21. Демьян

Я чувствовал себя Нилом Армстронгом, впервые ступившим на Луну.

Именно такие ощущения возникали где-то под кожей, когда смотрел на подрагивающую от ласки девушку, лежащую на моей просторной кровати.

Сердце стучало барабанной дробью, а по губам расползалась шальная улыбка.

Рин попыталась подняться. Я опрокинул её толчком обратно.

— Лежи. Я с тобой ещё не закончил.

Девушка смутилась, но выполнила приказ, укладываясь поудобнее.

— Я всего лишь хотела принять душ.

— Примешь его позднее. Мне нравится, как ты пахнешь сейчас…

Мы провели вместе целый день. Сначала я одел куколку по своему вкусу. Красивая одежда подчеркнула всё то, чем щедро наградила Рин природа.

Я планировал долгий и привычный загул по клубам вместе с ней.

Но внезапно я понял, что не хочу делиться даже видом её точёного профиля и изгибами тела. Пусть на её талии будут лежать мои руки, но я не хочу, чтобы кто-то мысленно пачкал мою девочку мыслями о сексе. А они будут думать именно так.

Меня самого при мысли о ней начинало сбивать на горячую волну похотливого желания.

Поэтому я забрал и привёз Рин к себе домой. Полночи назад я стал её первым мужчиной.

Я получил желаемое просто. Так же просто, как и всегда. Это ли не повод проститься прямо сейчас и заплатить за такси?

Ведь именно так я и делал. Мне становится банально неинтересно, когда я добиваюсь своего и делаю мысленную пометку с ценником.

Я здесь уже был. Я не откатываюсь назад и не вхожу в одну реку дважды.

Но Рин не хотелось даже отпускать в душ. Она смоет с себя мой запах. Хочется, чтобы она пахла мной. Помеченная и заклеймённая.

Я слизнул языком капельки пота с её шеи, словно животное. Рин рассмеялась и начала ёрзать, потому что боялась щекотки.

Хорошая девочка Рин или уже испорченная?

Нет, всё-таки хорошая, пусть будет испорченной только в постели со мной.

Сейчас она была расслабленной и раскрасневшейся… Моей.

Я прилёг рядом с ней, гуляя по отзывчивому телу кончиками пальцев.

Я познакомился с ней недавно. Но сейчас мне казалось, будто мы знакомы целую вечность. Притирались и знакомились, сшибались острыми углами и спаялись так, что не видно границ.

Заглянул красотке в глаза. Пытался вспомнить, когда меня так несло и тащило с непреодолимой силой в неизвестную даль.

Не помню…

У меня всегда всё под контролем, без случайных осечек и девушек, сваливающихся на голову.

Но Рин — манящая и искрящаяся, как огонёк, пляшущий в темноте. Невозможно оторвать взгляд.

Хочется поднести ладони и сжать их, заперев внутри. Чтобы только мне — и больше никому крохи тепла и света.

— Моя. Запомни.

— Запомнила. Твоя.

Она провела пальцами по моим губам и внезапно спросила:

— Какая по счёту?

— Я не веду счёт. Их было много.

— Я не о тех, что были. О тех, что есть.

Я ненадолго задумался над её вопросом. Рин расценила моё молчание по-своему. Постаралась спрятать тень разочарования, но взгляд уже немного потух.

— Одна. Сейчас есть только ты. Надеюсь, так и будет дальше.

— Одна? Не верится… Ты не выглядишь, как мужчина, у которого есть всего одна девушка.

— И всё равно ты прыгнула в мои объятия. Так?

— Это сумасбродство, знаю.

Она пожала плечами и сказала с оправдывающимися интонациями:

— Я не привыкла к такому напору. Ты не оставил мне шанса на отступление.

— Значит, уже жалеешь, что мы переспали? — спросил намеренно грубовато.

Мне нравится, как её лицо вспыхивало в ответ самыми различными эмоциями в ответ. Я не дал ей возможность разобраться в калейдоскопе оттенков чувств и пообещал:

— Ты моя. Точка. В этом доме ты будешь появляться очень и очень часто. Не уверен, что буду давать тебе высыпаться ночами.

— Как сегодня?

— Я только начал, Рин. Хочешь, я покажу тебе секс без проникновения?

Мы переместились в душ, схлёстываясь в поцелуях.

Один за другим. То ниже, то выше. Лёгкие и едва ощутимые или пробивающие насквозь похотью. Рин уже плавилась горячим воском, прижимаясь всем телом…

Этому безумию нет конца и края. Мы закольцовывались в своём жарком микрокосмосе.

Впервые я понял, что меня перестало болтать беспокойной точкой и прибило к желанному берегу.

Я полон кипучей энергии и в то же время странно расслаблен, спокоен.

Рядом с ней я впервые за последние десять лет по-настоящему отдохнул душой. Меня не мутило беспокойством и не гнало прочь ощущением того, что что-то не успел или не сделал.

Родители погибли десять лет назад. Их смерть была трагической и нелепой. Родители находились в гостях, а в том доме рванул газопровод. После их смерти мы остались с Лёхой вдвоём. Лёхе, младшему брату, в то время было шестнадцать — маменькин музыкальный сыночек и любимый прохвост.

Мне едва исполнилось двадцать два. Я был всего на три года старше, чем Рин сейчас.

Я остался один на один с огромным бизнесом отца. Рядом появилось много доброжелателей и советчиков, мечтающих урвать кусок пожирнее.

Я едва не прошляпил всё. Но вовремя понял, что доверять можно только самому себе и исключительно в трезвом состоянии. Набил много шишек и только недавно восстановил всё утерянное по глупости, преумножив капитал.

Я сделал очень многое. Возможно, только с Лёхой немного не доглядел. Я должен был стать ему и папкой, и мамкой, и нянькой. Но я сутками носился и пытался вникнуть в суть проблем с бизнесом.

Лёха пустился в свободное плаванье, почувствовав, что контроль ослаблен. Наверное, его надо было воспитывать, но у меня был полон рот проблем.

Я не умел воспитывать, а когда понимал, что брата заносило, разговаривал на языке кулаков и запретов. Выбивать дурь из Лёхи удавалось, но потом я спохватывался, что делаю что-то не так, и компенсировал строгость помощью и денежными подачками.

Сейчас брат жил отдельно, но чаще ошивался в моём доме.

Надо бы предупредить младшего брата, что моё пространство теперь занято девушкой. Моей девушкой…