Глава 18
Март и апрель, аж до начала майских, в их краях считались мёртвым сезоном. Лыжники уже разъезжались, а для любителей поплескаться в ласковом тёплом море было ещё слишком рано. Вета понимала, что пережить эти два месяца будет нелегко, но всё оказалось хуже, чем она рассчитывала. Ситуация усложнялась ещё и тем, что она исчерпала все свои сбережения и теперь банально не могла закрыть больничные счета. Сидя за заваленным бумагами столом, Вета пялилась на них вот уже битый час, но толку от этого не было. Как не было и идей, где взять необходимую сумму. Можно было, конечно, обратиться к Юльке. Или тому же Быкову, но с тех пор, как с Ромкиным отцом случилась беда, те не вылезали из больницы. И беспокоить их по такому идиотскому поводу Вете совершенно не хотелось. Хотя, конечно, никто бы ей не отказал занять нужную сумму. Была еще Мариам. Но та совсем недавно уже её выручала. Злоупотреблять своей дружбой с ней Вета не могла. А что ещё делать, она не знала. Хоть на панель иди. Но тогда уж лучше Сомов, не правда ли?
Впрочем, не сказать, что в её жизни не было поводов для радости.
– Ну, вот и всё. Как я и думал, всё зажило прекрасно.
– Спасибо.
Там отошёл в сторону, Вета сползла с кресла, с досадой подумав о том, что в такие моменты она, наверное, всегда будет испытывать неловкость. Через сколько бы осмотров ей не пришлось пройти.
– Кстати, я опять получил выговор от бухгалтерии. За твой неоплаченный счёт. Знаешь, если у тебя проблемы с деньгами, я мог бы сам его оплатить.
– Зачем? Не надо. Проблем у меня нет. А что касается счёта… тот просто вылетел у меня из головы.
Вета почувствовала, как её кожа идёт красными стыдливыми пятнами. Удивительно, – казалось бы, ну что ей стоит признаться в собственных финансовых трудностях? А она не могла. Не давала дурацкая привычка держать хорошую мину при плохой игре.
– Ладно.
– Значит, у меня всё в порядке?
– Более чем.
– И я могу вернуться к прежней жизни?
– Смотря что ты имеешь в виду.
Говоря это, Тамерлан на неё смотрел, перекладывая какие-то бумажки на столе. И вроде его голос звучал ровно. Без издёвки. Но почему-то Вета вспомнила, как он её предостерёг по поводу секса, которым ей ещё, видите ли, нельзя заниматься, и рассвирепела.
– Я о работе. Я же могу выйти на полный день без вреда для здоровья?
– Только не переусердствуй.
– Спасибо.
– Почему мне кажется, что у тебя вот-вот повалит пар из ушей?
– Ничего подобного.
– Значит, я ошибаюсь? Хм… Тогда как ты смотришь на то, чтобы где-нибудь поужинать вместе?
– Для чего? – Виолетта сунула карту в сумку и с остервенением дёрнула молнию.
– Для чего люди ходят на свидания? Ты мне нравишься. И я думал, что сумел понравиться тебе. Тот поцелуй…
– Ничего не значит. Мы просто подыграли Мариам. Вот и всё.
– Зачем ты сама себе врёшь?
Затем, что ей достаточно боли. Затем, что рядом с ним она становилась ужасно уязвимой. Такой уязвимой, что это пугало до дрожи.
– Я не вру, Тамерлан. Я не хочу ещё раз ошибиться. Ты – отличный парень, никто не спорит, но, наверное, не для меня.
– Ах вот как? А кто для тебя? Тот боров?
– Вот видишь. Ты опять за своё. А я ведь совсем не о Сомове говорила… А, к чёрту. Ничего я не буду доказывать.
– Погоди! Стой! – он перехватил её уже у самого входа. Прижал к стене, запрокинул голову.
– Что ты делаешь? – голос Веты немного дрожал.
– Даю тебе шанс сравнить. Когда будешь выбирать между мной и тем богатым ублюдком, подумай о том, что тебе мог бы предложить я.
И снова он её целовал. На этот раз совершенно не так, как тогда, на публике. Несдержанно и голодно. Так, что губы горели. И горело что-то внутри, растекалось лавой по венам.
– Что?
– Что? – осоловело моргнул Коган, с трудом фокусируясь на её лице. Из его глаз на неё смотрела бездна. Бездна одержимости. Бездна жадности, лютой ревности и всего того, что делало любые отношения больными.
– Что бы ты мог мне предложить? – спросила Вета прямо. А он… Он в ту же секунду захлопнулся. В пылающих ещё секунду назад глазах сверкнул лёд, губы поджались. Виолетта наблюдала эти разительные перемены в его внешности и никак не могла их для себя объяснить.
– Ну, твои многомиллионные долги я, наверное, не закрою. Но машину тебе нормальную куплю. И на домик в нашей деревне наскребу, если постараюсь. Конечно, не такой, как у Быковых, тут я даже если наизнанку вывернусь – повторить успех не смогу. Но квадратов сто двадцать, глядишь потяну.
О, господи! Вета сглотнула. Почему ещё тогда, в самом начале, она подумала, что у них и впрямь может что-то выйти?
– Ты молодец, Кеш. Правда. Знаешь, я, наверное, пойду.
– Мало? Ну, знаешь ли… Чем богат.
Самое смешное, что он не понимал, как её обижает. Одним только вопросом, поставленным так. Вопросом, на который его, очевидно, натолкнули больше собственные комплексы, чем что-то еще. Вопросом, который что-то сломал внутри. То немногое, что ещё оставалось целым.
Вета забросила сумку на плечо и пошла прочь. По случаю визита к врачу у неё был было освобождено все утро. Так что до первого пациента оставалось ещё полным полно времени, а ведь легче бы было чем-то его занять. Отвлечься… И тут в голове что-то щёлкнуло. Резко сменив маршрут, Вета поехала в кардиологию, где, как она знала, у палаты Виктора Степановича день и ночь дежурили Быковы. Вета догадывалась, что в такие минуты людям очень важна поддержка. Может, потому, что однажды и сама оказалась в подобной ситуации.
Поднявшись на нужный этаж, Юльку с Романом Вета заметила сразу. Юлька сидела, подперев затылком стену, Роман дремал у неё на коленях. Они с друзьями голову сломали, размышляя над тем, как бы помочь им заново сблизиться. А тут всё случилось само собой. Ведь если что и сближает людей, так это пережитое вместе горе.
– Привет.
– Привет. Ты какими судьбами? – прошептала Юлька, настороженно глядя на завозившегося на её коленях мужа.
– Решила вас проведать. Хотите кофе?
– Я с удовольствием выпью. А Рома… пусть лучше поспит.
Вета сходила к автомату, купила два латте, кстати, весьма приличных. И вернулась к друзьям. Роман так и дремал у жены на коленях. Чуть приоткрыв губы в обрамлении неухоженной, отросшей клоками щетины.
– Неужели Бык не мог выбить для вас палату?
– Не-а. Здесь все битком. Мы хотели перевезти папу в Германию. Но врачи нас отговорили. Шансов у него практически нет. А перелёт только ускорит кончину.
– Юль…
– Он мне как отец был. Ты же знаешь. Хороший человек. Добряк редкий… Ромка весь в него. Он меня любил. Во внуках души не чаял. И ведь крепким казался. Я теперь всё время думаю, что может, это я виновата? – Юлька горько всхлипнула. – Может, он нашего с Романом развода не пережил?
– Так мы вроде ещё не развелись, Юль Санна, или я чего-то не знаю? – просипел вдруг Бык, растирая широкой ладонью почерневшее от горя лицо. Юлька замерла. И рука её тонкая застыла в его тёмных, всё ещё густых волосах.
– Но ты же хочешь… Или нет? Или… Прости. Это сейчас не имеет значения. Прости…
Бык резко поднялся, сел. Бросил на всё ещё жену задумчивый взгляд. Перевёл на Вету, которую, казалось до этого не видел. И кивнул, забирая из её рук стаканчик с кофе.
– Спасибо. И за кофе, и за то, что приехала.
На большее его не хватило. Он отошёл к окну в торце коридора и застыл так, к ним спиной. Напряжённый и непривычно ссутулившийся.
– Не могу на него такого смотреть, – шепнула Юлька. – Сердце каждый раз останавливается. Хочу помочь – и не могу…
– Что значит – не могу? Ты рядом. И это главное. Он оценит это, Юль. Может быть позже, но обязательно оценит.
– Мне не нужно оценок. Я не для этого здесь.
– Я знаю. И он знает тоже, что твои чувства искренни.
– Ты правда так думаешь?
– Я уверена. Иначе он бы ни за что не уснул у тебя на руках.
– Вот ведь как… Мне кажется, мы поменялись ролями. Всю жизнь я за ним была, а теперь… как будто пришёл мой черёд быть сильной.
– Может, так и есть, Юль. И это добрый знак.
– Правда?
– Да. Мужчина может быть слабым лишь с той женщиной, которой полностью доверяет.
– Мне бы этого очень хотелось, – тихо заплакала Юля. – Мне бы так этого хотелось, Ветка! Я бы всё на свете за это отдала.
– Мне кажется, ничего отдавать не придётся, – улыбнулась Вета, встречаясь взглядом с неожиданно обернувшимся Романом и ласково проводя по Юлькиной всклоченной макушке.
Домой Вета возвращалась, понимая, что ничего лучше той поездки в больницу она не могла придумать. Ей удалось сделать сразу два важных дела – поддержать друзей и чуть оттаять рядышком с теми, кому снова удалось найти точку опоры в едва не рухнувшем им на голову мире. Это вдохновляло. И вселяло надежду в то, что хоть что-то в этой жизни постоянно. Приливы и отливы, сменяющие друг друга времена года, ночи и дни… Отношения Быковых.
Мотор заглох неожиданно. Посреди дороги. Уже не в центре, но и не на отшибе, куда она перебралась. Вета выругалась, как никогда убеждаясь в том, что беда таки не приходит одна. Безуспешно попыталась завестись. Зачем-то заглянула под капот. Как если бы она что-то там понимала. Естественно, это не помогло, и ей пришлось вызывать эвакуатор, а потом долго торговаться с владельцем автостанции и таксистом, который за то, чтобы её отвезти в клинику, затребовал ну совсем уж какие-то баснословные деньги.
– Если у меня ещё хоть что-нибудь поломается, мне придётся продавать почку, – мрачно пошутила Вета.
– А ты не пробовала обратиться к матери?
– Нет, – Виолетта пригубила чай, держа чашку так, чтобы маленькие цепкие ручки дочери Мариам, что сидела у неё на коленях, не выбили ту из её рук. К Мариам она заскочила после тяжёлого рабочего дня поболтать. Тратить деньги на то, чтобы вернуться в город, не было никакого смысла. Чаем Мариам её напоила бесплатно. От всего другого Вета отказалась, соврав, что не голодна. Но Мариам всё равно угостила её божественной выпечкой с мясом.
– Она у тебя небедная женщина. Объясни ситуацию. Должна же она понять! Ну а если нет – мы всегда тебе поможем, ты же знаешь.
– Нет, Мариам, об этом и речи не может быть. Оставь мне хоть немного гордости.
– Дело не в гордости!
– Именно в ней.
– Тогда обратись к матери.
Это был вариант. Не самый лучший, кто спорит, но, в конце концов, она ж не просто так просила денег. Она просила в долг! Впервые в своей жизни.
Свою просьбу Вета озвучила по телефону. Мать выслушала ее не перебивая, а после заметила:
– Вета, это очень большие деньги. В прошлом месяце я превысила свой лимит, между прочим, чтобы купить тебе подарки, и Кирилл сказал, что…
– Понятно. Не бери в голову, я что-нибудь придумаю. – Виолетта сползла на диван, удивляясь, как ей вообще пришло в голову, что это может сработать?
– Поздно думать, Вета! Я тебе такой вариант предлагала.
– Сомова?
– Вот именно. А теперь он уехал. Сама понимаешь – мужик он занятой.
– И даже не обещал вернуться? – усмехнулась Вета, и этим, кажется, окончательно разозлила мать.
– Это не смешно. В конце концов ты останешься у разбитого корыта! И не говори, что я тебя не предупреждала.
– Не буду. Спасибо, мам.
Губы всё сильнее дрожали. Вета отбила вызов и очень осторожно, понимая, что нового не купит, отложила телефон в сторону, хотя больше всего в тот момент ей хотелось со всей дури запустить им в стену. Нет, это же какая-то ирония! Один человек, к которому она, как оказалось, неравнодушна, считает её продажной шкурой, другой – ругает за неучтивость и отсутствие гибкости в этом вопросе. Вета бы напилась, если бы ей было можно. Но назначенная Коганом схема приёма лекарств полностью исключала алкоголь. Чтобы как-то отвлечься, Виолетта зарылась в программу, позволяющую отслеживать движение препаратов. Оформила заказ на те позиции, без которых ей было не обойтись. Расплатилась. И со вздохом уставилась на баланс…
Гостей она не ждала, поэтому когда в дверь клиники позвонили, очень и очень удивилась. А уж когда увидела, кто к ней пожаловал, с трудом погасила в себе желание, захлопнуть дверь перед носом незваного гостя.
– Кирилл Станиславович? Чему обязана? – спросила, глядя на отчима.
– Разговор есть. Впустишь?