Глава 29. Ненависть

Глава 29. Ненависть

— Да стойте же вы! — бежать на шпильках за тем, кто удирает в кроссовках, очень тяжело.

Зато я красивая, как, мать ее, леди. В жемчуге и кашемировом пальто. Так и хочется снять туфли и босиком побежать по лужам. Подозрительная незнакомка сворачивает на перекрестке и задыхаясь бежит к старенькому бордовому хэтчбеку. Ныряет в него на водительское место, но не газует. Я притормаживаю перед машиной и раскидываю руки в стороны, мол, дави меня, а с места не сдвинусь.

Глупая затея, конечно, но я на адреналине я всегда творю всякую дичь. Например, втыкаю вилку в шею мужа. Вот такая я, безбашенная. Смотрим друг на друга, и женщина кивает на переднее сидение и решительно поджимает губы. В затылок бьет порыв ветра, и меня по лицу бьют мои же волосы. Кое-как с ними справившись, громко цокаю каблуками к машине:

— Так и знала, что ты кого-то караулила.

Открываю дверцу и плюхаюсь на сидение, встряхнув запутанными волосами:

— Здрасьте.

— Здрасьте, — тихо и тоненько отвечает женщина.

— А вы кто у нас будете? — шмыгаю и тру замерзший нос. — Любовница Павла?

Женщина вздрагивает и вжимается в сиденье.

— Драться не буду, — я улыбаюсь, — мы развелись.

— Я… — она всхлипывает, наверное, от счастья, — господи…. — Прячет лицо в ладони, — Влад и правда жив?

— Так, — расстегиваю пальто, — вы его тоже знаете?

— Живой, да? Это не двойник? — дрожит вся.

— Живой. Не двойник…

И тут женщина как взвоет. Хватается скрюченными пальцами за руль и лбом упирается в баранку.

— Живо-оооо-ой!

— Эй, — похлопываю ее по спине. — Вы чего?

— Я Ксения, — резко откидывается назад, и я едва успеваю убрать руку. Утирает дрожащими пальцами слезы с щек. — Невеста Влада…

Я аж хрюкаю от удивления. Совсем не как леди. Прижимаю ладонь к губам.

— Была… невестой… до всего этого кошмара… — смотрит блеклыми глазами перед собой.

— До какого кошмара? — едва слышно спрашиваю я.

Ксения ведает мне просто жуткую историю, от которой у меня волосы дыбом встают не только на голове, но и по всему телу.

Однажды юные и красивые влюбленные шли по ночной пустой улице. Смеялись, шутили и строили планы на светлое будущее. Из подворотни к ним вышло двое пьяных утырков, которые начали с наездов и ударов по ребрам и попыток увести испуганную и визжащую девушку с собой, а закончили плохо.

Сломанными челюстями и носами не обошлось. Разъяренный Влад, да, это был он, выбил у одного из мудаков нож, и несколькими тычками отправил противников на тот свет. После, окровавленный и бледный, посадил Ксюшу в такси, и вызвал полицию.

— Кто-то одному из убитых звонил, — Ксюша закрывает глаза. — Влад телефон вытащил из кармана куртки и ответил. Несколько секунд подержал у уха и потом ногой раздавил. Я годы потратила с психотерапевтом, чтобы вытащить все эти воспоминания и… Я подозреваю, кто звонил.

— Отец?

— Скорее всего, — Ксюша медленно кивает, — но самое страшное было после…

— Куда еще хуже? — сипло спрашиваю я.

— Влада посадили на двадцать лет, — Ксюша достает из кармана платок и прижимает к глазам. — Я обещала его ждать, но…

— Но? — теперь меня трясет.

— В один из дней меня пригласил Паша выпить по чашечке кофе…

— Нет, — я с гримасой гадливости. — Господи, только не Паша!

— Он меня успокаивал, сопереживал, — шепчет Ксюша. — Я пожаловалась, что мне снятся кошмары, и он предложил пожить у него на съемной квартире. Он же мне не чужой человек… Я согласилась… — закусывает губы и продолжает бесцветным голосом. — Мы переспали, и весь процесс был заснят. Я не знала, что он настолько гнилой урод и что спрятал камеру… — она выдыхает и с отчаянием хрипит. — Он отправил фотографии Владу с письмом…

— Нет, — охаю я и в ужасе всматриваюсь в заплаканные глаза. — Да за что с ним так?

— Его не любили, — по щекам Ксюши текут слезы. — Он был трудным ребенком. Амбициозный, вспыльчивый и колючий. И я так понимаю, что на протяжении всего детства, юности против него тихо и незаметно копал Паша. Подставлял, оговаривал, а Влад такой человек, что не будет оправдываться.

— Это какой-то… — цежу сквозь зубы и разрешаю себе матюкнуться, — пиздец.

Не существует в русском языке культурного слова, которое бы описало весь ужас ситуации. Даже “ужас” слишком мягко и игриво. Хочу спрятаться в норку к кроту и вместе с ним уйти в зимнюю спячку, лишь бы уйти от отвратительной реальности, в которой близкие люди сотворили с сыном зло и предательство.

— Я… — прижимаю пальцы к вискам. — Это как надо ненавидеть человека, чтобы вот так с ним поступить? Ну, колючий он и вспыльчивый… И что?!

— Влад слишком углубился в дело отца и планировал его заменить, — Ксюша обреченно пожимает плечами, — считал, что отец не справляется.

— Да, Господи! — повышаю я голос. — Из-за нескольких автомастерских дважды пытаться убить сына?!

— А почему нет? — горько смеется Ксюша. — И тогда дела у его отца шли куда лучше, чем сейчас. Влад скандалил с ним, требовал отчетов, куда уходят деньги и следил за счетами. Валентин Самсонович не очень умным был, раз нанял каких-то гопников, которые нажрались для храбрости и при виде девки забыли о том, что должны были сделать.

Из-за поворота выезжает черный внедорожник, который паркуется в кармане на противоположной стороне дороги. Съеживаюсь, когда из него выскакивает мрачный Влад. Ксюша опять всхлипывает. С надеждой, которая отзывается в моем сердце болью.