Глава 6. Джихангир

Глава 6. Джихангир

Почему я вообще должен разруливать такой простой вопрос? Сюрреализм какой-то.

Возвращаюсь в комнату для гостей, останавливаюсь в дверном проеме и упираюсь в косяк плечом. Мда… весь ковер усыпан серебристыми осколками зеркала. Они бликуют и запускают по потолку и стенам солнечных зайчиков. Только фей и прочих детских прелестей не хватает, прям как на утреннике у Тагаевых.

— Фара, — зову я раздраженно.

Он стоит у окна, спиной ко мне, но сразу оборачивается.

— Я позвал горничную, еще не пришла, — разводит руки в стороны. — Может уволишь к чертовой матери?

— И тебя вместе с ней, — сухо констатирую я.

— Меня то за что? — Фарах искренне недоумевает и идет в мою сторону.

Стекло неприятно хрустит под подошвами его ботинок.

— Не за что? — дергаю бровью и окидываю комнату снисходительным взглядом.

— Да она сама! — оправдывается Фара. — Влетела в зеркало, как танк. Я даже понять не успел, что это было.

Не верить своему человеку нет причины, но и логика с фактами не сходится. Зачем девушке сносить зеркало? Суицид? Немного странный способ. Не заметила? Испугалась? Хрен ее знает.

Когда я вошел, Фарах держал девчонку на руках, а та отбивалась. Может… Да ну нахер, не посмел бы он. Но от одной мысли становится не по себе, а под кожу прокрадывается раздражение.

— Ты трогал девочку? — спрашиваю прямо и смотрю в глаза.

Ни один мускул на его лице не дергается.

— Так порезаться могла. Как лучше хотел, а она орать…

Челюсть сжимается сама собой.

— А я что говорил делать? — в голосе появляется сталь.

Потому что не нужно… что? Присвоил? С чего вдруг? Не моя она, и не нужна мне совершенно. Закончу дело и пусть идет на все четыре стороны.

— Да понял я, — виновато выдыхает Фара. — Мой косяк. Признаю.

Удовлетворенно киваю.

— Не смей ее касаться.

Он смотрит внимательнее, но не комментирует. И правильно, обсуждать свои слова я не собираюсь.

— Принял. — Фарах набирает в легкие воздуха и все же добавляет. — Она дикая какая-то…

— Да плевать мне, какая она, — цежу сквозь зубы. — Следи, чтобы сама не убилась и дом не разнесла.

— С этим сложнее будет, — он усмехается и чешет затылок. — Но я справлюсь.

— Уж постарайся не добавлять мне проблем.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Лестницу прохожу быстро. Кабинет встречает тишиной и прохладой. Адреналин ушел и остался только холод. Ледяная пустыня, которая намертво обосновалась в моей душе, сковала сердце. Все просто и привычно для меня. Только непонятное раздражение, что до сих пор скребется в груди, выбивается из общей картины.

Подхожу к столу, но не сажусь, а достаю телефон. Номер Булата в списке последних набранных. Несколько монотонных гудков заставляют напрячься.

— Да, — раздается в динамике спокойный голос.

— Говори.

— Уехали не сразу, — делится он. — Шума было много. Муслим бесится.

Я усмехаюсь. Все ожидаемо, но бесспорно приятно.

— Дальше.

— Он давил на Илая. Требовал отменить свое решение, вернуть ему невесту, а тебя приструнить, — в динамике короткий смешок.

— А Илай?

— Тянет… Не отказывает, но и не соглашается. Мнется…

Сжимаю телефон сильнее.

— Он должен Муслиму дохреналион денег, — добавляет Булат. — Очень много. Если надавят, думаю, прогнется. Нет у него выхода. Если только пулю в лоб.

Ну это совсем уже не про Фаттахова. Он трус и мразь.

Медленно подхожу к окну и одергиваю штору, на улице все еще моросит дождь.

— Насколько вероятно?

— Процентов на сто, — смеется собеседник.

— Ясно, — кривая ухмылка появляется на губах. — Сколько у нас времени?

— День, может два. Что предлагаешь?

— Ничего.

— В смысле?

Улыбаюсь, глядя в окно.

— Подождем, — спокойно поясняю. — Пусть Фаттахов сам решит, на чьей он стороне.

— Принял, — сухо бросает Булат. — Если что, на связи.

— Спасибо, брат.

Сбрасываю звонок и опускаюсь в кресло. Достаю увесистую папку на Муслима и откидываюсь на спинку. Прокручиваю в голове весь сегодняшний день, вместе с чертовой свадьбой. Как вошел туда без единого выстрела. Никто из охраны Фаттахова не рыпнулся, потому что мои люди стояли по периметру вперемешку с гостями и держали на прицеле всех.

Реакции всех причастных отпечатались в сознании ярким пятном. Это было вкусно. Особенно фейс Муслима. Этот гандон, я уверен, едва в штаны не наложил от страха. Попытался сотрясать воздух, но ничего толком не предпринял. Жить хочет, урод.

Да, кстати… Поднимаюсь и расстегиваю рубашку, снимаю броник и снова застегиваю. Предосторожность, не более, но иногда может спасти. Все мы не бессмертные.

Илай, еще один трусливый и малодушный скот. Сломался быстрее, чем я думал. Отдал дочь и даже не попытался возразить. Как будто ждал именно этого.

Хмурюсь, постукивая пальцами по столешнице и перемалываю эту мысль. Да бред. Нереально, я все проверил несколько раз и рассчитал до миллиметра. Но с этой девчонкой явно что-то не так. Да, похер.

Мысли плавно возвращаются к Муслиму. Вот здесь все просто и понятно. Он хотел войти в уважаемую в нашем мире семью, стать ее частью и получить власть. Связи и привилегии. Их ни за какое бабло не купишь.

Я его не пустил. Не позволил. Унизил публично и жестко. Так, чтобы запомнил этот день навсегда. Только вряд ли Муслим отступит. Я бы на его месте не отступил. Вопрос только в том, на сколько у него хватит ресурса. И на сколько у Илая. Старик загнал себя в угол. Теперь придется выбирать. И этот выбор решит все.

Дверь открывается тихо, почти без звука. Фарах тенью скользит в кабинет и останавливается у входа.

— Комната убрана. Есть еще распоряжения?

Бросаю на него короткий взгляд и рефлекторно сканирую. Фара спокоен и собран. Но… доверяй, но проверяй. Всегда надо держать руку на пульсе. Любого из ближнего окружения могут переманить или перекупить.

— Есть, — говорю ровно. — Собери всех.

Он кивает и выходит, прикрыв за собой дверь. А я снова остаюсь один. Провожу пальцами по столу, будто вывожу невидимую линию. Игра только началась, а я ее уже выиграл наполовину. Осталось дожать этих червей.

— Давай, Илай, — говорю в пустоту. — Посмотрим сколько ты стоишь на самом деле.