Глава 25

Он опускается на корточки и убирает прилипшие к моей мокрой щеке волоски. Поглаживает скулы большими пальцами и задумчиво вглядывается в глаза.

- Бесплодна?

- Да! Они что-то напортачили... эти грёбаные доктора! Они во всём виноваты! И в смерти нашего сыночка и в моей... неполноценности...

- Иди сюда, - Стас подхватывает меня на руки и садится на пол. Прижимает голову к своей груди и покачивает, как раскапризничавшегося ребёнка.

Молчит. Долго. Сколько уже прошло? Сколько у нас осталось времени?

- Стас, дай мне встать, - пытаюсь подняться, но из такой позы это сделать нереально. Да ещё держит так крепко, - отпусти, Стас!

- Никуда я тебя не отпущу, Риночка! Разве я тебе этого не говорил? Никуда, поняла? - его голос решительный и не терпящий возражений.

Как будто, то, о чем он говорит, все ещё возможно. Как будто теперь мы будем вместе и на всю жизнь. Ну да, получается на всю. Еще минут десять...

- Я на протяжении пятнадцати лет считал себя бесплодным. Свыкся с этой мыслью, понимаешь Ринка? Да и детей, если честно, больше хотела жена, а я так... поддакивал. – Он проводит пятернёй по волосам и горько усмехается. - Ну не будет у нас с тобой малыша - переживём. Главное – мы с тобой, понимаешь? Главное, что ты меня тоже любишь, хотя мне до сих пор не верится в это.

- Но, как? Я думала, ты мечтаешь о сыне... или... что я тебе такая надоем быстро...

- Тихо... - он затыкает моё не особо умное красноречие поцелуем. Сминает губы своими сначала нежно, с легким стоном. Но постепенно поцелуй становится просто вулканически горячим – язык Стаса с таким напором и нетерпением трётся о мой, что просто все мысли из головы утекают.

- Ринка! Я люблю тебя! Такую, какая есть... И буду всегда рядом, даже не сомневайся, - он бормочет всё это, как в агонии. Губы Стаса уже на моей шее, ключице. Посасывают кожу, язык кипятит кровь. И мне кажется, что температура в пещере стала горячее градусов на двадцать.

- Сейчас... уже... какая разница... - мычу от удовольствия, захватив его волосы в кулачки и бессовестно трусь бедром о твёрдый, почти, как камни, что нас окружают, член любимого. - Нас... же... всё равно... не спасут...

- Ну, почему не спасут? Мои друзья-спасатели уже пять минут назад были у входа. Вот-вот начнут разбирать завал. – Стас пожимает плечами, говорит это всё с таким будничным выражением, как будто что-то обыденное обсуждает.

- Как? Откуда... ты знаешь?

- Отправил им смс, пока ты сидела на моей куртке и убивалась.

- В смысле? Так ведь здесь нет связи! Сам же сказал!

- Нет. Но я словил.

- Но... а почему мне сразу не сказал? и... Стас, так ведь воздуха не хватит! Всё зазря! Мы с тобой обречены! Не успеют разобрать завал!

- Кто сказал, что не хватит?

- Ты же и сказал! Ещё минут десять по твоим расчётам осталось! - взбрыкиваю и поднимаюсь на ноги. - А-а-а! Да ты специально меня развёл, да? Ты... блин! Чтобы выудить из меня признание? Ста-а-ас???

Меня начинает почти трясти от возмущения, а он только хитро посмеивается, уже где-то над моим ухом и ободряюще похлопывает по плечу.

- Да-а... Риночка. Прости!

- Значит, мы не задохнёмся, да? Значит нас успеют спасти?

- Успеют, двоечница моя. - Он уже напропалую гогочет и трепет меня за плечо. - Воздуха в такой пещере нам хватило бы часов на пятьдесят. И это минимум. А при лучшем раскладе, если не ныть и сохранять спокойствие - на сто пятьдесят.

- Ты! Стас, ты! - начинаю закипать я. - Я убью тебя! Точно тебе говорю! Выбирай, каким способом!

Мой гнев смешивается с облегчением. Луплю его по груди кулаком и начинаю всхлипывать.

- Прости, но все другие способы вытянуть из тебя правду у меня закончились.

Стас целует мой подбородок, губы, нос. Так нежно, с бесконечной любовью, что злиться, как бы ни хотелось, больше не получается.

- И всё-таки, как удачно мне сыграло на руку, что ты такая наивная, двоечница моя!

Да, он совсем распоясался! Ржёт так, что ещё немного и ещё один обвал случится. В другой пещере, той, что у входа.

- Хватит! Это вас в вашей школе... геологов, наверняка, обучали, как насчитывать воздух! - А я... другими делами в этот момент занималась.

Ой, как будто есть чем похвастаться, кроме как умением правильно сочетать шмотки и оформлять витрины!

- Да под стол пешком ты ещё в этот момент ходила, маленькая! Воспитывалась суровым папкой, пока умещалась поперёк дивана!

- Стас! Похоже, у тебя только и мыслей, как меня воспитать да наказать, да?

- Ну не только, Риночка. За кого ты меня принимаешь? - он приближается к завалу и прислушивается. - А вот перед твоим суровым папкой нам всё-таки придётся предстать. И раньше, чем ты предполагаешь - завал уже начали разбирать.

Подхожу к нему и тоже замираю. Не знаю, я ничего не слышу. Надеюсь, Стас не пытается таким образом меня успокоить и запудрить мозги перед неминуемой гибелью, и спасатели действительно пришли.

А вот насчёт отца... Тут и правда будет схватка. Битва титанов, практически. Не на жизнь, а на смерть.

- Риночка, ты что не слышишь?

- А? Не-а... Ты уверен, что они там?

- Я не про это, маленькая. Ты меня даже не слышишь. Замечталась о выборе свадебного платья? - ну, почему он не перестаёт меня подкалывать?

- Нет! О том, что мой отец может тебе навалять, Причём, нехило. - С вызовом вздёргиваю подбородок и только сейчас осознаю, что это ведь и правда возможно. От моего папашки чего угодно можно ожидать.

- Ерунда! С этим мы справимся. Но, для начала давай отойдём к противоположной стене. сейчас начнут взрывать.

Отпрыгиваю в темноту и прижимаюсь к шершавым камням. Затыкаю уши. Стас стискивает меня в объятиях и не перестаёт улыбаться. С какой-то подстёбкой, опять.

Бах!

Я почувствовала только небольшую вибрацию почвы под ногами.

- А я думала, что грохота намного больше будет!

- Нет, Риночка. Камень поглощает звук. Основной шум по ту сторону завала. - Стас включает мобильник и тыкает пальцами по экрану. - О-о-о...

- Что там? Что там, Стас?

- Что там, Стас? Что-то случилось? - заглядываю в его телефон, но не успеваю "словить" сообщение.

- Приглашают на ужин.

- Тебя? Кто? - подпрыгиваю от очередного взрыва и снова жмусь к своему мужчине.

- Ну как кто, Ринка? Наши родственники.

Ой, мама дорогая! Всё! Обвал меня не задавил, зато теперь это сделает отец. Силой своего гнева.

- Ты чего глазками забегала? Волнуешься?

- Ну, конечно!

Ба-бах!

Снова взрыв, от которого в пещеру полился широкий луч света.

- Не стоит бояться. Вот увидишь, я быстро договорюсь с Сергеем. - Стас просто пышет уверенностью и спокойствием. Похоже, он плохо знает моего отца. Очень плохо. - Уверен, к концу вечера единственным, о чём они оба будет жалеть – будет то, что наготовили слишком много еды.

- В смысле? - чувствую себя сейчас полной дурочкой. Или это замкнутое пространство так на меня действует. Или просто расслабилась от того, что нас всё-таки спасут. И мозг поплыл, как подтаявшее желе.

- Риночка, ну что ты никак не соберёшься с мыслями? Они же ждут тебя с твоим мужчиной, да ещё... я им сказал, что буду со своей девушкой. Вместо четырёх гостей только двое.

Стас разводит руками и усмехается своей арифметике.

А у меня в районе сердца клокочет от предчувствия, что всё закончится скандалом и мордобоем.

- Ну, смотри. Уже можно выбраться. Идём? - он подпихивает меня к выходу и добродушно усмехается.

Ну, идём. Посмотрим, будет ли тебе до смеха вечером.

Выбираемся из темноты в широкий, освещённый отверстием в "крыше" коридор, и меня начинает потрясывать. Хотя, здесь на несколько градусов теплее, чем было внутри. Видимо, адреналин так выходит. И его место, если честно, заполняет липкий, вполне обоснованный страх реакции отца.

- Ты как себя чувствуешь? - Стас приобнимает меня за плечи и разворачивает к себе.

- А? - оглядываюсь на бригаду врачей и несколько спасателей за его спиной. Все ждут моего ответа. - Я в порядке. Всё хорошо. Спасибо вам большое! - выжимаю из себя улыбку и потупляю взгляд. Скольжу по мелкому узору на свитере Стаса.

- Тогда идём? Мы должны быть у родителей через три часа. И это при том, что тебе нужно успеть купить подходящее для помолвки платье.

- Какая помолвка, Стас? Лучше сразу погребальное купи мне. Отец прибьёт меня, как только узнает о нас. Без вариантов!

- Тише, глупенькая, тише! - он снова усмехается и тянет меня к выходу.

Наивная. По-другому его самоуверенность не назовёшь.

* * *

- Стас, ну давай... Давай всё отменим. Перенесём на завтра, а? - страх нарастает во мне с каждой минутой, приближающей нас к зловещему семейному ужину. Вот я уже пытаюсь включить "заднюю скорость".

- Рина! Прекрати вести себя как маленькая! И потом, перед смертью не надышишься. - Терпение Стаса, похоже, на исходе. И не удивительно - я ныла почти всё время, пока мы выбирали это грёбаное платье.

"Перед смертью". Вот прям в точку сказал!

Выдыхаю, разглаживая на бёдрах шелковистую, светло-бирюзовую ткань. Поворачиваюсь боком к зеркалу. Тёплые, жилистые руки Стаса касаются моих предплечий. Мягко поглаживают, потирают. Это немного меня расслабляет и наполняет неизвестно откуда взявшейся уверенностью.

- Ладно! Берём это и погнали!

- Это? Тебе же в соседнем отделе золотистое больше понравилось.

- Нет, это.

На самом деле мне сейчас без разницы, какое на мне платье. Главное - побыстрее "отстреляться" перед родственниками и быть свободными. Стас прав - нет смысла тянуть.

- Точно?

- Точно, любимый, точно! - Выпархиваю из примерочной, и - сразу к кассе. - Девушка, мы берём. Можете сразу срезать бирку? Я прямо в нём и пойду.

- Рина? - Стас мягко говоря, в шоке. От моей решительности? Или может от того, что я впервые назвала его любимым?

- С вас пять тысяч девятьсот девяносто девять рублей.

Твою ж мать! Могла бы что-нибудь и подешевле выбрать.

Стас оплачивает покупку, даже не поведя бровью. Забирает у продавца пакет с моими старыми вещами и тащит меня за руку в отдел напротив. С обувью.

- Стас, а давай я так... - указываю взглядом на свои кроссовки.

Ну а что? Так сейчас носят. Даже я так хожу. Платье в бельевом стиле и кроссы - самое то. Да, и неудобно за то, что платье таким дорогим оказалось.

- Туфли или босоножки, любимая?

Блин! Улыбается. Всё-таки заметил моё обращение. И вернул взаимностью.

- Босоножки, Стасик... - голос подлетел от неожиданности и внезапно нахлынувшего ощущения счастья.

А может, он прав, и мне не стоит так загоняться насчет реакции отца?

Через полчаса мы паркуемся у дома отчима Стаса. Эмм... у его и Марининого дома.

Чё-ё-ёрт!

Даже мысли в кучу собрать трудно. А ведь ещё и говорить придётся. Предстать перед суровым отцом.

Стас стискивает мою руку. Поддерживает, но от этого теперь не легче. Сердце грохочет, пытаясь выпрыгнуть. Даже в ушах его гул отдаётся.

- Готова?

- Нет.

- Ну, тогда идём. - Он помогает мне выбраться из внедорожника и продолжает придерживать под локоть.

Нервно ковыряю ногтем подаренное им колечко. Сглатываю ком в горле, когда замечаю отца и Марину, сервирующих стол во дворе.

Всё! Всё!

Кое-как глушу свою истерику и натянуто улыбаюсь.

- Рина! Стас! - Марина подаётся нам на встречу, но на полпути замирает, уставившись на наши сцепленные руки.

- Дочка? - звучит, как молот о наковальню. - И где же твой "мужчина"?

А это слово звучит, как "любовник". Или трахарь, ёбарь... Не знаю. С пренебрежением, в общем.

Понимаю, что отцу не видно за мачехой, что мы со Стасом держимся за руки. А по ужасу на лице Марины, понимаю, что реакция отца будет в разы хуже. В миллион раз, блин.

- Сдрейфил приехать? Познакомиться с родителями ему не досуг, значит. А как трах...

Прочищаю горло, что перекрывает последние слова отца, и всё равно сипло выдаю:

- Почему же не приехал? В-вот он...