Глава 8

Майя с грацией кошки выплыла из машины. Узкая щиколотка левой ноги появилась следом за не менее стройной правой. Брендовые нежно-голубые туфли на высоком каблуке делали ноги ещё длиннее.

Персиковое платье почти того же оттенка, что вчерашнее свадебное, но намного дороже и лучше сидело на изящной фигурке. Светлые, ниже плеч волосы блестели на солнце фатой.

Илья открыл рот, будто впервые увидел брошенную невесту.

Она улыбнулась, словно не было вчерашних обид, слёз и скандала. Прошлась по нему безразличным взглядом, и оправилась с друзьями в кафе.

В душе всё кричало. К обиде и злости добавилась ненависть. Холёный, довольный жизнью предатель, второй день чужой муж, но… сердце ныло. Большую любовь не вытравить одним днём.

– Майка! Ты секси! А этот кобель слюной исходит, – Лера обернулась, не в силах сдержать любопытство. – Провожает голодными глазами. Так и сожрал бы!

– Подавится! – Майя чувствовала тяжёлый взгляд на спине, но, не оглядываясь, шла вперёд, слегка покачивая бёдрами. – Пусть живут счастливо. Больше на скандал не поведусь. Садиться из-за скотины не собираюсь!

Лера довольно ухмылялась, словно это она мстила врагу.

– Его Таньке никогда такой не стать. Пусть хоть завалит её отец бриллиантами. Нет в ней твоей породы! Мама говорит, на Ольгу Васильевну мужики оборачивались. Странно, что она второй раз замуж не вышла.

– Слишком любила отца.

– Любовь – это боль. – Услышать такое от Леры неожиданно.

Майя рассмеялась.

– Тебе-то откуда знать? У вас с Лёшей всё хорошо.

Болтушка придержала подругу за руку. Вопрос в глазах.

– Думаешь, он меня любит?

– А разве нет? – она пожала плечами. – Вы же спите давно. Постоянно вместе

Лера вздохнула. Майя ничего не видит вокруг.

– Одно не значит другого. Ни разу про любовь мне не сказал.

– Зато Илья хорошо заливал про желание жить вместе до старости…

Никуда не торопясь они ели вкусную еду в красиво оформленном зале.

Лера, вытаращив глаза, слушала про ночного гостя и щедрые подарки.

– Ни фига себе! Умудрилась в клубе познакомиться с миллионером? Или кто он там, раз миллионами разбрасывается.

Майя смотрела в лицо девушки, что точно не испытывала бы стыда и мук совести, принимая подарки.

– Такое впечатление, что мне заплатили за молчание. Все хотят, чтоб я исчезла из города.

– Возьми и останься! – Леша оторвал взгляд от тарелки впервые за время рассказа разбогатевшей одноклассницы. – Почему ты должна уезжать?

– Я не выиграю эту войну.

Пустое обещание.

– Мы поможем!

Майя посмотрела в глаза одноклассника. Бросаться словами просто.

– Чем?

Он замялся, не зная, что ответить.

Майя усмехнулась. Горечь в душе от бессилия. Они не винтики в жерновах власти, а зерно, которое те легко перемолотят.

– То-то и оно. Мы можем только возмущаться. Работать в городе мне не даст мать Ильи. Уверена, это она приложила руку к моему увольнению. Департамент образования под ней. В городе внезапно стало много учителей английского языка? Сократили только меня. Соваться в другую школу не вижу смысла.

Майя задержалась за столом дольше друзей. Она отплатила счёт картой. Приятно осознавать, что никому не должна и можешь поесть в кафе в центре города, а не пирожками из кулинарии.

Она зашла в туалетную комнату помыть руки. Закрывать дверь не стала. Вдруг кому-то приспичит. Замок щёлкнул, стоило ей смочить водой руки.

Она вздрогнула, услышав за спиной злой голос Ильи:

– Ты решила за мной следить? Сучка! – Он развернул Майю лицом к себе, вдавив спиной в пространство между раковиной и дверью. – Слишком быстро из участка выпустили? Захотелось вернуться?

Майя сначала опешила, но уже через секунду накрыла ярость. Сытая рожа с запахом дорогого виски изо рта, а в глазах ледяной холод с угрозой. Этот взгляд она хорошо помнила. Майя облизнула пересохшие от страха губы.

– Пошёл вон, козлина! Очень нужно мне следить за тобой! – Она попыталась вырваться. – Отпусти, или в этот раз в полицию поедешь ты! За нападение.

– Докажи! – Илья ухмылялся, нагло ныряя взглядом в декольте платья. – Специально вырядилась в этот цвет? Хочешь показать, что я потерял? Так я не против вспомнить всё, что нас связывает!

Илья сцепил её ладони рукой. Вторая полезла под платье.

– Поимею тебя, раз так хочешь!

– Не смей! Сволочь, только тронь! – Майя шипела, чувствуя, как холодные пальцы лезут в трусики.

Сердце громко стучало. Противное чувство тошноты поселилось в животе. Жар на лице. Холод в груди. Дрожь в коленях. Ещё немного и потеряет сознание. Она набрала в лёгкие воздух и закричала:

– Помогите!

– Молчи, тварь! – он впился губами в рот, пытаясь протиснуться языком через плотно сжатые зубы.

Майя сопротивлялась изо всех сил. Воспоминания пережитого прежде насилия вернулись, парализую волю. Сердце готово выскочить через горло. Пришлось прокрутить в голове фрагменты вчерашней свадьбы. Действенный способ вернуться в реальность. Она сумела собраться и ударить коленом между ног негодяя.

Илья на мгновение ослабил хватку.

Майя вывернулась из липких рук и кинулась к двери, за которой столкнулась с Лешей.

Он с удивлением смотрел на растрёпанную подругу.

Она прохрипела враз осипшим голосом:

– Илья… – дрожащий палец показывал на приоткрытую дверь. – Там…

Алексей влетел в туалет.

Майя слышала, как стучали двери кабинок.

– Здесь никого нет, – фраза ввела в ступор.

Боль в горле подтверждала, что ей ничего не привиделось.

– Как?

Она вернулась назад с таким же недоумением, что было на лице Алексея. Обыскивать небольшое помещение во второй раз глупо. Ильи нигде не было. Майя шарила взглядом по гладким стенам. Никаких следов борьбы.

– Ничего не понимаю. Я ещё не сошла с ума. Он пытался меня изнасиловать. Зажал рот и начал…

Описывать, что произошло дальше, было стыдно.

Единственным путём для бегства могло стать окно. Щеколды на нём оказались открытыми.

– Сволочь! Сбежал!

Алексей достал телефон.

– Вызываем полицию?

Майя обхватила ладонями голову. Мерзавец снова выставил её дурой.

– И что я им докажу? Моё слово против слова зятя мэра? Я это вчера проходила. В лучшем случае обвинят в излишней эмоциональности, а в худшем придётся звонить адвокату.

– Что делать?

– Возвращаться в отель, пока не увидел кто-то из знакомых мамы, – пальцы сами собой сложились в кулаки, – и надеяться, что этот гад оставит меня в покое.