Глава 27

Император медленно обернулся, хмуро и немного отстранённо оглядев меня в капсуле. И мне бы воспользоваться шансом и попросить его сохранить жизнь, но язык не повернулся. Я не знала, как он вообще отнесётся к моей просьбе. А согласно правилам, я вообще не должна обращаться к нему при других… Кто знает, как он отреагирует, если ещё и это правило нарушу? Некоторое время он явно думал, а потом всё же посмотрел мне в глаза. В мои уже немного влажные от ужаса происходящего глаза. Я старалась держаться, сжимала губы и кулаки, чтобы не разрыдаться позорно и не начать просить его. Потому что это унизительно. Он и так относился ко мне как к зверушке… А теперь мне нужно умолять его сохранить мне жизнь? В качестве кого я теперь останусь? В здравом уме он ко мне точно больше не прикоснётся. И в принципе это то, чего бы я и хотела, вот только теперь это угрожает мне смертью… Несколько секунд прошло, как наши глаза встретились, и между нами словно незримая нить натянулась. Он ничего не говорил. Я тоже молчала. И ждала его решения. Было ужасно страшно, но всеми силами я старалась держать лицо и не показывать ему этого. Не дождётся… Тут император почему-то усмехнулся и чуть выгнул бровь, как бы намекая, что чего-то от меня ждёт. Что буду умолять его? Пытаться переубедить? Ну уж нет. Если хочет, пусть лучше утилизирует. В итоге он вздохнул и повернулся к медику. - Освободи её, - кивнул на меня в капсуле. Решение принято. Но какое? Когда ремни на мне отстегнулись, я села, растирая запястья и ожидая, что будет дальше. По крайней мере он не приказал (пока что) заковать меня в цепи и привязать подальше от него, чтобы случайно не коснулась. Хотя я прекрасно заметила, что медик очень старательно старался лишний раз меня не трогать… - Иди за мной, - приказал император мне холодно и сразу же сам пошёл на выход. - Ваше величество, девушку лучше оставить в палате до… принятия решения… - предложил врач, за что поймал убийственный взгляд. - Ты сейчас даёшь мне указания? – обманчиво-спокойно спросило взбешённое величество таким тоном, что у меня мурашки ужаса побежали снова. - Никак нет, прошу простить, - опустил голову медик, тут же отступая, а его хвост мелко задрожал. Зло выдохнув, император снова развернулся к выходу и пошёл прямо, не оглядываясь, уверенный, что я следую за ним. А что мне было делать? Я следовала. И молчала, пока мы не дошли до каюты. И только там он развернулся ко мне. - Пока я думаю, что делать с тобой дальше, ты спишь в комнате с фонтаном, - произнёс твёрдо и жёстко. Я никак не отреагировала. С фонтаном, так с фонтаном. Не то, чтобы раньше я сильно стремилась в его постель… - Если ты прикоснёшься ко мне без моей просьбы, я тебя убью, - прозвучало второе точно таким же почти безразличным тоном. И таким же уверенным… Меня эти слова ударили куда-то в солнечное сплетение. Стало не страшно, а обидно. Нет, у него были основания не доверять. Это ясно. Но то, каким тоном он это сказал… Впрочем, он только подтвердил, что я ему совсем безразлична. То, о чём я думала перед этим всем… И что-то такое во мне снова взыграло. Гордость, или скорее уязвлённое самолюбие. Потому что сделав шаг вперёд, я мягко, почти нежно провела ладонью от его локтя к большой ладони и чуть сжала последнюю, переплетая наши пальцы. - Так? – спросила его, глядя прямо в глаза и очевидно провоцируя. В его тёмных произошёл какой-то взрыв. Внешне он остался так же невозмутим, но внутри… О, я это прекрасно видела. Его рука перехватила мою, сжимая в ответ сильнее. А вторая провела по моему плечу, к шее, затем обнимая затылок и чуть потянув вверх, чтобы заставить меня встать на цыпочки и шагнуть к нему ещё ближе. Почти вплотную. - Да, Диана. Так, - сказал он, зло глядя на мои губы. От той же самой вредности я их облизала. И обе ладони императора на мне сжались. Кажется, пусть он и использовал меня, но и сам почти попался на эту удочку. Быть с женщиной, которая желает тебя сама, вопреки её собственным принципам – явно куда приятнее, чем с той, желание которой продиктовано воздействием на неё… Я не была пока в этом уверена, но склонялась к тому, что всё поняла правильно в его взгляде. Да и фактически сейчас он сам делал то, что запретил делать мне и что было для него опасно. Он прикасался ко мне. Это позволило бы мне вытянуть из него волны. Не думаю, что смогла бы это сделать существенно, даже если бы умела. Очевидно, пока он бодрствует, успеет разорвать контакт до того, как это станет критичным для него, а обратно-то уже ничего не забрать будет… Только я и не собиралась. Всё ещё довольно странно себя чувствовала. Но тут он чуть оттолкнул меня, разрывая между нами эту странную связь и напряжение. Вместе с прикосновением. - Комната с фонтаном, - напомнил мне, указав на неё взглядом, как нашкодившей зверушке. Я не стала заверять его, что не буду вредить намеренно. Убеждать, что не опасна для него и не стала бы ничего такого делать. Ну и не была уверена, что не могу сделать это случайно. Так что, поджав губы, просто развернулась к нему спиной и ушла, куда было сказано. Не оглядываясь. И держа голову и спину ровно. Я не стану его умолять. В этом всё равно нет смыла. Пока же пару дней или хотя бы одну ночь я ещё буду жива. Надо бы подумать, как провести это время с пользой… Однако, уснуть у меня не получалось. Нервы и пугающие мысли так и кружили в голове. И радовало в этом всём лишь то, что император тоже не спал. Я слышала, как он ворочался в кровати и вздыхал. То-то же… Конечно, мы не спим по разным причинам. Я боюсь за свою жизнь. Он выбирает, что же с ней сделать… Так что изначально условия неравны. Но глядя перед собой на тёмный фонтан, я всё больше и больше понимала, что хочу жить… Да, моя ситуация была мягко (очень мягко) говоря не слишком оптимистичной. Я это понимала. Вроде бы. И пыталась себя уговорить, что возможно всё и к лучшему. Возможно, эта утилизация (если она не представляет собой какую-то пытку, конечно), напротив, избавит меня от всего, что может ждать без неё. Грызня за трон, манипуляции, интриги, подставы… Что в этом списке должно было вызвать во мне желание бороться за себя? К тому же, меня испугало то, что случилось, когда император вышел из каюты сегодня утром. Что это было? Вернётся ли это состояние снова? Я ведь провалялась без сознания почти целый день. Но всё равно смириться не могла. Пока ещё по крайней мере. И наверное даже в большей степени из вредности – что слишком легко ему тогда всё далось, получается. Развлёкся, а как сломалась игрушка – сразу в утиль? Вот только идей, как всё исправить, тоже не было. Понимала ли я, что то, что он вообще меня привёл обратно, это уже везение? Конечно. Ещё как. Ведь мог бы избавиться сразу. Но я здесь. И возможно, если пойму, почему, то смогу выиграть себе ещё время? И хотя сна вроде бы не было ни в одном глазу, я сама не заметила, как уснула в итоге. А утром уже оказалась одна. И опять, глядя на пустую каюту, ощутила, как внутри что-то сжимается… Испугавшись повторения, тут же перевела мысли в другое русло. Бросилась в душевую, тщательно и очень долго купаясь там. Потом долго выбирала платье. В общем, отвлекалась чем могла вообще. После доставленного роботом вовремя завтрака, уселась на подушки возле фонтана, снова открыв правила на том месте, где остановилась в последний раз. Да, мартышкин труд, получается. Никому здесь это не нужно… Или возможно это нужно мне? Чтобы не сойти с ума. Чтобы иметь хотя бы призрачную иллюзию что-то исправить. И когда у меня опускались руки, я подбадривала себя мыслями о том, что у других девушек здесь нет даже мечты, чтобы попробовать что-то донести до императора. Единственного, который хоть что-то может исправить. Неужели я не должна воспользоваться такой возможностью, даже если она будет бесполезной в итоге? Попробовать стоило в любом случае. И я намеревалась любыми способами заставить его прочесть хотя бы. Пока я ещё жива… Вот только мой едва удерживаемый боевой настрой потух совсем поздно ночью. Не то чтобы я ждала императора… Хотя кому я вру? Я его ждала. Не чтобы показать правила, нет. Я думала, что мы можем поговорить. Обсудить это. Что я смогу спросить о его планах в отношении меня. Что может быть мы сможем как-то договориться… Да, я не хотела быть его постельной игрушкой. Я и не буду. Но может быть… И тут я снова себя обманывала. В любом другом качестве я ему и не нужна. Не в советники же по вопросам землянок к нему набиваться… Так что маловероятно, что он правда оставит меня при себе в любом другом качестве. Но теперь было ясно, что касаться меня – такая себе идея. Да и он мне самой запретил… И снова это обожгло обидой. А ещё пониманием, где он может быть сейчас… С той, кто не опасна для его волн, так? Конечно, я понимала, что теоретически у него могут быть важные дела на самом деле. Но это же не может быть просто совпадением, что он не пришёл ночевать именно после того, как выяснилось, что я больше не могу быть его сосудом? И вот вроде бы стоило радоваться хотя бы этому. Он больше точно не станет меня принуждать или настаивать, но почему-то не радовалось… И как на зло вспоминались те самые ощущения, когда мне было хорошо с ним… Я честно пыталась выбросить эти мысли из головы, но выходило не так, чтобы очень хорошо. Стоило бросить взгляд на постель, как мне вспоминалось, как он просил смотреть ему в глаза, пока сам делал мне приятно своим языком… И хотя я ругала себя за эти воспоминания, они не слушались. Пусть головой я всё понимала, но что-то другое во мне неприятно ныло от мысли, что никогда ничего подобного у меня больше не будет… - Да может мне и жить осталось только до завтра! – выдохнула зло вслух, и встала. Сделала бессмысленный круг по комнате. Набрала в руки воды из фонтана, попила. Потом умылась. И снова замерла по середине в полутьме. Мысль ночевать тут одной пугала до чёртиков. Он говорил, что больше сюда никто не придёт. Но как я могу быть уверена? Как я могу не бояться? Он снова меня бросил… Нет. Он не обещал и не должен быть рядом, но… Он же понимает, что я боюсь смерти теперь. Что я не понимаю, что меня ждёт дальше. И он осознанно оставил меня в таком подвешенном состоянии. Ничего не сказал, не поделился о своих планах. Только угрожал и всё. А вдруг он не пришёл, потому что собирается послать за мной кого-то, когда я усну? Вдруг меня хотят застать врасплох, чтобы не поднимала шума? И быстро утилизируют уже к утру, чтобы он мог вернуться в пустую каюту? Может это и есть его план? Сердце начало колотиться сильнее. Нет. Нет! Нет… Но было уже поздно себя останавливать. И стены снова начали двигаться…