Глава 31

Император Я терпеть не мог, когда что-то шло не по моему плану. Но с момента появления в моей жизни этой землянки, по плану перестало идти…Примерно всё. Недолго я радовался, что смог получить её тело, сдержав своё слово и не принуждая, как и обещал – она почти молила меня о ласках (правда, совсем не о тех, о которых я думал, когда говорил ей это, но по большому счёту, такой вариант меня тоже устроил). Сначала я даже гордился собой, что смог подобрать ключик к этой непреступной крепости и не нарушить свои принципы. Я был уверен, что для каждой из женщин быть со мной – это приз, который следует ещё заслужить, так что не видел смысла заставлять её. Я хотел, чтобы она поняла это сама. Чтобы согласилась. И быстро понял, что её эмоциональность – и есть тот самый ключик. Землянки не были похожи на рай-ши. Они жили эмоциями. Мы – тоже, но совсем в другом плане. Мы взрывные, агрессивные, способные на убийство в ярости. Но никогда не теряющие голову от женщин… Ну или почти никогда. Признаться, уже в который раз подданные у меня брали дозволение на то, чтобы отказаться от участия в аукционах, забрав к себе в резиденцию ещё не беременную землянку. Сначала я думал, что это блажь, но позволение давал – чтобы показать своё расположение тем, кто верен мне. Потом заподозрил, что раз случай не единичный, то что-то идёт не так. Разве мог бы я, как император, рисковать тем, что прервётся род тех рай-ши, кто меня поддерживали? И не понимал, как они в здравом уме и доброй памяти могут тоже рисковать этим. Ведь гарантий, что увезённые ими женщины воспроизведут потомство, не было. Вот только одна за другой вполне благополучно беременели там. И тогда я начал думать, что по большому счёту, если в резиденциях это получается проще, чем на станции (очевидно было и для меня, что тут условия для женщин такие себе), то в исключительных случаях буду позволять это дальше. Разрешить вообще всем было, разумеется, нельзя. Я не мог контролировать тех, в ком не был уверен. Как не мог и допустить того, чтобы больные на голову извращенцы забирали туда своих жертв, чтобы там их мучить, а потом выбрасывать, как ненужный мусор – ведь землянки были ограниченным ресурсом, который следовало использовать рационально. Так что к подобным решениям я подходил с умом, глядя на то, как себя показывал рай-ши раньше, каким взглядами на жизнь он верен и как обращался с землянками прежде. Однако, для себя чётко понимал, что сам никогда бы не стал так рисковать. Если Диана не сможет подарить мне сына, то я легко заменю её на другую. Хотя, конечно, воспользуюсь своим положением и оставлю при себе наложницей. Ни один другой мужчина больше её не коснётся. С тех пор, как я понял, что она – единственная женщина, способная желать меня сама без всякого воздействия, я точно понимал, что не позволю никому другому ощутить это же удовольствие. С ней. Это было очень приятно – знать, что тебя хотят настолько, что даже через свою ненависть она оказывается очень влажной, стоит мне приласкать её… Смаковать эти моменты её падения перед собственными принципами было сладко. Мне нравилось. И я не хотел бы от них отказываться. И не собирался. Пока не выяснилось, что она для меня опасна… Вот тут передо мной встал очень серьёзный выбор. Одно дело, дождаться подходящего момента и соблазнить её. Подло воспользоваться её слабостью, терпеть всю ночь, чтобы утром сделать её полностью своей… Играть с ней, позволив «украсть» у меня информацию. Наказывать, показав, что именно она натворила. Спорить, настаивать, поддевать, хитростью снова заманивать в постель (пусть мне и правда нравилось просто спать с ней рядом, но куда больше нравилось просыпаться, когда она такая сонная, податливая и мягкая, не способная на сопротивление). Другое дело – искать способ выудить у неё свои волны, если они вообще ещё в ней остались. Я действительно рассматривал возможность утилизации. Проще было поступить так, чем искать выходы. Но что-то во мне твердило, что Диана – это очень сложный ребус, который просто нужно правильно разгадать. Найти новый ключик – и шкатулка опять откроется… Моё любопытство было куда сильнее, чем голоса логики и здравого смысла. Ну и упрямство – ведь отказаться от неё, значило отступить и признать поражение. Не то чтобы, утешая её в ту нашу первую ночь, я лгал и всё так и распланировал. Конечно нет. Когда я узнал, как именно Рах-Кхарр использовал полученную от неё информацию, я был в бешенстве. В первую очередь на самого себя. Но от того и её хотел уколоть тоже. Совсем не предполагая, что она так сильно расстроится. И потом меня разозлило уже то, что она оплакивает чужого ей рай-ши так, словно у неё умер кто-то близкий. По мне она бы тоже так плакала? К чему столько слёз из-за того, кого она даже не знала? Меня это вывело ещё больше. Потому я и вёл себя максимально грубо, сначала действительно решив, что она играет. Ну а как можно было поверить в искренность? Я же не плакал, если из-за моих приказов погибал кто-то, кто был мен верен или нужен. Но слышать её сдавленные всхлипы и слёзы оказалось невыносимо. Я видел этих слёз не мало на самом деле… Но впервые меня буквально выворачивало от них. Я был готов сделать почти что угодно, чтобы она перестала плакать. И я сделал. Она перестала. А потом… Потом просто не упустил возможности. Утром. И тоже ни капли не пожалел. Тогда я думал, что всё – мой интерес утолён и скоро меня перестанет так сильно цеплять эта бракованная землянка. Мой разум освободится от одержимости разгадывать её секреты и побеждать её в борьбе с её же взглядами. Но оказалось, что тайн в ней куда больше, чем предполагалось изначально… И вот вместо того, чтобы запереть её подальше, я лежал на постели, мучаясь от бессонницы, слушая её дыхание в другой комнате и пытался понять, как поступить теперь. Точнее, я знал, как нужно поступить правильно. Но так поступать не хотел. Я хотел снова оставить её при себе. Но как? Если она опасна для меня… Это было просто нерационально. Да. Но я не привык перечить своим желаниям. И не особо задумывался над их природой. Так что опять пошёл у них на поводу, анализируя всё, что знал о ней, и всё, что случилось за последнее время. Волны в ней прекрасно ощущались. До тех пор… До тех пор, пока она смотрела на меня с желанием… Пока не злилась на меня. Пока не казалась растерянной или расстроенной… Может ли это быть причиной? Мне нужно было провести эксперимент, пусть и рискнув в очередной раз своими силами. Но слишком уж сильно хотелось выйти на новый уровень в этой игре. А ещё… В очередной раз мне хотелось показать ей, что она САМА меня желает. Что её тоже тянет ко мне. Зачем? Потому что меня безумно тянуло. К её телу… Стоило вспомнить её вкус, я на самом деле просто терял голову. Это было самое приятное, что я когда-либо ощущал. И я не собирался этого лишаться из-за дурацкой странности её организма. Так что очень скоро решился на эксперимент. Но сначала хотел убедиться, что на самом деле так сильно хочу её сам, что готов вообще рискнуть и что следует это сделать… И когда она согласилась на моё требование – не стала противоречить и легко принялась ублажать себя сама… О, я убедился. Во всём. Ещё как. Если бы она знала, что в тот момент было в моей голове, то точно остановилась бы. И уже пыталась бы сбежать от меня подальше. Но она не знала. А я для себя всё решил. Чтобы обладать этим телом, лишиться какого-то количества волн, казалось оправданным. Тем более, что наготове у меня была колба с запасом. Чтобы в случае чего восполнить всё до того уровня, чтобы никто ничего не заподозрил. Нельзя было показать свою слабость. Нельзя было, чтобы кто-то понял, как безрассудно я ставлю на кон то, что каждый из нас бережёт больше жизни. Ведь рай-ши без волн – просто пустая оболочка. Но мой план в итоге прекрасно сработал. Я оказался действительно так умён, как думал о себе. Мне нужно было быть с ней ласковым – и её резерв переставал прятаться. Она расслаблялась, смотрела на меня без ненависти и раздражения – и я мог делать с её резервом всё, что пожелаю. Мне показалось не так уж сложно играть рядом с ней роль, чтобы получать желаемое. Да и… На самом деле я не имел ничего против, чтобы быть с ней нежным и внимательным. Мне нравилось, как она откликается на эту нежность, на прикосновения, на поцелуи, на откровенные взгляды – достаточно было просто не прятать это всё, делать то, что хотел делать я сам, а бонусом получать нормальный сосуд, а не сейф с секретным замком. Но что мне нравилось ещё больше – так это её реакции. Её уязвимость в эти моменты… Она была такой мягкой каждый раз, когда я тянулся к ней. Это противостояние, которое было между нами с самого начала, будто бы исчезало. Она не спорила, не смотрела с дерзостью, она словно сдавалась… Мне. И у меня в венах из-за этого кипела моя голубая кровь. Я ощущал себя победителем. Я будто бы завоёвывал какой-то долгожданный приз, получая её эмоции. В отличие от моих они не были наигранными. Она была искренней со мной. Я такого прежде ещё не видел. И мне было одновременно и интересно, и вкусно. Ну и собственное самолюбие я тешил тоже, когда понимал, что смог «взломать» этот ребус, решить его без особых усилий и просто наслаждаться результатом… По крайней мере до тех пор, пока кто-то из медиков не донёс об особенностях Дианы моему дяде. Отцу Рах-Кхарра… А тот не созвал совет, потребовав уничтожить риск для императора немедленно… Тут у меня что-то просто замкнуло в мозгах. И сам не понял, что, почему, зачем, но ярость накрыла с головой. Необъяснимая и настолько сильная, что для меня было в новинку. Во мне взыграло уже не только собственничество, которое было привычным и казалось бы уместным. Я ощутил первобытную злость только от одной мысли, что кто-то другой собирается уничтожить её, решать за меня, что с ней сделать, лишать меня её по своему желанию... Что у него вообще возникло даже просто такое намерение! Едва удержался, чтобы не броситься на него тут же. И низко прорычал, наклонившись вперёд: - Моё слово здесь закон! Только мне решать, что делать с собственным сосудом! Для этого мне не требуется совет, дядя! Если вы все считаете, что я не способен разобраться с собственной землянкой, то ставите под сомнение и то, что я могу управлять Рай-Таром! А это ИЗМЕНА… Мне хотелось испепелить их всех. Уже давно. Но сейчас особенно. Да, в моих руках была вся основная власть. Вот только мало кто знал истинную причину, по которой император иногда не может принять всех решений, которые бы хотел. Это началось задолго до моего рождения и даже рождения моего прадеда. Один из императоров того времени не смог удержать ярость, казня каждого, кто попадался под горячую руку и творя бесчинства. Тогда старейшими членами самых многочисленных на тот момент времени родов и было принято решение ограничить власть императора, чтобы вся она не находилась единолично в руках безумца. Символически они разделили ключи от сердца Рай-Тара между собой, а потом свергли безумца, посадив на его место его брата и сообщив, что ключи больше не находятся в одних руках. Это был своеобразный ритуал. Только использовав все части осколков, которые они назвали «ключами», можно было войти в священное для каждого рай-ши место – вглубь Рай-Тара, чтобы обновить заряд, поддерживающий местную атмосферу, гравитацию и прочие условия, делающие планету живой и пригодной для жилья. Тогда это казалось разумным. Позже стало скорее формальностью. Потому как почти все хранители ключей были так или иначе родственниками императора. Но мой отец пустил всё на самотёк, практически не интересуясь ничем. Он позволил «совету хранителей» сосредоточить вокруг себя тех, кто не поддерживал наш род. Кто хотел видеть на троне другого императора. Они стали слишком много решать, и конечно, когда появился я, это мало кому понравилось. Вот только я не мог забрать ключи силой, чтобы отдать их тем, кому доверял бы. Никто из них не признается и под пытками, где хранит свой. А вместе они никогда не собираются. Даже врата открываются так, что каждый из хранителей прикладывает свой ключ и улетает, как только очередной рычаг, удерживающий дверь открывается. Только тогда показывается следующий. И так до тех пор, пока врата не окажутся открыты полностью. Кроме того, я до сих пор не был уверен, кто из советников поддерживает меня, а кто нет. Ни один из них (кроме моего дяди) не смел говорить мне в лицо прямо, что хочет видеть на троне другого. А те или иные разногласия были всегда, так что судить по ним я не мог. Доля примера – тот же самый бывший советник моего отца и другой мой дядя, например, часто был со мной не согласен. Во многом. Иногда я огребал от него в детстве ещё. Сколько раз он грозил оторвать мне хвост, и не сосчитать. Но при этом я не допускал даже мысли, что он может участвовать в заговоре против меня.* Так что во многом у меня действительно были связаны руки. Хотя с командором мы уже давно запланировали, как сможем избавиться от большей части заговорщиков. Он вычислял их долгие годы. И сейчас почти всё было готово. Пусть я и понимал, что нужно убирать не последователей, а тех, кто их возглавляет. Вот только выяснить, кто из хранителей с ними кроме отца Рах-Кхарра, не удалось. Пока не удалось… Но одно дело, опять же, играть роль того, кто готов идти им на уступки, мелкими шагами продвигая свой взгляд на вещи вокруг, ища компромиссы. А другое – позволять прямо указывать императору, как ему поступать и ставить под сомнение мои решения, выставляя глупым мальчишкой. Таким я не был уже давно. И не мог позволить подобного отношения. Однако мои слова не возымели должного эффекта сразу. Дядя только усмехнулся. - Ты предлагаешь нам смириться, что сейчас сила императора и его жизнь зависит от одной взбалмошной подстилки? Это и есть твоё решение? – посмотрел он на меня насмешливо. И даже если все остальные члены совета не были заговорщиками, они не могли не услышать в его словах логику. Я это понимал. И видел по их скептическим взглядам. Но у меня словно пелена перед глазами опустилась от того, как он сказал это… Подстилки… В груди заворочалось тёмное, жуткое… И я понизил голос, в показном спокойствии которого звенела теперь неприкрытая угроза… - Моё решение – чтобы совет доверял мне. Я не позволю сосуду опустошить меня. Не позволю причинить мне вред. Я контролирую её. - Мне доложили иное, - снова усмехнулся он, и я резко встал. - Тот, кто докладывает совету в обход императора заслужил смерт, - произнёс чётко и кивнул палачу, который стоял рядом. Тот весомо кивнул мне в ответ, так что я не сомневался, что жить докладчику осталось недолго. – А за то, что доложена была неверная информация, я приговариваю его к жестокой смерти, - и новый кивок палача.** По лицу дяди стало понятно, что на такой мой шаг он не рассчитывал. Думал, нашёл моё слабое место. Думал, что Диана стала значить для меня больше, чем то было бы допустимо, и услышав его предложение, я выйду из себя? Что ж. Он угадал. Я вышел. Только он не понял, что может за этим последовать, привыкнув к тому, что обычно я вёл себя дипломатично. Но раз никто не понимает иного языка, кроме языка силы… Я бы сказал, что это был лучший повод его продемонстрировать. Но на самом деле я делал всё не так рационально. Я просто не смог бы сдержаться, даже если бы хотел. Вариантов было два – или так, или самостоятельно оторвать ту самую голову, которая сейчас несла всё это при совете… Пусть будет благодарен за мой выбор… - Никто, - я обвёл залу глазами, стараясь внешне не показать, что нахожусь на грани. – Никто здесь или за пределами совета не имеет право указывать мне, какой сосуд выбирать. Это вообще не касается государственных дел… - Наличие наследни… - попытался перебить было дядя, как обычно, но я оборвал его, подойдя вплотную и ударив легонько волной в грудь. Его глаза расширились. Это был первый раз, когда я применил физическую силу. - Я император! Если я говорю, НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ, - мой голос прокатился по зале громом. Волновой щит активировался сам собой, заставив отступить всех остальных, а дядю отшатнуться и заткнуться наконец. Это произошло тоже само собой, но как нельзя вовремя – чтобы напомнить им, почему на троне сижу я. Я здесь сильнейший из рай-ши. Я… - Я. И только Я принимаю решение в отношении своего сосуда. Не нужно считать меня слабаком, не способным совладать с женщиной! Этого не будет, - я посмотрел в глаза каждому. – Отныне любой вопрос относительно моего сосуда будет расценён мной как неуважение и личное оскорбление. Кара за это – смерть, - я снова коротко глянул на палача. Если тот и удивился, то не подал виду. Раньше у него был приказ не приближаться ни к кому из членов совета или членов их семей. Сейчас я фактически снимал этот приказ, прямо давая ему разрешение уничтожить вообще любого, кто нарушит моё слово. Без исключений. Зато в зале наступила полнейшая тишина. Вот и славно. - Если вы собрались здесь только чтобы обсудить то, с кем и как я провожу ночи, то можете расходиться. Моя постель вас всех не касается, - я первым пошёл к выходу, но обернулся в конце. – И да. Впредь я настоятельно прошу согласовывать со мной повестку собрания, чтобы самым уважаемым членам Рай-Тара не приходилось обсасывать чужие домыслы и сплетни. С этим я захлопнул за собой дверь и быстро вошёл в каюту. Хорошо, что сегодня я не забыл активировать звукоизоляцию, так что Диана не могла услышать, что именно произошло и как я вышел из себя. А вот мне требовалось срочно решать вопрос с ней и показать им всем, что она не значит для меня ничего особенного…