посылала, — проговорила я, опустив голову и не поднимая на него взгляд.

Он выдохнул так шумно, что я не смогла удержаться и подняла на него взгляд. Внимательно посмотрела на него и поняла, что с ним не так. Он выглядел очень усталым и печальным. За два месяца он похудел, слегка зарос и я явно различала круги под глазами. Что с ним случилось? Он что болен? Еле сдержала себя, чтобы не подскочить и не потрогать ему лоб. Черт! А я думала, что уже преодолела тягу к нему. Но вот посмотрите-ка на меня? Стоило ему не побриться, и я уже переживаю.

— Хлоя, на этот раз я хочу рассказать тебе все, что знаю. Ты должна отчетливо понимать в какой ситуации ты оказалась, а потом мы решим, что с этим делать.

Я не нашлась, что ответить, поэтому молча кивнула.

— Когда я рассказывал тебе о Сороте, я не рассказал тебе о первых лэтинах. Мы не любим это вспоминать, но историю храним, как напоминание того, чего стоило сохранение численности. Вырастить человека и столетия назад было задачей очень сложной. А еще сложнее вырастить, женщин способных зачать и выносить от наших мужчин. Я знаю из исторических файлов что, когда появились первые лэтины, многие тогда мечтали, что они станут настоящими женщинами, с которыми можно будет создать семью. Но эти мечты сразу пришлось оставить, как только была готова первая партия. Несмотря на то, что им в мозг были скопированы нейронные связи отсканированного женского мозга, чуда не произошло. Они были неуправляемые и агрессивные. Наносили вред себе и детям. Их стали помещать в стазис. Но в таком состоянии детей выживало слишком мало. Пробовали пересаживать оплодотворенные яйцеклетки настоящим женщинам, но плод не мог нормально развиваться из-за отсутствия хэгденоли. А он не приживался у обычных женщин. Их закладывают еще на этапе формирования лэтины, и они помогают ей расти. Вот такой замкнутый круг. Долгие годы кое-как удавалась поддерживать численность. А потом кое-что придумали.

Он замолчал, а потом внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Ты ведь медик, Хлоя?

Я кивнула.

— И как ты относишься к тому, что людям пересаживают чужие органы?

— Нормально, — пожала я плечами, — если по каким-то причинам нет в наличии искусственно выращенных и есть подходящий донор, то это обычная практика.

— А если человек захочет отдать свой мозг?

— Ну он конечно может, если у него этого самого мозга нет. Толку от такого самопожертвования не будет. Мозг нельзя пересадить. Это слишком сложно. Погоди-ка… О, Боги! Вы что?

Я в изумлении открывала и закрывала рот. Они что серьезно научились пересаживать мозг и всю нервную систему? Да это же невозможно!

— Да, только не пересаживать. А полностью изымать его вместе с нервной системой и на основе этого выращивать лэтин, у которых в мозгу уже будут построены все необходимые нейронные связи. При такой процедуре от прежнего человека остается немногое, но есть уже заложенные некоторые социальные нормы поведения, основные инстинкты, а также часть личность. Хоть и слегка неполноценной.

— Фу! Вот вы твари! Похищать девушек и вытворять с ними такое!

Меня даже затошнило.

— Да за кого ты нас принимаешь? — возмутился он. — Да что ты знаешь, чтобы судить? Мы никого не воруем! Ты знаешь, сколько трудов стоит найти подходящую девушку? Мы ищем тех, кому осталось жить совсем немного, и только с полного ее согласия подписывается контракт на добровольное изъятие. А ее родным платятся огромные деньги. Мы ничего не берем без спроса, и все происходит под очень строгим контролем Галактического Союза. Поэтому лэтины так ценны и их так мало. Этот проект хоть и полусекретный, но мы не можем делать такое без ведома Союза. Так что прибереги свои обвинения.

— Ну конечно, как я могла оклеветать вас таких белых и пушистых! Только знаешь, что? Я вот что-то не припомню, что была при смерти и что преподносила вам свой мозг на блюдечке с голубой каемочкой!

— Ты другое дело!

— И сколько таких же, как и я «других дел»?

— Надеюсь больше нет.

— Ну, раз ты надеешься, это конечно все меняет! — съязвила я.

Он нервно заходил из угла в угол.

— Ты когда-нибудь встречала таких людей, который ради того, чтобы прикрыть свои ошибки готовы на все. И им не важно кто будет потом за это отвечать?

Я хмыкнула. Кто из нас таких не встречал?

— То, что случилось с тобой было последствием такой ситуации.

— Ты что хочешь сказать, что это все случилось со мной потому что кто-то ошибся? — я не могла поверить в такую чушь.

— Можно сказать и так. Как я уже говорил девушек мы собираем по всей галактике и это дорого. Им в последние минуты жизни вкалывают нужные препараты для подготовки и помещают в стазис в криокапсулах. В таком виде их транспортируют на базу. И очень важно довести их живыми. Нельзя чтобы мозг отключился. Иначе его заново не запустить. И если такое произошло, тем, кто за это отвечает придется очень тяжко. Они лично ответственны за сохранность донара для лэтины.

Он снова ненадолго замолчал, тяжело дыша и нервно сжимая кулаки.

— Мне жаль тебе говорить об этом, но ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Ты и еще одна девушка. С вами на том корабле перевозили нескольких девушек-донаров. По ошибке работников две из них умерли в пути. Вместо того, чтобы сообщить о происшествии, они подкупили персонал корабля и выкрали тебя и еще одну девушку и заменили вас ими. С тобой что-то пошло не так, скорее всего ты пришла в сознание или что-то еще. Но они не прекратили и продолжили. В тебе осталось слишком многое от тебя. Собственно, вся ты. Поэтому ты так отличалась от девушек внешне. Твой мозг восстановил твое тело по памяти, то как он себя помнил и ощущал. Полагаю, сейчас ты идентична себе прежней.

Я стояла в немом изумлении уставившись на него. Это что правда? Я пережила все это лишь потому, что кто-то напортачил и не захотел признавать свои ошибки? Да за такое они должны вечно гореть в самом жарком пламени! Гады!

— Кто это был? Они должны быть наказаны! Мы должны сообщить об этом! — чуть ли не заорала я. — Это же кем нужно быть, чтобы сотворить такое?

— Мы не можем никуда сообщить, иначе о тебе узнают.

— И что, они вот так просто будут жить припеваючи, когда я теперь не пойми кто? — от возмущения у меня даже дыхание сперло.

— Не будут. Уже не будут, — на лице Нора застыла маска ледяного спокойствия.

— Ты что их… того? — я была так поражена и не могла поверить в это, все же капитан не был похож на убийцу.

— Не я, но их больше нет, — ответил он ледяным тоном.

Он подошел ко мне близко-близко, так что мой взгляд уперся в его широкую грудь. Она тяжело вздымалась, и я поняла, что несмотря на видимое спокойствие он сильно нервничает.

Его тёплые пальцы коснулись моего подбородка. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них плескалось столько разных эмоций. Боль? Сожаление? Раскаяние? Я не могла отвести взгляда, а он заговорил, глядя мне прямо в глаза, словно в душу:

— Я знаю, что ничто не сможет вернуть тебе то, что у тебя украли. И я очень сожалению о том, через что ты прошла. В этом есть и большая доля моей вины. Я был слишком ослеплен своими желаниями и планами. Не разглядел, не понял, что с тобой. Я просто не знал, что такое возможно. Сейчас уже я не смогу все исправить, но могу сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть тебе хотя бы часть твоей жизни. Позволь мне это сделать?

Словно во сне я медленно кивнула, а он отступил на несколько шагов назад и положил на стол кватрис новейшей модели и быстро заговорил:

— Ты теперь не Хилли Уинстон. Тебе лучше забыть про это имя, оно может где-то всплыть. Я раздобыл тебе новую личность. Хлоя Солар. Здесь все данные по твоей новой биографии. Ты гражданка Сорота, твой отец Пит Солар, он подтвердит, что ты его дочь. Здесь так же есть доступ к счету, на котором лежат средства, тебе должно хватить на несколько лет. Также там документы на дом на Сороте. Можешь его продать или жить там, решай сама. Вся информация о тебе, как о лэтине стерта из всех баз. Тебя не существовало. Все, кто знал, что ты лэтина теперь уверены, что ты просто девушка потерявшая память и случайно попавшая ко мне. Знаю, это притянуто за уши, но и людей кто это знает не много, и им нет до тебя никакого дела. Можешь не беспокоиться. Тебе нужно будет пройти несколько небольших операций. Марк подправит тебе отпечатки и прочее, внесем это в твой профайл. Твой голос Марк тоже попробует восстановить. Он говорит, что связки еще молодые можно что-то сделать. Но я не знаю получится ли у него. Но он постарается. Можешь от него ничего не скрывать, он все про тебя знает. А также ты можешь обсудить с ним то…

Он ненадолго прервался и быстро отвернулся, скрывая лицо. Но я заметила, как его губы сжались в одну сплошную линию. До меня донесся его глухой голос:

— Также ты можешь обсудить с ним то, как защитить себя во время контактов с другими мужчинами, всё-таки физически ты остаешься моей лэтиной и для тебя это небезопасно. И я не знаю есть ли для тебя возможность иметь детей от другого мужчины. Обсуди это лучше с ним.

Я молчала. Просто не знала, что сказать, настолько была поражена его словами. Я ждала обвинений, злости, принуждения. Но не того, что он будет извиняться и помогать мне. Он что серьезно настроен меня отпустить?

— Насколько я знаю у тебя нет родственников, но, если у тебя есть близкие люди ты можешь с ними связаться и сказать, что с тобой все в порядке. Но тебе придется самой придумать, что им сказать. И я хотел спросить куда ты летела с Земли и зачем?

— На Келер, я хотела устроиться там певицей, — ответила я и поняла, как же давно это было.

И хотя для меня прошло всего несколько месяцев, но я ощущала, словно прошли года. Теперь моя мечта сияла уже не так ярко как тогда, и я ощутила печаль.

— Хорошо, тогда мы летим на Келер. Я постараюсь помочь тебе там устроиться и дальше наши пути разойдутся. Если тебе что-то не понравится здесь, — он кивнул на кватрис, — то скажи мне, мы придумаем что-нибудь еще. Твоя каюта готова. Завтра не забудь прийти к Марку, он будет тебе помогать. Если что-то понадобится, дай знать.

Он еще недолго постоял, рассматривая меня, словно ожидая ответа, а затем развернулся и быстро вышел. А я словно во сне села на кушетку, пытаясь осознать то, что он сейчас сказал.

Значит все-таки это не мое тело, но сознание мое и можно сказать, что все-таки это я. Но физически я остаюсь лэтиной и буду вынуждена молчать об этом до конца жизни. И Нор отпускает меня. Причем не просто так, а полностью обезопасив и обеспечив меня всем необходимым.

Я была в сильном смятении, но при этом испытывала такое огромное облегчение, что не выдержала и разрыдалась. Слезы ручьями текли по щекам. Они лились и лились, а я и не пыталась их остановить. Наконец-то это все закончится. У меня будет дом, возможно карьера и друзья. Меня ждет нормальная жизнь. Без Нора. И я зарыдала еще сильнее. По всей видимости, я ему не нужна такая. Ему нужна была только покорная лэтина, а не я. Он отпускает меня.

Зашедший в медблок Марк, удивленно осмотрел все вокруг и своим веселым тоном заявил:

— Ну надо же, все целое. Что-то вы как-то хиленько мирились. А хотя нет, смотрю ты все же решила уничтожить мой медблок, затопив его.

И он присел со мной рядом на кушетку. Погладил широкой ладонь мою, лежащую на коленях, дрожащую руку.

— Ну-ну, будет тебе, девочка, будет. Тяжко конечно тебе пришлось, но кто же знал? Ты не переживай, все что можно капитан исправит. Он же не зверь какой мучить тебя. Вон как переживал за тебя все два месяца, истощал. Ему бы пару укольчиков для здоровья не помешало, но разве его затащишь? А ты бери себя в руки, у нас с тобой еще много дел. Голосок у тебя чудесный был, но не волнуйся, попробуем вернуть. Молодая ты еще. Будет у тебя еще хорошая жизнь. И любовь еще будет.

На этих его словах я снова зарыдала. Не нужна мне другая любовь! Есть у меня уже одна, да только лучше бы ее и вовсе не было!

— Похоже я сделал только хуже, — он вздохнул. — Может тебе укольчик какой успокоительный?

Я отрицательно помотала головой. Хватит с меня укольчиков. Нужно и вправду брать себя в руки и настраиваться на новую жизнь. Все у меня будет хорошо. Встав, я кивком поблагодарила Марка, взяла кватрис и вышла в коридор.