Глава 17. Импровизированный шантаж

Глава 17. Импровизированный шантаж

— Я…ему… вилкой в шею, — отрывисто шепчу я, — прямо… в шею… два раза...

Олег, поперхнувшись дымом, кашляет.

— Поли, вернись домой, — шипит Паша гадюкой. — Поговорим о разводе и о супружеском долге. И о том, какая ты плохая девочка.

Олег опять кашляет, захлебываясь в дыме и слюнях. Отбрасывает окурок, сипит и кряхтит. Я тоже немного обескуражена, и слышу по голосу Паши, что его воспитание из меня покорной и хорошей девочки будет жестким. О пальцах, как в случае с его братом, можно не надеяться.

— Павлуша, обычно тебя учат быть хорошим мальчиком, — Влад делает несколько бесшумных шагов к Паше.

— Так, — Олег сплевывает и кривится, — он может быть свитчем.

Влад недоуменно оглядывается на него.

— Перевертыш, — поясняет он.

— Что? — вопросительно изгибает бровь.

— И вашим, и нашим, — Олег пожимает плечам.

Влад переглядывается со мной, а я тоже ничего не понимаю. Что за перевертыши?

— С превеликим удовольствием отстегаю жену ремнем до кровавых полос, — хрипит Паша в черном безумии и зыркает на меня, — домой, сука!

— Паша… — я отступаю к крякнувшему в удивлении Олегу, — что на тебя нашло?

— Ты же хотела быть идеальной женой… Я тебя научу этому тонкому искусству…

Влад преграждает Паше путь:

— Кажется, у Полины нет желания ремнем по попе получать. И как-то ты резко, братец, сменил свои пристрастия. Я не успеваю за тобой.

— О каких пристрастиях идет речь, кроме фантазий… — я жмусь к машине и тихо проговариваю, — о моей измене…

Олег очень странно смотрит на меня. С сочувствием, сожалением и отчаянием. Такой коктейль эмоций не предвещает ничего хорошего.

— Я не думаю, что Полине стоит смотреть на фотографии, — шмыгает Олег. — Влад, не надо. Я, — прикладывает ладонь к груди, — психологическую травму получил.

— Фотографии? — Паша меняется в лице.

— Да, Павлуша, — кивает Влад. — Фотографии. С хороших и подробных ракурсов.

— Владик, — криво улыбается с нервным смешком, — не надо. Влад… Ты лжешь… нет у тебя никаких фотографий.

— И я умею удивлять, да, Павлуша? — тихо и с угрозой смеется Влад. — А я ведь тебе поверил, что ты весь такой уставший от жизни.

— Влад…

Паша в отчаянии смотрит на Олега, который передергивает плечами и гадливо кривится. Меня трясет, зуб на зуб не попадает. Влад оглядывается, стягивает пальто и подходит.

— Что за фотографии? — я поднимаю на него глаза.

— Жуткие и отвратительные, — сдавленно отзывается Олег.

Влад вздыхает и накидывает мне на плечи пальто. Меня коконом окутывает теплое облако пряного парфюма:

— Да, тебе не стоит на них смотреть.

— Что за фотографии? — тихо повторяю я.

— Полина… — Паша истерично хихикает и расстегивает ворот рубашки, — давай, мы с тобой дома обо всем поговорим. Вспылил я чуток. Прости. Неделя тяжелая выдалась.

— Что за фотографии?! — в ярости вскрикиваю я и сжимаю кулаки. Закрываю глаза и шепчу. — Я должна увидеть их.

— Влад… не надо… — сипит Паша. — Хочешь, я на тебя квартиру перепишу? Машину? Влад, мне очень жаль… Влад, мой психолог говорит, что всему виной соперничество и борьба за родительскую любовь, понимаешь?

— Фотографии, — хватаю Олега за борта его кожаной куртки и вглядываюсь в испуганные глаза, — показывай.

— Там ничего интересного…

— Показывай, — холодно отзывается Влад. — Он сама этого пожелала.

Олег отстраняется от меня, аккуратно разжимая мои замерзшие пальцы, и открывает дверцу машины, с немым протестом глядя мне в глаза. Неуклюже ныряет в салон, и через несколько секунд его осуждающих вздохов я держу в руках пластиковую папку.

— Полина…

Влад приваливается к авто, медленно потирая ладони в перчатках. Смотрит на Пашу с нескрываемым презрением. Похоже, его месть претворяется в жизнь, потому что муж мой ненаглядный весь съеживается и кулак прижимает ко рту.

В гнетущем молчании вскрываю с щелчком папку на круглой кнопке. Достаю глянцевые фотографии и шагаю под фонарь у клумбы с свеже-перекопанной землей. Про себя отмечаю, что управляющая компания отлично справляется со своими обязанностями: двор держит в порядке, к зиме готовится и растения вовремя пересаживает. Одним словом, молодцы.

На фотографиях вижу откровенный изврат. Грязный и гадкий, и он пробирает до самых потаенных глубин подсознания, которое покрывается плесенью отвращения. Когда я думала о любовнице, я боялась, например, о внебрачном ребенке, а не о том, что мой муж вечерами лижет ноги своей начальницы.

— Полина…

Больше ни одна живая душа не должна увидеть эти фотографии. Нельзя позволить, чтобы кто-то узнал, что я замужем за извращенцем. Маму точно хватит удар, а папа на рыбалке утопится. Да я сама хочу нырнуть в лужу лицом вниз и захлебнуться.

— Полина…

— Заткнись, — цежу сквозь зубы я, и Паша замолкает, с готовностью потупив глазки.

У меня и в мыслях не было, что мой муж настолько падший человек с изуродованной душой.

— Ты должен уничтожить эти фотографии, — прячу снимки в папку и подхожу к Владу. — Все копии и все носители.

— Встала на защиту мужа?

— Нет, — я поднимаю взгляд. — Дело не в этом. Я не хочу, чтобы был хоть мизерный шанс того, что эти снимки попадут в руки моих родителей. Они у меня хорошие, Влад, и они, возможно, даже слова мне не скажут о том, что мой муж— извращенец, смолчат, но ты же все понимаешь, да?

— Прекрасно понимаю.

— Я выходила замуж за приличного и ответственного мужчину. Мои друзья и родственники были за меня невероятно рады и хочу, чтобы и развод прошел без скандала, сплетен и тихо.

Касается щеки, вглядываясь в глаз, и я знаю, какую цену он запросит за услугу. Да, это не меня порят на фотографиях и одаривают золотым дождем, но эта грязь касается и меня. Моей семьи, которой скоро не станет, но я не желаю быть целью пересудов, косых взглядов и того, чтобы меня, например, жалели. Мой муж не просто завел интрижку с другой женщиной, а стал ее рабом.

— Я избавлюсь от снимков, Поли, — наклоняется и едва слышно шепчет на ухо, — если ты сядешь в машину и поедешь со мной.