Глава 48. Вот черт

Глава 48. Вот черт

Собираю вещи, а Паша внимательно бдит и следит за каждым моим движением. Встретил меня довольно мило. С улыбкой, пусть и натянутой. Хотела в сопровождающие маму взять, но подумала, что я не должна бояться бывшего мужа, поэтому приехал одна. Мне понадобилась пара недель, что собраться с духом.

Паша пытается завести со мной разговор, а я его игнорирую. Мне с ним не о чем беседовать. Хотя… я едва сдерживаюсь, чтобы не возмутиться тем, какой его брат мудак. Я обязательно встречу словесную и горячую поддержку в своих выводах, однако бывший муж не тот человек, с которым стоит быть эмоциональной и откровенной.

А еще он слишком заискивающий и какой-то дерганный. Складываю в чемодан стопку футболок, аккуратно их приглаживаю и перекладываю в другой угол. Утомительно собирать вещи. Я бы, если честно, приехала только за документами, но жалко оставлять одежду и обувь, которые Паша соберет и выкинет. Ему будет лень даже сдать их, например, в благотворительность.

Вспоминаю, что на балконе спальни спрятаны зимние сапоги. Хорошие сапоги с голенищем выше колена. Из натуральной кожи. Мне их мама купила в прошлом году, и надела я их всего пару раз. Шагаю к двери балкона, и Паша как-то подозрительно дергается и преграждает мне путь:

— Там холодно, мышка. Что ты хотела?

— У меня там часть вещей, Паш. Отойди, пожалуйста.

Не отходит.

— Что тебе надо? Я вынесу.

— Большая коробка в дальнем углу с надписью красным маркером “Зима”, — спокойно отвечаю я, и Паша торопливо ныряет на балкон.

И я за ним, потому что мне любопытно, что он прячет от меня, но когда я вижу у коробки на корточках женщину в латексе у той самой коробки, которая мне нужна, я от неожиданности икаю.

Эта та самая красавица, которая порола Пашу на фотографиях. Взрослая тетка с боевым макияжем и невероятно испуганными глазами. Стискивает в пальцах рукоять плети и прижимает ее к груди. А еще она трясется, потому что наш балкон, пусть и крытый, но осенью и зимой всегда холодный.

— Здрасьте, — я приваливаюсь к косяку. — А вы чего тут прячетесь?

— Поли, я тебя же просил… — шипит Паша и замолкает под мои прямым и умиротворенным взглядом.

— Мы разведены, — я улыбаюсь женщине, — и не смысла морозить задницу на балконе в страхе, что жена… Подождите… — поглаживаю подбородок пальцами. — Вы же Госпожа, нет?

Медленно кивает.

— Как вы могли позволить запихнуть себя на холодный и тесный балкон, если вы Госпожа? — обескураженно спрашиваю я. — Это Пашу надо закрыть на балконе.

— Поли! — рявкает Паша, а когда я вновь на него смотрю, он понижает голос, — Игры на то и игры, что на обычную жизнь не перекидываются. Понимаешь?

— То есть ты хочешь сказать, что у твоей Госпожи такая унылая обычная жизнь, что она подразумевает балконы и прятки у любовника, которого радует плеткой? То есть… — я вскидываю бровь. — В играх она тобой помыкает, а в реальности… ты ею?

Молчат, и вздыхаю:

— Она замерзла, Паш, — а затем смотрю на “госпожу”, — выходите. Я и так в курсе о пристрастиях бывшего мужа и не удивилась бы нашей с вами встречей.

Покидаю балкон в гнетущем молчании:

— Я вам чаю плесну горячего. Серьезно, выходите.

Удивительно, но злости я действительно не чувствую. Только усталость. Меня больше волнует чемодан, в который не влезут все мои пожитки, а я бы хотела за один раз обернуться и больше не возвращаться в квартиру, в которой я долгими вечерами ждала мужа. И, как оказалось, нелюбимого мужа.

Через пять минут я ставлю чашку чая перед “госпожой”, у которой нос покраснел от холода. Она откладывает плеть на стол и тихо говорит:

— Лидия.

— Полина, — тоже сажусь, а Пашу у окна стоит и не отсвечивает.

Лидия в черном латексном костюме за столом и фарфоровой чашечкой в руках выглядит очень странно. Я бы сказала, нелепо. Я не вижу сейчас в ее наряде ничего сексуального и мне кажется, что очень в нем неудобно, потому что он поскрипывает от каждого его движения.

— Я была на балконе, — Лидия делает глоток, — потому что Паша не теряет надежды.

И тут я замечаю в ее глазах ту холодность и строгость, которая могла привлечь моего бывшего мужа.

— Надежды? — недоуменно повторяю я.

— Надежды на то, что вы вновь будете вместе.

Я медленно моргаю, смотрю на побледневшего Пашу и хмыкаю:

— У трупа больше шансов воскреснуть.

— Поли… Давай потом мы поговорим…

— Паш, мы не будем вместе, — обращаю заинтересованный взгляд на Лидию, — вы его любите?

— Я замужем, Полина.

— Но мой вопрос не касался вашего семейного положения, — подхватываю с блюдечка крекер. — Да и ради любви можно развестись, если сильно припрет. Так, вы его любите?

— Я люблю мужа, — шепчет Лидия, — но…

Замолкает, и я продолжаю:

— Но он не разделяет ваших интересов?

— Полина, — Лидия вглядывается в мои глаза, — я знаю, я достойна осуждения. Я стала причиной вашего развода и…

— Не стоит, — отмахиваюсь от ее слов и откидываюсь на спинку стула, похрустывая крекером. — У меня нет обиды ни на Павла, ни на вас. Выдохните, но… Совета вы моего не просили, однако с мужем стоит…

— Он в курсе, — сухо отвечает Паша.

Я с открытым ртом на него взираю и торопливо запиваю свое удивление чаем. Вот такого я точно не ожидала. Муж Лидии одобряет ее наклонности? Внезапно, но кто я такая, чтобы осуждать людей?

— Он тоже в первое время очень злился и мы однажды тоже были на грани развода, — ласково вещает Лидия и смотрит мне в лицо так, будто хочет загипнотизировать. — Но он принял меня и понял.

— Я приняла и поняла, но пусть жизнь Паши меня больше не касается, — обескураженно шепчу я, оскорбленная намеком Лидии, что я могла бы глаза закрыть на шалости мужа.

— Он любит тебя.

Всхрапнув от удивления и возмущения, отставляю чашку, и Паша кивает:

— Люблю, Поли.

— Да ты в своем уме?! — охаю я. — Какое люблю после того, как пробыла сутки с твоим братом? Ты нормальный?

И злюсь я не из-за признания Паши, а из-за того, что я вновь вспомнила о его брате. Я постоянно мыслями возвращаюсь к Владу и чтобы избавиться от липкой одержимости, я даже перестала пользоваться лифтами, но это все равно не помогает.

— В семье всякое бывает, — Лидия пожимает плечами и слабо улыбается. — У вас есть шанс начать все сначала.

— Только в том случае, если я сделаю себе лоботомию, — поддаюсь в ее сторону и бью кулаком по столу. — И даже не в тебе проблема, Лида. Паша гнилой человек. Это не милый и забавный мазохист, а мразь. Вот и все.

Паша шумно выдыхает, и Лидия придвигает ко мне плеть с многозначительным взглядом:

— Выплесни свою ярость, Полина. Обиду, злость и ненависть.

В первый момент я хочу схватить плеть и отстегать Пашу до криков и кровавых полос, чтобы показать, насколько он мне надоел, но вовремя понимаю, что это хитрая провокация.

— Благодарю за предложение, — двумя пальцами отодвигаю от себя плеть, — но это не мое.

— Твое, — шепчет Лидия, — есть в тебе что-то… Это словами не описать. Из тебя бы получилась отличная доминатрикс.

Паша у окна тяжело дышит и сдавленно шепчет:

— Поли, ты ведь злишься. Я вижу твое желание покричать и сделать мне больно.

Я перевожу взгляд с Лидии на Пашу, похрустывая сухим крекером, а затем я встаю и шагаю к холодильнику. К горлу подкатил ком тошноты и не надо его сдобрить чем-нибудь солененьким. Огурчиком или селедочкой. Нахожу банку с каперсами. Не огурчики, но тоже ничего.

— Полиночка, — Лидия разворачивается ко мне. — Многие в первый раз пугаются.

Открываю банку, достаю из ящика ложку и делаю глоток ядреного рассола. То что нужно.

— Поли, ты же однажды предлагала разнообразить нашу сексуальную жизнь…

Погружаю ложку в банку и зачерпываю мелкие каперсы с горкой. Отправляю их в рот и медленно жую. Божественно. Пару месяцев назад купила их по скидке и не знала, куда их девать, потому что они мне жутко не понравились, а сейчас… Мммм… Слов нет, кроме божественно и восхитительно. Зачем их добавлять какие-то блюда, если их можно ложками кушать и урчать от удовольствия.

— Поли, — шепчет Паша.

— Нет! — угрожаю ему ложкой, громко и невоспитанно чавкая лакомством. — Когда я просила разнообразить секс, то подразумевала сменить позу. Или в принципе заняться сексом! Ты меня в последнее время игнорировал, как бы я ни изгалялась! То у тебя работа, то ты устал, то голова болит! — отправляю в рот очередную ложку и морщу нос. — Еще бы чуть-чуть, то бы от меня по балконам начал прятаться.

— Значит, не твой, да? — Лидия внимательно наблюдает, как жую каперсы, и переводит сочувствующий взгляд на Пашу. — Ситуация по возвращении бывшей жены несколько усложняется.

Мы с Пашей молчим. Я жую, прихлебывая рассол из банки, а он едва дышит и с каждой секундой бледнеет.

— Ах ты, дрянь… — хрипит он и кидается в мою сторону.

Лидия хватает со стола плеть и ловким движением руки замахивается. Резкий и выверенный удар, свист тонкого кожаного хвоста, который лижет лицо и шею Паши, который с жалобным всхлипом падает на колени, а потом со слезами валится к ногам Лидии, которая со разочарованным вздохом ставит ногу в жутком лакированном сапоге ему на грудь.

— Вау, — допиваю остатки рассола и закрываю банку крышкой. — Это было очень эффектно, а то я бы его ложкой по лбу только стукнула.

— Ты бы так же могла. В этом нет ничего сложного.

Причмокиваю. Тошнота возвращается. Резко и неожиданно подступает к корню языка, и меня выворачивает в раковину зеленой кашицей и слизью. Синхронно всхлипываю с Пашей, который обиженно мямлит под каблуком Лидии:

— Залетела, сука… Залетела… Как ты могла, Поли?..

А Поли тугодумка знатная. Я успеваю смыть рвоту, ополоснуть баночку и даже сама умыться холодной водой, прежде чем понимаю, что сожранные каперсы совсем не к добру.

— Вот черт, — шепчу я, стискивая в руках губку для мытья посуды.

С крана срывается капля воды, летит к сливу, и меня трясет в панике. Нет ничего подозрительного в каперсах. Я перенервничала, и стресс сказался на вкусовых пристрастиях.

— Поздравляю, — усмехается Лидия и давит каблуком в живот рыдающего Паши.