Глава 13. Котик?

Встречи у Макса бывали, конечно, разные… и отбиваться приходилось, и улепётывать – почему-то некоторым родственникам и знакомым его «овец» не нравились методы ухаживания «жениха», но всё познаётся в сравнении. Вот именно эту истину Максиму и пришлось уяснить. Пришёл он при полном параде в парк, добрался до указанного ориентира, а там его уже встретили, но вовсе не нежности чудесной, увешанной бриллиантами Элечки, а гораздо менее чудесные, но очень внушительные сотрудники охраны её супруга. – Бить будем больно, но аккуратно! – провозгласил, неприятно ухмыляясь, один их них. Причём ни в чём не соврал! Через некоторое время Макс выбрался из густых зарослей кустов, куда его зашвырнули, так сказать, в качестве заключительного аккорда, и побрёл к машине. Идти он мог. Руки двигались, лицо осталось целым. На этом плюсы заканчивались – по ощущениям, весь остальной организм представлял собой большой синяк! – Ну, вроде внутри ничего не отбили, а это… впредь мне наука – с замужними не связываться! – решил Максим. Он отправился в коттедж, правда, доехал туда глубокой ночью, но был уверен, что Анхен, как только увидит травмы и услышит историю о том, что на него напали, его тут же пожалеет да станет ухаживать, но ожидало Макса лишь горькое разочарование. Он даже не сразу понял, что означают вещи у забора, сначала просто решил, что дурочка настолько оскорбилась, что выставила его чемоданы на улицу, а сама заперлась в доме. На звонки Анхен не отвечала, на сообщения тоже, пришлось выбраться из машины и дохромать до забора: – Анита! Открой! Анхен! Открываааай! – вопил он так, что в лесу гуляло эхо, смущая сов. Этот концерт закончился внезапно – из калитки соседнего дома вышел уже знакомый Максу мужчина и заявил: – Чего ты вопишь, болезный? Девушка уже давно уехала! Сказала, что возвращается домой, а тебя тут вообще быть не должно! Так что вали отсюда на все четыре стороны. Макс с трудом осмысливал эту информацию, покачиваясь у сваленных чемоданов, а потом начал возмущаться, грязно ругаясь разом на «всех дур-баб». – Так, если тебе тут делать нечего – дело твоё, а я тут сплю, так что вали отсюда пока цел! – холодно сказал ему мрачный тип. – Цел? – с горечью переспросил Макс. – Да на мне живого места нет! – А если найду? – вкрадчиво осведомился соседский работяга. – Раз стоишь, да ещё есть силы пасть распахивать, значит, кое-что целое точно осталось. Проверить? Макс тут же вспомнил, какая неожиданная силища у этого типа, и очень шустро убрался перетаскивать чемоданы в машину. – Вот гaдинa-то! – шипел он на Анну. – И куда теперь? Его квартира в Москве исправно сдавалась, принося владельцу пассивный доход, так что туда не поедешь, а вот… – А вот к Полин наведаться можно и нужно! – обрадовался Макс. – Ехать, правда, придётся далековато, но куда ж деваться? Зато доеду – отлежусь там! Он припомнил роскошные блюда, которые ему подавала его «третья овца», и порадовался своей предусмотрительности. – Вот что бы я делал, если бы у меня подстраховки не было? – рассуждал он, стараясь отвлечься от неприятных ощущений в битом организме. Полетт он позвонил рано утром, мужественно стонал сквозь зубы, излагая трагическую историю о том, как на него напали неизвестные злодеи и нанесли множественные травмы! – Ну, хоть одна не подвела! – порадовался он, со скрипом усаживаясь за руль. – Вот у неё и отлежусь. Заодно и дела там доделаю – она-то уже деньги собрала. А тут и история в руку – доберутся до меня «неведомые злодеи», и сгину я в пучинах бизнеса… – он хохотнул, о чём сразу и пожалел – рёбра болели прилично. А Полина стояла перед зеркалом. Гель из губ она уже удалила – отёк после «укола красоты» так и не спадал, и непривычное губошлёпство раздражало чрезвычайно, так что эту проблему она решила кардинально. Впрочем, с остальными собиралась разобраться так же. Возможно, если бы она не предъявила Макса всем своим знакомым и подругам в качестве жениха, она бы пошла более простым путём, но… – Но, если я его сейчас пошлю, мне всё равно кого-то надо будет искать… – Полина осмотрела своё отражение – себя она воспринимала весьма трезво. А что? Ей всё равно хорошо бы замуж выйти – детей хочется, а если родить без брака, её семья будет глубоко шокирована, так зачем это Полине? – Он, конечно, альфонс на грани… но красивый, видный, неглупый, мне во всех отношениях нравится! Главное – его к деньгам не подпускать и завещание на всякий случай на маму сделать – не стоит провоцировать людей! – Полина холодно прищурилась. Нет, конечно, был вариант отомстить как следует, выкинуть этого гада из своей жизни и искать следующего, но… – Но кто даст гарантию, что этот следующий будет лучше? Никто! И к деньгам могут примериваться или просто искать «тёплое местечко», а пока я буду по работе мотаться, осваивать местных красоток. Этот, по крайней мере, здоров, не пьёт, не курит, гадостью не балуется, очень за собой следит и чистоплотен совершенно по-кошачьи, а потом я могу держать его в рамках! Полина внезапно осознала, что рассуждает об использовании Максима в дальнейшей жизни, словно, и правда, кота собирается заводить. Осознала и рассмеялась: – Ну, раз я для него была овцой, то почему бы ему для меня не быть котиком? Главное, ему объяснить, что будет в тапки гадить – могу и ценного лишить! – она вслушалась, как это звучит, расхохоталась, а потом поправилась: – Денег! Денег я его смогу лишить! Финансирования! А когда выясню, где и в каком виде лежат его средства, и их смогу взять под контроль – для наших детей! Этот чудик ещё не понял, с кем связался! Да меня даже муж называл финансовым капканом! Полина дождалась стонущего Макса, заботливо устроила его в гостевой комнате, а когда он начал было удивляться такому размещению, изобразила простуду: – Милый, ну я же не хочу тебя заразить! Выздоравливай, родной! – Я постараюсь скорее, мы же должны квартирку посмотреть, – закатывал глаза Макс, изображая раненого героя. Полина серьёзно покивала и оставила его в одиночестве – приводить себя в форму. К этому разговору они вернулись уже следующим утром, точнее, вернулся Максим, «припомнив между делом», что им нужно посмотреть квартирку. Здоровье здоровьем, а про дело забывать не следует! – Да зачем же её смотреть? Её уже купили для меня мои родители! Ой, милый, а что это ты так в лице-то изменился и подскочил? Ты лежи, лежи, тебе выздоравливать надо! – Да ты… – Макс аж осип от ярости. – Да, я. А вот ты, дорогой, у нас оказывается, мужчина на прокат, да ещё с очень приличным ценником! – ласково сказала Полетт. – Да-да, я тут немного поискала и обнаружила, что тебя ищут несколько чрезвычайно сердитых женщин и девушек. Она перечислила имена и города, где обитали пострадавшие, и Макс уже вполне натурально захрипел, нащупывая у себя печень – почему-то закололо не в сердце, а именно там. Он уставился на Полетт, как, наверное, стригаль смотрел на волка, который алчно облизывается, отплёвываясь от обломков овечьих ножниц, окончательно скидывая с себя уже ненужную овечью шкурку. – Чёёё? – выдавил он. – Ой, милый, вот только не надо так удивляться! У меня есть куча контактов обманутых тобой женщин, каждая из них жаждет добраться до тебя и кое-что тебе слегка повредить… на добрую память! Ну куда, куда ты подскакиваешь? Ты ж болен. Ты БОЛЕН, я тебе сказала! Если сейчас же ты не ляжешь обратно и не успокоишься, тебе добавит папина охрана. Контрольный пинок, так сказать. Хочешь? Макс ошалело смотрел на овцу, которая абсолютно недвусмысленно, явно и отчётливо превращалась в наглую рыжую волчицу. – Что? Ты же не знал, что я вместе с мужем бизнесом занималась? А я ведь говорила, но ты решил, что дура-баба просто хвастается? Так я ведь и сейчас всем занимаюсь, поэтому выкидывать на тебя деньги в любом случае не собиралась – я их зарабатываю, знаю, как это сложно и тяжело. Полина язвительно улыбнулась – да, пусть у неё тонкие и несексуальные губы, но зато её теперь ничего не раздражает, даже Максим. – Ээээ, Полетт, я не знаю о чём ты, ты меня с кем-то перепутала, родная, – попытался вывернуться Максим, – Но я вижу, что ты не в настроении, так что я лучше поеду… – Пожалуйста, дверь там. Только учти, что, если ты сейчас переступишь порог, твои координаты, номер машины и прочие актуальные данные будут отправлены всем заинтересованным лицам! – усмехнулась Полина. – Тогда… тогда что же ты хочешь? – растерялся Макс, который в роли дичи никогда в жизни не выступал. – Я? Ну, как что… ты же меня замуж звал. А я девушка обидчивая. Только попробуй заднюю включить, кааак обижусь, мало тебе не покажется! – Так ты хочешь, чтобы мы поженились? – воспрял Макс, поругав себя за то, что так мало верил в свою счастливую звезду. – Хочу. Ты привлекателен, здоров, очень неглуп. Ты мне подходишь... на какое-то время. Как только ты выздоровеешь, мы с тобой идём к нотариусу и подписываем брачный договор, в котором прописаны права и обязанности сторон. Честно скажу, спереть у меня ничего не получится. – Да я никогда… – Вот и чудесно! Кстати, выпросить, разжалобить, взять «взаймы» на бизнес, или взять кредит, повесив его на меня, у тебя тоже не выйдет! Завещание я уже написала, и оно на маму. – Полетт! – Меня зовут Полина, продолжишь извращаться с моим именем, буду называть тебя Масиком или Пусиком. На людях. Хочешь? Кстати, про людей – ты ведёшь себя безукоризненно, никаких романов, никаких поисков новых овец и прочего непотребства – накажу! – Это как же? – скривился Макс. – Спущу на тебя твоих стриженых… Вот мне очень эта особа нравится! Ты у нас, оказывается, всеяден… надо же, какая тётенька, полтора центнера веса, и всё это сплошная мускулатура, а фото в качалке вообще отпадное! Макс покосился на экран смартфона, который ему показала Полина, и прикрыл глаза. Да, если эта доберётся, то… – Я вижу, что ты оценил перспективы, – довольно кивнула Полина. – Сбежать тоже не получится. Готовься к свадьбе, родной! – Слушай, ну зачем я тебе? Давай мы расстанемся мирно! – Макс полностью отказался от легенды. – Как зачем? Ты морочил мне голову, обманул несчастную вдову, так что просто обязан сделать меня «честной женщиной», – откровенно рассмеялась Полина. – Да не переживай ты так, я тебе даже буду платить за работу – хватит купить прикид, машину заправить, в ресторан меня сводить. А потом пойдут дети, могу даже накинуть, чтобы и на подарки малышам хватало! – Дееетиии! – простонал Макс, судорожно продумывая пути побега. – Да, милый, любишь с женщинами играть в порядочного мужчину, изволь им хоть немного побыть! – Полина прекрасно знала, что смыться этому наивному чудаку в её родном городе не удастся никак, а из города ему вообще не выбраться. – Развестись я с ним всегда успею, но так хоть повеселюсь на славу! – решила она. В конце-то концов, каждый развлекается так, как может, некоторые вон вообще с парашютом прыгают... Чем Полина хуже? А вот Аня, наконец-то добравшись до Москвы, вползла в свою квартиру, закрыла за собой дверь и сползла по стенке, бессильно опустив руки. Правда, долго в таком положении пребывать не вышло – позвонил брат: – Ань открой мне! – велел он. Проще было открыть, что она и сделала. Сначала в квартиру просунулись два здоровенных пакета с едой, потом Сашка, а потом он обернулся и позвал: – Кеш, входи. Она у меня хорошая, только сейчас очень расстроенная! Аня оглянулась на дверь и увидела очень красивого коричневого пса, который, явно смущаясь, принюхивался к новой обстановке. – Ой, какой! – тоскливо улыбнулась Аня. – Так, всё понятно! Кеш, входи. Посиди тут, я тебе сейчас лапы вымою! Ань, переместись на стульчик, мы тут лапы будем полоскать, а ты нам мешаешь! Аня послушно пересела. – Плохо дело! Опять у неё отдача «после выстрела»… – сообразил Свечников. Была у его сестры такая особенность – она могла мыслить и действовать исключительно рассудочно, разумно, хладнокровно, но потом, стоило ей только осознать, что опасности нет, как собранная, напряжённая как струна умница превращалась в бессильный кисель. Свечников вымыл пёсьи лапы, отволок продукты в холодильник, выбросив по дороге мужскую расчёску и тапки, явно принадлежащие Максу, а потом подошёл к сестре и обнял её: – Ладно, плачь! – разрешил он, зная, как именно можно ускорить Анину «разрядку». – Ой, Саааш, ну почему я такая дуууурааа! – всхлипнула Аня, щедро поливая плечо брата слезами. Через какое-то время он встал и отправился за салфетками – слёзы-то ладно, но сморкаться в его рукав и воротником нос вытирать – уже перебор, а Анька явно к этому близка. Аня наплакалась так, что даже глаза открывались с трудом, превратившись в узкие щёлочки, и вот в этом ограниченном поле зрения возникла бумажная салфетка, потом ещё одна, ещё одна, а когда Аня перевела взгляд на того, кто ей давал спасительные бумажки, то выяснилось, что это вовсе не Сашка, а… – Ой… Кеша? Это ты мне помогаешь? – от изумления у неё даже слезопоток как-то приутих. – Ты ж мой пёс хороший! – она несмело протянула ему руку. А хороший пёс тут же положил ей в ладонь свою лапу – ну, как же ещё объяснить этому человеку, что она очень счастливая! У неё есть его хозяин, есть дом, есть вкусная еда, её никто не ударит по рёбрам, не кинет камень и не прогонит… а главное, тут не пахнет страшным запахом непоправимой беды. Всё остальное пройдёт, нет, правда-правда пройдёт! Аня га́вор – собачий язык не понимала, но ворчание, поскуливание, подгавкивание пса было так выразительно и проникновенно, что… что показалось ей, что надо просто отбросить и свои самокопания, и рыдания, и вину перед собой и близкими куда подальше – ошиблась, бывает, ничего страшного не случилось. Мир не рухнул! А дальше она будет умнее и опытнее.