Глава 48

Итак, что мы имеем? Я уже пришла к выводу, что второй ипостаси у меня нет, и она умерла вместе с Адалин, а магия — это остаточный эффект.

Но вдруг у этой несуществующей второй ипостаси появляется истинная пара. Это как?

И главное — чем мне это грозит?

Воспитанная отнюдь не в романтической обстановке я была не склонна расценивать подобные союзы как высшую форму любви. Скорее весь этот бред про истинных напоминал мне договорные браки.

У нас такое тоже практикуют. Бизнесмены из самых богатых. Или в странах третьего мира. Вообще в легкую девушек сговаривают без их ведома и согласия. И тоже можно сказать, вот она, твоя судьба. Так решили звезды, твои родители и патриархальные устои.

И то, что здесь список отвечающих за такой союз сократился до какой-то непонятной мраморной сущности, не особо вдохновлял.

Меня теперь запрут где-нибудь и заставят рожать дракончиков, пока рожалка не отвалится?

Ох, Адалин, Адалин. Что же ты мне так мало рассказала?

И это, получается, твоя истинная пара, ты совсем немного не дожила до встречи. А ведь могла бы.

Почему-то при мысли о том, что Реймонд был предназначен Адалин, стало обидно.

Да здравствует биполярка. То об ужасах договорных браков рассуждаю, то расстраиваюсь, что сговорить не совсем меня хотели.

А потом я вспомнила.

Точно! У них же обретение истинной пары считается самым веским основанием для развода! Я теперь смогу официально избавиться от мистера Пакость, заставить его вернуть все деньги Адалин и жить припеваючи.

Правда, для этого придется рассказать Реймонду, кто я такая. Не про попаданство, конечно, а версию про несчастную Адалин, преданную и униженную собственным мужем.

Интересно, он правда был с ним в сговоре? Даже если да, то по идее теперь должен быть на моей стороне.

Опять же, не из-за внезапно вспыхнувшей любви, а чисто из прогматичных соображений. Деньги Адалин теперь не мистер Пакость сможет прикарманить, а один Верховный, которому нужно сходить на курсы по контролю эмоцией.

Я не знала, стоит ли рассказывать Реймонду эту историю. С одной стороны, когда-нибудь все равно придется.

А с другой, нужно будет объяснять, почему я не превращаюсь и как я выжила без второй ипостаси.

Да, ситуация, как всегда, не в мою пользу.

От мыслей отвлек стук в дверь. Интересно, заказ императора на вышивку все еще актуален? Или мне уже можно брать другие заказы?

— Ну какие заказы, Вика, что ты несешь? Тебе сейчас о другом надо думать!

Тем не менее, дверь я отрыла в надежде, что это новый клиент.

Но это была Лили.

Девушка стояла в своем привычном платье монашки и с пучком на голове, зло сверкая глазами.

— Ну тыдыть его в качель, Лили, я что, зря тебе показывала, как укладку делать?

— Да помню я, помню. Но маменька…

— Пусть маменька себе прически делает, а от твоих волос отстанет раз и навсегда. Пора бы уже сепарироваться от маменьки!

— Сепа… что?

— Пуповину перерезать. Я тебя только в человеческий вид привела, а ты снова!

— Да знаю я, — повесила девушка нос. — Сегодня на репетицию уже сходила. Режиссер ничего не сказал. Кажется, ему действительно нравится, как я играю. А вот другие актрисы начали шептаться, мол, надолго меня не хватило. И каждый день из такой серой мыши красавицу делать слишком хлопотно.

Я красноречиво хмыкнула. Ну куда ж без этого.

— Так обидно! Они ведь не лучше меня! Знаешь, когда мне все отказывали, некоторые актрисы меня жалели, давали советы, поддерживали. А сейчас их как будто подменили. И я, в общем, я хочу…

— Утереть им нос?

— Ну вроде того.

— Это я могу устроить. Но не за просто так.

— Я заплачу, — поспешила заверить Лили.

— Это само собой. Но ты мне, дорогая подруга, должна будешь разговор. В течение которого я будут задавать тебе вопросы по общеизвестным фактам, а ты будешь отвечать и не спрашивать меня и себя, почему этот диалог отдает шизофренией.

— Эм… Ну ладно.

Усадив девушку на свой любимый диван, я принялась рыться в тканях, думая, что ей подойдет.

У Лили был холодный тон кожи и утонченные, мягкие черты лица. Максимально сбалансированные. Тип романтик как он есть.

С одной стороны, такую внешность легко потерять как раз тем самым неправильным образом. А с другой, Лили с ее лицом может примерять почти любые амплуа, главное правильно подобрать образ. И лучше это сделать до того, как я начну всерьез работать с ней.

— Скажи мне, подруга, какие роли ты бы хотела играть?

— А?

Девушка слегка подвисла. Кажется, раньше ей не приходило в голову задаться этим вопросом. Главное чтобы хоть куда-нибудь взяли.

— Ну ты бы хотела играть трепетную лань, которая ждет принца? Или разлучницу, которая строит козни влюбленным? А может быть ты бы хотела играть лихую разбойницу? Тут вообще подобные роли для женщин есть?

— Есть, — машинально ответила Лили. — Я не знаю. Мне бы попробовать.

— Мда. Тяжело.

С другой стороны, может она и права. Ладно, для начала нужно подобрать ей хотя бы базовый гардероб, который не будет вызывать содрогание у любого человека, не обделенного вкусом. И научить, наконец, укладывать волосы!

— Значит, слушай. Делай что хочешь, но такой пучок больше не должен оказаться на твоей голове. Я надеюсь, что до драки с маменькой дело не дойдет. А если дойдет, не говори, что это была моя идея.

— Но с пучком удобнее.

— А-а! — заорала я, напугав Лили. — Вот откуда ноги растут! Значит, не только в маменьке дело! Узри, несчастная!

Очень театрально запричитав, я снова потащила ее к зеркалу.

— Пучок твой злейший враг. Запомни, а лучше запиши. Те, кто делают такую прическу, неудачники, люмпены и умрут через семь дней.

— Что?

— Это чтоб страшнее было. Если уж так хочешь сделать пучок, то смотри, каким он должен быть.

Час ушел на то, чтобы показать несколько вариантов причесок, которые подходили ее типу внешности. Да, прическа в стиле Беллы Хадид ее сильно портила. Черты лица просто терялись, а сама она превращалась в простушку. Лили была из тех, кому к лицу пышные прически. Локоны почти сразу превращали ее в красотку.

— Расскажи мне об истинных парах, — попросила я, когда мы закончили с Лили.