28

Настороженно отступаю на шаг, потом еще. Не то, чтоб я сильно опасалась, время-то еще детское, на самом деле, просто темнеет рано, да и обстановка у нас в городе не самая криминогенная. И не девяностые на дворе.

Но все же такая большая машина, да еще и так близко… Просто предосторожность.

В этот момент со стороны пассажирского переднего сиденья опускается стекло, и меня окликают:

— Арина Родионовна!

Черт, опять Арина… Точно кто-то из учеников. Верней, их родителей.

Подхожу ближе, аккуратно заглядываю в салон… И нет, водитель мне совершенно не знаком.

Лет тридцати, темноволосый, очень видный молодой мужчина. Улыбается мне, сверкая белыми зубами в полумраке машины.

— Садитесь! — тянется вперед и открывает мне дверь.

— Вы ошиблись, наверно, — хмурюсь я, не собираясь пользоваться приглашением и, наоборот, отступая на шаг назад.

— Ну вы же Арина Родионовна? — парень перестает улыбаться, внимательно смотрит на меня, — Леванская?

— Да, но…

— Меня Иван послал… То есть, Иван Викторович Леванский.

— О-о-о…

Удивление так велико, что даже слова не находятся. Послал? Иван? Его?

— Зачем?

— Домой отвезти, — недоуменно хмурится парень, — он беспокоится, что поздно уже, темно… А вы телефон отключили. Он бы сам приехал, но не может никак. По семейным обстоятельствам… Садитесь скорее, замерзли уже, наверно!

— Эм-м-м…

— Садитесь! Тут стоянка запрещена!

Я, словно в коматозе, делаю шаг вперед, тяну на себя открытую дверь и сажусь в машину.

Пристегиваюсь, прижимаю ближе к себе сумку, словно защититься пытаюсь. Или опасаюсь, что водитель этой дорогой машины позарится на мои рабочие тетрадки и проектные работы восьмиклассников, которые я несу домой для проверки.

Ловлю себя на этом нервном глупом движении и с усилием расслабляю руки.

Мне, наверно, надо попить каких-то успокаивающих, совсем нервы ни к черту…

Невероятно, но выдохнуть и чуть-чуть расслабиться удается относительно легко.

Осматриваюсь, скольжу взглядом по салону, большущему экрану на передней панели, мягкой даже на вид внутренней обивке. В машине играет тихая спокойная музыка, приятно пахнет.

Кошусь на водителя, неторопливо выкручивающего руль, чтоб выехать с остановки.

Красивый мужчина. Четкий профиль, жесткий изгиб губ, стильная стрижка. Широкие ладони, спокойно лежащие на руле.

И глаза у него серые, ироничные.

Спохватываюсь, отвожу взгляд, стыдясь того, что поймали за рассматриванием, словно школьницу.

— Простите, я не сказал, как меня зовут, — улыбается парень, — я — Матвей, мы с Иваном… м-м-м… коллеги.

— Вот как? — удивляюсь я, — вы тоже моряк?

— Моряк? — чуть хмурится Матвей, — а-а-а… Ну да, можно и так сказать…

— Подождите, — мне не нравится эта заминка и эти недомолвки. Иван, получается, обманывал меня, когда рассказывал о своей профессии и своей деятельности? Черт, я ведь подозревала! — То есть, Иван — не моряк? И кто же он? И кто вы?

— Я — его друг, — спокойно отвечает Матвей, — а насчет всего остального… Спросите у него самого.

— Друг… — по тону Матвея становится понятно, что больше он ничего существенного не скажет, и это досадно, — вам сколько лет?

Я уже вполне освоилась и теперь включаю строгую училку.

Судя по всему, этот Матвей был не особо послушным мальчиком в школе, может, что-то на инстинктивном уровне и проскользнет?

— Двадцать пять, — отвечает послушно Матвей.

— Хм-м-м… — выглядит он постарше. Взгляд такой тяжелый, и морщинки в уголках глаз. Вертикальная еще между бровей, хмурится много, или привык куда-то в одну точку долго смотреть, щурясь, напрягая зрение и мимику, — но ведь Иван гораздо старше вас?

— Да, — кивает Матвей.

— И что же за деятельность вас свела?

— Море, — пожимает плечами Матвей, — я был срочником, а Иван… Он мне помог. И потом тоже…

— А теперь вы ему помогаете, — вбрасываю я.

— А теперь мы будем работать вместе.

— Где?

— Это пусть Иван скажет.

Каменная башка! И улыбается так весело, словно считывает мои эмоции, мое неудовлетворение!

Дальше мы едем молча, хотя вопросов у меня масса. Например, как узнал меня, или каким образом так подгадал время моего выхода с работы, если я сама не в курсе была, когда завершу?

Но чует мое сердце, что на эти вопросы я тоже не получу особенно вразумительных ответов…

Матвей подвозит меня к подъезду, вежливо прощается и, подождав, пока я зайду, уезжает.

Надо же, какие друзья у Ивана предупредительные!

Я почему-то злюсь и волнуюсь.

В подъезде обращаю внимание на то, что стена, где были жуткие оскорбительные надписи, теперь полностью перекрашенная. То есть, если раньше там было цветовое пятно, показывающее, что здесь что-то закрашивали, то сейчас вообще следов нет! Да и сам подъезд, до этого довольно обшарпанный, выглядит очень пристойно. Перила, кое-где оторванные местными любителями выпить и повандалить, заменены на новые, стены выровнены и выкрашены в приятный персиковый цвет. ТСЖ, что ли, заработало, наконец? И когда это успели? На новогодних работали? И почему я не обращала внимания раньше?

Хотя, со мной-то как раз все понятно…

Открываю дверь, кладу ключи на привычное место, раздеваюсь.

Прислушиваюсь с легкой тревогой к домашним шумам.

Иван должен был сегодня свозить Севу на процедуры в клинику, потом плановое посещение массажиста, а вечером еще прием у психиатра.

Боже, когда бы я это все успевала, если б не Иван!

В комнате слышатся тонкие мультяшные голоса, значит, Иван и Сева дома.

Мою руки, прохожу сразу в комнату, к мужу:

— Привет, милый, — целую его, вижу темную широкоплечую фигуру на балконе. Иван курит и говорит по телефону, судя по доносящемуся до меня негромкому голосу, — как прошел день?

Сева предсказуемо не реагирует, тянет шею, потому что я мешаю ему смотреть, и я, вздохнув и еще раз поцеловав его, иду в комнату, чтоб переодеться с дороги.

Иван меня, похоже, не заметил, но это и хорошо. Чем меньше с ним сталкиваюсь, тем лучше.

Утром сегодня опять чуть не случилась беда…

Мне тяжело рядом с ним, словно вся энергия выкачивается куда-то, сил не хватает… На осознание и сопротивление.

Стягиваю пиджак, рубашку расстегиваю, вышагиваю из юбки, распахиваю шкаф, выискивая что-то толстое и бесформенное. Хочется дополнительной защиты, много слоев между мной… и реальностью.

— Алина, ты дома? — голос Ивана застает меня врасплох. Подпрыгиваю, поворачиваюсь на звук.

Он стучит в дверь и тут же заходит, стремительный, продолжая придерживать у уха телефон и говорить в него:

— Мне надо… — Иван встречается со мной глазами, и я вижу, как зрачки его мгновенно расширяются, становясь бездонными, — уехать…

Договаривает он в трубку на автомате, а сам все смотрит на меня, смотрит, смотрит…

И я, вместо того, чтоб спрятаться за дверцей шкафа, стою, не шевелясь, в расстегнутой рубашке, без юбки, только нелепо пытаюсь стянуть полы пальцами, чтоб прикрыть грудь в простом светлом бюстике.

Цепляюсь онемевшей ладонью за дверцу шкафа, сердце дико и больно бьется, а воздух между нами густеет до состояния киселя. Дышать нельзя, голова кружится!

— Алло, чего молчишь, Леван? — доносится из трубки громкий мужской голос, и Иван приходит в себя. Моргает, делает шаг вперед.

Ко мне.

— Леван? Леван? — надрывается голос в трубке, и Иван, не сводя с меня дикого темного взгляда, говорит отрывисто:

— Перезвоню.

Отключается и швыряет телефон на кресло.