Глава 44. Лана

Поздно уснув, утром   просыпаю звонок будильника, и с Лясей собираемся бегом. По очереди чистим зубы и на бегу перекусываем бутербродами. А вылетая из подъезда и щелкая брелоком сигнализации, чуть не запинаюсь в своей узкой юбке-карандаш, когда поднимаю глаза и вижу Ровер Рысева, а рядом с ним привалившегося к капоту  самого Лешу. Руки в карманах косухи, а на губах улыбка. Он смотрит на нас и делает шаг, а я даже притормаживаю, напрочь забывая, что опаздываю, и любуюсь красавцем мужчиной, когда Ляся к нему уже летит, заскакиваяя на руки с громким “Лысь, ты плиехал!”.

Что? А должен был? Так это его Ляся утром ждала, то и дело торопливо подгоняя меня в пороге, что показалось как никогда странным и необычным.

– Мулька, я зе говолила, сто Лысь плиедет! – верещит моя непоседа на руках у отца, а я в состоянии полной прострации подхожу к этой улыбчивой парочке, разводя руками, в одной из которых держу сумочку, а во второй Лясин мешок со сменкой. И даже слов-то подобрать не могу от неожиданности.

– А… ты как тут? – смотрю на Лешу, который само очарование, и улыбка которого сегодня просто заразительно сияет, что грех не улыбнуться в ответ. – Что ты делаешь утром у нашего дома?

– Вас ждал. Ляся вчера разрешила отвезти ее в сад и даже сказала, во сколько вы обычно выходите из дома. Вот и я решил... – говорит мужчина, буквально пожирая взглядом своих потрясающих глаз. – Можно? Если, конечно, ты не против, Лан, – тут же добавляет он торопливо.

А я растерялась. Нет, правда, я совершенно точно растерялась. Буквально вчера вечером гадала, понимает ли, во что ввязывается, Рысев, а уже сегодня утром он… удивил. Да так, что от шока, выпалила:

– Конечно.

Разрешение.

– Ула! Я поеду в садик с Лысем! – тут же радостно щебечет Ляська, а мне только и остается, что улыбнуться в ответ на ее невинную и чистую радость от такой новости.

Леша забирает из моей машины детское кресло и заботливо устраивает в нем Ляську. Я смотрю на часы, понимая, что уже опоздала и на работу, и на встречу, но уезжать медлю. Как-то слишком просто и быстро я доверила ему свою дочь. Или... нет?

– А тебе разве не нужно быть на тренировке? – закидываю сумочку на пассажирское сидение своей Камри, не торопясь уезжать. Мнусь у водительской двери, то и дело закатывая съезжающие рукава джемпера. Дергая ее – бедную кофту – от нервов туда-сюда.

– Поеду после, подбил график, – говорит Леша, закрывая дверь своего джипа, в котором его уже ждет дочурка. – Если ты не против, – оглядывается и видя, что Алексия увлечена своей игрушкой, подходит ко мне, – я хотел бы каждое утро возить Ляську в сад, – прячет руки в карманы куртки и неуверенно ухмыляется.

В нем что-то изменилось. Что-то очень сильно изменилось за эти выходные. И, черт возьми, это заставляет трепетать от восторга.

– Ты уверен? Это восемь утра, и может…

– Не может. У меня не так много времени до начала сезона, а мне слишком многое надо наверстать.

– Пять лет за три недели? – ухмыляюсь, качнув головой, и предательская прядка волос снова спадает на глаза.

– Я могу и тебя увозить на работу, – словно не слыша моего укола, говорит Леша и тянет руку к моему лицу. Я перестаю дышать, когда его пальцы касаются щеки и аккуратно заводят непослушный локон за ушко. И щеки начинают пылать, а сердце румбу отплясывать от такого нежного и волнительного прикосновения к моей коже.

Надо же. Прямо как тогда… в наш первый раз, и первый день. Словно своим простым жестом он нас на пять лет назад вернул.

– Приезжать за вами утром, а потом и забирать, – продолжает Рысев, сжимая в пальцах мой подбородок. – Если хочешь.

Хочу ли я видеть его каждое утро и ездить с ним на работу? Хочу ли почувствовать себя частью чего-то большего рядом с ним? Да, но...

– Я привыкла быть сама на колесах, иногда приходится ездить на встречи, поэтому… – отказываюсь от предложения скрепя сердце, потому что и правда машина – огромная необходимость для меня днем. И стоит только договорить, как взгляд Рысева потух.

– Но спасибо, правда, – добавляю торопливо. – Может, я и воспользуюсь однажды твоим предложением, – смягчаю отказ улыбкой и сжимаю ладошкой его запястье, совершенно неосознанно поглаживая пальчиками. – И да, если ты этого хочешь, то можешь отвозить и забирать Лясю. Я позвоню воспитателям и попрошу, чтобы тебя внесли в список доверенных лиц, Леш, – говорю, стараясь держать лицо, хотя от его нацеленного на мои губы взгляда в горле все стремительно пересыхает, а дышать удается через раз. И когда молниеносным движением Леша подается чуть вперед, улучив момент, я даже не успеваю отскочить или вздохнуть. Не могу издать ни шика, ни писка, а Рысев наклоняется, все еще держа большим и указательным пальцами за подбородок, и прикасается своими горячими губами к моим. Из груди вылетает мой тяжелый вздох, больше похожий на стон, а в нос ударяет его такой родной аромат, сметая лавиной все вокруг. Остается только ощущение его вкуса на моих губах, и только его поцелуй, обжигающе горячий и волнующе быстрый. Короткий миг, и... все. Он уже отпускает меня, а мне хочется вопить в голос, как ужасно требует продолжения все естество.

– Спасибо за доверие, – говорит, отступая, Рысев и быстро садится в машину, даже не дав мне толком опомниться. И только когда его черный Ровер уже скрывается за поворотом, с меня спадает оцепенение, а пальчики тянутся к до сих пор горящим от его трепетных прикосновений губам. И почему я улыбаюсь, как дурочка, и стою, непозволительно сильно счастливая?

И я, кажется, куда-то должна была ехать…

Ах, да! Точно. Работать, Лана. Работать!